Глава 11. Зелёные делают ход.

Путь в Королевскую Гавань стал тяжёлым бременем, полным тревожного ожидания и негодования. Рейнира Таргариен, отягощённая беременностью, ощущала её вес в каждом движении, сидя в карете и глядя на приближающийся Красный Замок. Деймон, её верная тень, сидел напротив, его лицо было маской спокойствия. Её сыновья — Джейк, Люцерис и Джоффри — расположились рядом, пытаясь скрыть беспокойство под равнодушным выражением. Юная Рейна сидела с ними, и свет надежды в её глазах контрастировал с мрачными лицами остальных. Карета с грохотом въехала в ворота Красного Замка в зловещей тишине. Ни ликующих толп, ни развевающихся на ветру знамён, приветствующих королевскую дочь. Звенящая пустота двора была оскорблением, разъедающим душу, как яд. Рейнира сжала губы и встретилась взглядом с Деймоном; Тот приподнял бровь — усмешка, в которой прятались злость и понимание. Её сыновья вышли из кареты, всё ещё юные и озадаченные характером их приёма — или скорее его отсутствием. Джоффри, широко раскрыв глаза, посмотрел на своего старшего брата, Джейка, чья челюсть сжалась в попытке подражать матери. А Люцерис, её Люк, стоял молча, и за его хрупкой решимостью угадывался страх, что другие могут заметить его смятение. На дворе их встретила лишь горстка стражников и конюхов. Когда-то она покидала это место как дочь короля, наследница Таргариенов. Теперь же её встречал лишь ветер. Но ранило гордость Рейниры не только из-за холодного приёма. Нет, её пронзило гнетущее осознание, что в этих древних стенах нечто изменилось. Когда они приблизились к дверям в главный зал, её поразил изменённый вид входа. Исчезли гордые символы её рода. Их место заняла строгая иконография Веры Семерых, знамёна висели там, где некогда покоилось наследие её семьи в его истинных цветах. Мраморные скульптуры, изображавшие сцены из Старой Валирии, — те, мимо которых она когда-то бродила, заворожённая, — были заменены образами благочестия и умиротворения. Выражение лица Рейниры стало ещё мрачнее. Взгляд Деймона скользнул по знамёнам, и усмешка тронула его губы. — Украшения, — процедил он своим язвительным тоном. Рейнира промолчала. Её взгляд был прикован к тому, что ждало впереди, но слова Деймона она слышала отлично. Невольное недовольство отдалось между ними громче любого оскорбления. Путь к покоям отца тянулся для Рейниры мучительно долго, будто сам замок сопротивлялся её приближению. Коридоры, пропитанные затхлым воздухом и тишиной, отзывались эхом каждого их шага. Даже привычный звук сапог по камню звучал теперь тревожно, как отголосок чего-то неизбежного. У дверей королевских покоев стража замялась, бросив друг на друга короткие взгляды, словно не решаясь показать, что внутри. Лишь после этого один из них решился потянуть за ручку. Рейнира с Деймоном вошли первыми; за ними — дети, робкие, настороженные. Комната встретила их тусклым светом и затхлым запахом. Всё здесь дышало запустением. Макет Старой Валирии, детище отца, пылился незаконченным; его сложные детали скрылись под слоем равнодушия. Некогда полный амбиций и чудес, теперь он был заброшен — точная копия самого Визериса. Хрупкость его тела под одеялами больно ударила Рейниру, глаза отца были закрыты, лицо осунулось. Она почувствовала, как Деймон замер рядом, его острый взгляд выхватывал каждую мрачную деталь. Реальность оказалась хуже любых ожиданий. Визерис дрогнул, движение его было болезненным и порывистым, будто даже на усилие раскрыть веки уходили последние силы. — Отец… — голос Рейниры прозвучал почти шёпотом. Она подошла ближе, пытаясь улыбнуться. — Я прибыла. Визерис открыл глаза, часто моргая, пытаясь сфокусироваться на ней. — Рейнира? — прошептал он едва слышно. Он смотрел на неё с недоумением, словно не в силах осознать её присутствие. Рейнира почувствовала, как слёзы щиплют глаза, но быстро смахнула их. — Да, отец, это я. Я приехала с Деймоном и моими детьми, — её голос дрогнул. Деймон, нетерпеливый как всегда, шагнул вперёд, слегка поклонившись. — Брат, нам необходимо обсудить недавние решения, принятые от твоего имени, — напряжённые глаза мужа смотрели на Визериса со смесью жалости и гнева. — Назначение Веймонда Велариона мастером над кораблями… Визерис посмотрел на него в растерянности, его брови нахмурились. — Веймонд… Мастер над кораблями? — повторил он дрожащим голосом. Он пытался собрать мысли, но путался, взгляд блуждал по лицам. — Я... не назначал Веймонда, — произнёс он едва слышно, будто признавая собственное бессилие. У Рейниры похолодело внутри, и тяжкое осознание случившегося окутало её словно саван. — Отец... а помолвка Эймонда с леди Джейн Аррен? — спросила она с отчаянной надеждой. Он не ответил сразу, лишь покачал головой, глаза его были пусты, взгляд потух. — Это не я, — прошептал Визерис. — Алисента… и Отто. Они теперь… управляют всем. Говорите с ними… Деймон издал безрадостный смешок, а Рейнира не смогла сдержать горькие нотки в своём голосе: — Решают? Пока ты лежишь здесь, они правят страной, будто ты уже мёртв! — голос её срывался, в нём звучала и боль, и обида. — Они лишают моих детей их права, а ты… ты даже не знаешь об этом! Тебя превратили в марионетку, отец! В их игрушку!  Она отвернулась не в силах выносить вид отца, до такой степени униженного, бессильного помочь ей, беспомощного. Визерис сжался, словно от удара. — Тише, — простонал он, закрывая глаза, — Больно… где… где мой чай? Рейнира обернулась. На столе рядом стояла маленькая чашка, от которой тянулся едва уловимый запах мака. Деймон схватил склянку, поднёс к свету. — Твой чай, — произнёс он медленно. — Где те, кто его готовил? Он швырнул склянку о стену, и звон стекла разорвал тишину комнаты. Взгляд его горел — холодный, смертельно опасный. Словно в ответ на вопрос, в покои поспешно вошли две служанки. Их шаги звучали едва различимо, будто и они боялись потревожить покой умирающего. Рейнира, с распирающей грудь болью, взглянула на отца в последний раз. — Довольно, — прошептала она. Деймон подошёл, молча положил руку ей на спину. Этот жест — простой, но уверенный — удержал её от падения в бездну. Они вышли, а за ними следом — дети, сбивчиво дышащие, растерянные, напуганные. Коридоры Красного Замка, когда-то бывшие её домом, казались чужими и враждебными, смыкались вокруг с непривычностью, которая лишь подпитывала её растущее отчаяние. Вид отца — беспомощного, низведённого до жалкой тени — разбил хрупкую надежду, что она привезла с собой. Паника подступала, чувство предательства разъедало мысли, а руки дрожали когда она откинула прядь своих серебряных волос пытаясь обрести самообладание. Они должны были вернуться под защиту отца. Вместо этого она нашла склеп утраченного величия — знамёна её дома исчезли, скульптуры предков убраны, отец слаб и оставлен в качестве простого символа власти. Хайтауэры не просто отняли власть — они отравили саму память. Это была не измена, а медленное убийство дома. Рейнира остановилась, прижала руку к груди, словно удерживая сердце от разрыва. Воздух был густ от благовоний и безысходности. В этой тишине слышен был лишь звук её дыхания — прерывистого, тяжёлого. Деймон, всегда чуткий к её настроению, приблизился. Его острый взгляд смягчился при виде её отчаяния. Он протянул руку и взял её ладонь в свою. — Мы не лишены союзников, Рейнира, — тихо проговорил он. — Хайтауэры не удержат всё под своей рукой. Мы найдём путь. Рейнира глубоко вдохнула, цепляясь за его слова. Голос Деймона, с его безошибочной уверенностью, вернул её с края пропасти. — Скоро вернётся Корлис, — усмехнулся Деймон. — И как только это случится, и дни Веймонда в качестве мастера над кораблями будут сочтены. — в голосе мужа прозвучала мрачная насмешка и обещание расплаты, от которого у Рейниры похолодело внутри, а гнев уступил место решимости. — И мы найдём способ сделать то, что должны, в Долине. Мы не позволим им держать нас в страхе. Она кивнула, подавляя страх и заменяя его яростью — чувством куда более знакомым и управляемым. Она переживала и худшее; они оба переживали. Они не отступят перед Отто Хайтауэром и его дочерью — самозванцами, играющими во власть, пока король, её отец, находится у порога Неведомого. Внезапный звук приближающихся шагов прозвучал в зале, и Рейнира резко обернулась, сузив глаза, когда увидела Алисенту Хайтауэр, идущую к ним. Выражение её лица было невозмутимым, но глаза — ах, её глаза — хранили знакомый огонёк самодовольства, который, казалось, всегда таился в их глубине. Рейнира почувствовала, как рука Деймона сжала её крепче, и выпрямилась, готовясь к надвигающейся схватке. — Принцесса, — произнесла Алисента с бархатными нотками в голосе. — Несказанно рада видеть вас в Красном Замке. — Неужели? — ответ Рейниры был резким, слова вырвались у неё прежде, чем она успела их обдумать. Её взгляд впился в Алисенту, отмечая безмятежную осанку и улыбку, скрывающую истинные намерения. — Очень сомневаюсь. Покои моего отца похожи на септу, и, кажется, его намеренно держат в этом состоянии, — она даже не пыталась скрыть яд в своём тоне. Улыбка Алисенты на миг погасла, лицо омрачилось. — Король очень страдает, Рейнира. Маковое молоко дают ему только для облегчения боли. Деймон издал низкий смешок, полный презрения. — Облегчить, говоришь? Скажи мне, мейстеры также предписывают убрать геральдику Таргариенов из залов для его удобства? Должно быть, вид герба его собственной семьи причинял ему ужасные страдания, — приковал он взгляд к Алисенте, бросая ей вызов. Глаза Алисенты сузились, но улыбка вернулась, не коснувшись глаз. — Вера Семерых напоминает нам о высшей власти, — ответила она надменно. — Это приносит единство двору, напоминает, что есть нечто большее, чем амбиции одного дома. — Высшая власть, не спорю, — холодно произнесла Рейнира. — И какая же власть велела вам назначить мастера над кораблями без согласия короля или обручить сына без его ведома? Улыбка Алисенты стала лишь шире, а глаза заблестели. — Как Десница Короля и королева, мой отец и я решаем такие вопросы, когда король болен. Вы можете поговорить с ним, хотя, как я понимаю, это не принесло вам большого утешения. Эти слова глубоко задели Рейниру: гнев вспыхнул в груди, руки сжались в кулаки. Она шагнула ближе, не отводя глаз. — Ты слишком много на себя берёшь, Алисента. Состояние моего отца — не оправдание твоему самоуправству. Мы не останемся в стороне, пока ты и твой отец правите вместо него, превращая Красный Замок в какую-то извращённую пародию на самого себя. Алисента не дрогнула. Вместо этого она посмотрела на Рейниру с жалостливым выражением, слегка склонив голову набок. — Как долго вы планируете оставаться, принцесса? Мы приготовим для вас покои, хотя, полагаю, Драконий Камень зовёт вас к себе. Глаза Рейниры вспыхнули, губы скривились в презрении. — Что верно, то верно. Нам нет никакого интереса делить кров со змеями. Мы немедленно возвращаемся на Драконий Камень. С этими словами она резко развернулась и вместе с Деймоном направилась прочь. Сердце Рейниры колотилось, мысли метались в лихорадке, ярость не утихала. Рейнира ничего не могла сделать — не сейчас. Но по мере того, как они покидали зал, её решимость крепла. Они вернутся на Драконий Камень, но это не отступление. Нет. Это было лишь тактическим отходом, временем для сбора сил и союзников. Зелёные сделали ход — теперь очередь чёрных. *** Отто Хайтауэр обвёл взглядом зал заседаний, щурясь от сосредоточенности. Комната гудела приглушёнными голосами, сливавшимися в нарочито-сдержанный шум. Малый совет собрался в полном составе; на их лицах читалось выражение — от суровой собранности Веймонда Велариона до скрытой хитрости Лариса Стронга — пока они обсуждали вопросы зерна, кораблей и золота, тесно сплетённые в запутанную паутину дел Вестероса. Десница Короля наклонился вперёд, кончики пальцев слегка коснулись краёв карты Вестероса, лежавшей перед ними, размышляя с отстранённым выражением лица. Мисария — бывшая танцовщица из Лиса, ныне облечённая титулами от принца Эймонда, — стояла на другом конце овального стола совета. Её алебастровая кожа резко контрастировала с тёмно-красными тонами одеяния, а осанка была уверенной, но не вызывающей. Бастардка, она вознеслась высоко, и Отто, несмотря на своё презрение, вынужден был признать её эффективность. Мысль о том, что простолюдинка — к тому же бывшая шлюха — теперь занимает пост помощника по торговле и иностранным делам принца Эймонда и заседает среди лордов Вестероса, оскорбляла каждую жилку в его теле. Немыслимо. И всё же не бесполезная. Принц Эймонд разглядел в ней талант и, что досаднее, она доказала свою ценность. Отто едва ли мог найти изъян в её работе, и сегодня, излагая вести из Браавоса, она держала совет в напряжении. — Железный Банк, как я уже говорила, — продолжила Мисария безразличным тоном, — намерен использовать своё значительное влияние против нас. Вестерос стал мишенью, и Банку Дракона грозит подрыв как дома, так и в Эссосе. Лорды, имеющие долги перед Железным Банком, ощутят его давление, особенно мелкие дома, чья зависимость от браавосийских монет поставит под угрозу их платёжеспособность. Наши источники сообщают, что средства, направленные на субсидирование конкурентов в Лисе, Мире и Волантисе, уже собираются. Они стремятся посеять раздор среди наших союзников, сделать наши кредиты и предприятия убыточными, а также изолировать инвестиции банка в Вольных Городах. Они принесут с собой бурю, милорды, и мы должны решить: принять её или обратить против них самих. Она сделала паузу, её бледные глаза обвели стол. Отто воспользовался моментом, нарочито прочистив горло — звук прозвучал в тишине и привлёк внимание. — Позвольте высказаться, — начал он, сохраняя голос ровным и властным. — Принц Эймонд взвалил на себя тяжёлую ношу. Этот манёвр Железного Банка не является неожиданным. В самом деле неудивительно, что Железный Банк не стал безучастно наблюдать, как размывается его монополия. Однако Банк Дракона, при всех его основанных на силе устоях, был рождён в условиях угрозы. Посему моя озабоченность, госпожа Секретарь, в том, готовы ли мы теперь выдержать согласованный удар со стороны Браавоса. Отто медленно перевёл взгляд по столу, изучая по очереди каждого из своих коллег по совету. Лицо Алисенты было напряжённым, хотя она и старалась сохранить решимость. В глазах Тиланда Ланнистера читался расчётливый блеск, словно он уже прикидывал издержки грядущего конфликта. Веймонд Веларион казался воодушевлённым. Остальные сохраняли осторожность, хотя и не без доли решительности. Его взгляд вернулся к секретарю, и Мисария склонила голову, длинные серёжки в её ушах поймали свет жаровен в зале совета. — Принц Эймонд, судя по всему, готовился к этому — больше, чем вы могли бы предположить, лорд Десница, — сказала она, встречая его взгляд почти без эмоций. — Я лишь недавно обнаружила, что существуют договорённости о рефинансировании долгов и частичном их списании, призванные держать под контролем пострадавшие лордства — уязвимым лордам будут предложены новые условия и займы под низкие проценты, что обеспечит их платёжеспособность и верность Короне. При необходимости будут открыты экстренные кредитные линии. А в Вольных Городах Банк Дракона начнёт предлагать субсидии наравне с Железным Банком, особенно в Лисе, Мире и Волантисе — чтобы перебить их предложения и сделать их усилия неоправданно дорогими. Там, где Браавос давит, мы отвечаем поддержкой. Мы даём этим домам возможность дышать, становимся незаменимы. Таков замысел принца. Она повернулась, жестом своей изящной руки словно предлагая членам совета нечто осязаемое. Её слова лились далее, описывая детальные планы по подрыву Железного Банка путём временного снижения процентных ставок и налаживания новых партнёрств в таких городах, как Пентос и Кварт, где влияние Браавоса было менее ощутимо. Ларис Стронг, до сих пор хранивший молчание, наконец заговорил: — Если браавосийцы в своей отчаянной попытке дойдут до пиратства, дабы нарушить торговлю, или прибегнут к саботажу, насколько мы готовы к такому? — Принц считает это возможным, — ответила Мисария абсолютно нейтральным тоном. — Следовательно, мы уже приводим в действие превентивные меры и меняем наши маршруты — в случае необходимости, используя сухопутные пути, — чтобы обойти наиболее уязвимые торговые пути. Принц также предложил задействовать флот у Ступеней для патрулирования наших важнейших маршрутов в качестве сдерживающего фактора против открытой агрессии. Соответствующее предложение было направлено сиру Веймонду сегодня утром для подтверждения осуществимости этого плана, но ответа я пока не получила. Веймонд кивнул, и на его губах заиграла тонкая улыбка. — Мне ещё предстоит узнать, с какими кораблями вернётся лорд Корлис, прежде чем я смогу дать какие-либо гарантии, но мы, несомненно, сможем найти компромисс. Флот Веларионов готов, лорд Десница. Враг не найдёт лёгкой добычи среди наших кораблей. Отто вновь перевёл взгляд на Мисарию, и та продолжила: — Помимо этого, я изучаю возможность расширения нашей сети складов, чтобы гарантировать сохранность товаров даже в случае задержек или сбоев на морских путях. Мы также рассматриваем возможность… поощрить пиратов Островов Василиска к нападениям на браавосийские корабли, если те решатся на подобные действия. Хотя, я очень надеюсь, до этого не дойдёт. Великий мейстер Орвиль, до сих пор довольствовавшийся ролью молчаливого наблюдателя, откинулся на спинку кресла. — Это предприятие потребует больших затрат, — указал он.  — Хватит ли нам золота на его поддержку? Губы Мисарии на мгновение сжались, что выдавало редкую для неё эмоцию. — Хватит, великий мейстер, и мы можем пополнить казну банка, выпустив ограниченное количество облигаций, если возникнет необходимость. Однако принц Эймонд поручил проинформировать совет, что его план, будучи исполненным, серьёзно ударит по нашим доходам. Банк может какое-то время работать без прибыли, по крайней мере, до тех пор, пока рынок не приспособится к изменениям. Но больше всего я опасаюсь вмешательства Морского владыки. Безусловно, учитывая позицию Железного Банка, он может решиться на более открытые помехи нашей торговле, дабы снискать расположение знати своего города. Отто кивнул с пониманием. — Хорошо, я направлю посланника для переговоров с Морским владыкой, чтобы напомнить ему, что Браавос извлёк немалую выгоду из дружеских отношений с Вестеросом. Нестабильность в Семи Королевствах им не на руку, и им не мешало бы это помнить. Но помимо дипломатии, мне нужно, чтобы вы проявили инициативу и заглянули внутрь самого Браавоса. Железный Банк не всеми любим в своём городе. Наверняка найдутся фракции, которыми можно повлиять, торговые интересы, которым не по нраву риски, на которые их толкают. Если мы расколем Браавос изнутри, их позиция ослабнет. Мисария кивнула, и её губы тронула лёгкая улыбка. — Принц оставил подобные указания, лорд Десница. Я позабочусь о том, чтобы они были исполнены к вашему удовлетворению. Отто позволил себе сдержанную улыбку, не достигшую, однако, его глаз. — Вы много говорили о прозорливости Эймонда, — произнёс он. — И всё же меня поражает, что наш принц отправился на самый что ни на есть Север вместо того, чтобы немедленно вернуться после своего визита в Орлиное Гнездо, оставив нас разбираться с последствиями его смелых сделок в Эссосе. Какие у нас гарантии, что эти меры сработают в его отсутствие? — Принц Эймонд оставил нам свои планы и тех, кто уполномочен действовать, — ответила Мисария. — Он верит, что совет, под руководством мудрого Десницы, сделает всё нужно. В зале повисла напряжённая тишина. Отто посмотрел на Уайлда и Орвиля; те молча кивнули. Наконец, Отто откинулся в кресле. — Что ж, — наконец произнёс он, прорезав тишину. — Мы не можем позволить Браавосу диктовать условия будущего Вестероса, — бросил он взгляд на Веймонда. — Сир Веларион, ваш флот… Вы уверены, что он будет готов обеспечить безопасность наших вод? — Уверен, лорд Десница. Отто кивнул и снова повернулся к Мисарии. — Проследите, чтобы указания принца Эймонда были исполнены. Банк Дракона не должен дрогнуть. И помните — взгляды всего мира обращены на нас. Все должны видеть, что дом Дракона не ведает ни страха, ни уязвимости. Продолжение истории — на Boosty, заглядывайте! — https://boosty.to/lannister666