Глава 16. Король умер, да здравствует король!

Властью обладает тот, кто убеждает в ней остальных… Это обман, тень на стене… Но даже маленький человек способен отбрасывать очень большую тень.

— Варис.

Утреннее солнце, робко пробивавшееся сквозь тучи, заливало покои принца Эйгона неумолимым, нежеланным светом. Лучи, пробиваясь через тяжёлые занавеси, будто заговорились с приглушёнными голосами за дверью, нарастающими с каждой минутой. Эйгон, зарывшийся глубже в одеяла, простонал, услышав торопливые шаги приближающиеся к его покоям. — Ваша милость, — раздался робкий голос за дверью сопровождаемый вежливым стуком. Один лишь этот титул вызвал у него раздражение, хотя он ещё не до конца осознал, какое бремя за ним скрыто. Дверь скрипнула, впуская слуг с дымящимися тазами, свежими полотенцами и богатыми одеждами — куда наряднее тех, что он привык носить. — Что всё это значит? — пробормотал Эйгон хрипло. — Который час? — Час вашего пробуждения, Ваша милость, — почтительно ответила одна из служанок, ставя таз у постели. — Королева велела вам немедленно приготовиться. — Королева? — Эйгон приподнялся, пепельные волосы перекрыли ему обзор. — Что моей матушке понадобилось в такую рань? Ответа не последовало: слуги отступили, уступая место вошедшей Алисенте. Её безупречно спокойное лицо таило в себе печаль от которой Эйгон невольно замер. Один взмах её руки — и покои опустели. — Эйгон, — мягко начала она, подходя к его постели. — Ты должен проснуться. Нам многое предстоит сегодня сделать. — Я вижу, — раздражённо ответил он, потирая глаза. — Что за спешка? Что может быть настолько важным в такую рань? Она на мгновение запнулась, прежде чем тихо сказать: — Твой отец умер. Эти бесстрастные и тяжёлые слова повисли в воздухе. Эйгон смотрел на мать, а рассудок силился осознать весь масштаб случившегося. — Мёртв? — повторил он, его голос прозвучал пусто. — Отец… скончался? — Да, — произнесла Алисента, сложив руки перед собой. — Он отошёл в ночи. Эйгон моргнул, и на смену первому шоку пришло полное недоумение. — И какое мне до этого дело? Рейнира — его наследница. Пусть она тешится короной, а мы будем жить, как прежде. Алисента запнулась, её губы сжались в тонкую черту. — Рейнира не получит трон, Эйгон. Малый Совет решил — твой дед и твой брат в том числе — что королём должен стать ты. В ответ Эйгон презрительно фыркнул, отбросил одеяло и вскочил. — Меня? Королём? Они там все с ума сошли? — он беспокойно зашагал по комнате. — Я не создан для правления. Это все знают. Боги, даже я это прекрасно понимаю. — Эйгон… — Я не хочу этого, — вспыхнул он, резко повернувшись. — Пусть Эймонд возьмёт трон. Или Дейрон. Или кто угодно, кому не жаль себя. Я не хочу быть королём! — У тебя нет выбора, — ответила Алисента с печалью в голосе. — Решение принято. Тебя сегодня коронуют. Эйгон уставился на неё, недоверие резко сменилось чистейшим гневом. — Так просто? Меня нарядят и будут водить напоказ, сделают пешкой в чужих интригах? Боги, я лучше вовсе покину Вестерос. В ответ на тираду сына выражение лица Алисенты смягчилось, хотя голос остался твёрдым.  — Ты не пешка, Эйгон. Ты — Таргариен. Кровь дракона течёт в твоих жилах, а с ней — и бремя долга. Я знаю, это не то, чего ты хотел, но королевство нуждается в тебе. Мы все нуждаемся. Он ничего не ответил. Только скулы заиграли, когда он отвернулся. Алисента подошла ближе и положила ладонь на его плечо. — Я оставлю тебя готовиться. Слуги позаботятся о твоём наряде. Не дожидаясь ответа она повернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Эйгон остался стоять, сжимая кулаки. Через несколько мгновений в комнату вошли слуги. Они двигались с выученной поспешностью, раздевая и смывая с него следы сна и вина, въевшиеся в кожу. Он не сопротивлялся, не произнёс ни слова — только молча стоял. Мысли же представляли собой хаотичный вихрь из гнева, страха и усталости. *** Дорога до Логова Дракона прошла в гнетущей тишине. Эйгон сидел напротив Алисенты, уставившись в пол. Корона, что ожидала его впереди, с каждым мгновением казалась всё тяжелее, её вес давил на него даже в её отсутствии. Наконец он нарушил молчание. — Это правда? — спросил он почти что шёпотом. — То, что ты говорила об отце? Он действительно хотел видеть меня своим наследником? Алисента замедлила, затем полезла в складки своего платья. Она извлекла письмо, края которого были слегка помяты, и протянула его ему. — Эймонд получил это письмо перед смертью Визериса, — тихо сказала она. — Оно адресовано тебе. Эйгон развернул лист. Его взгляд скользил по неровным строчкам, где говорилось о сожалении, о том, что отец не сумел разглядеть в нём достоинства, и о вновь обретённой вере в его силу. Последние строки, выведенные торопливо, говорили о любви Визериса и об уверенности в то, что Эйгон станет прекрасным королём. Эйгон долго всматривался в буквы, пока они не поплыли перед глазами. Он отвернулся к окну, где вырастал мрачный силуэт Драконьего Логова. В следующую секунду он смахнул слезу, не желая, чтобы кто-либо заметил слабость, — и карета продолжила свой путь, неся его к судьбе которой он не просил и не желал. *** Карета с грохотом остановилась перед возвышающимися вратами Драконьего Логова, чьи мрачные очертания выделялись на фоне бледного утреннего неба. Эйгон сидел неподвижно, пальцы теребили ткань туники. Тяжесть предстоящего события давила на грудь, но лицо оставалось непроницаемым. Снаружи гул толпы нарастал, словно прилив, готовый поглотить его. Когда дверь распахнулась, сир Кристон Коль, сияющий в белоснежных доспехах Королевской Гвардии, склонился в поклоне. — Ваше Величество, — произнёс он ровно. — Королевство вас ждёт. Эйгон медлил лишь миг, прежде чем выйти навстречу дневному свету. Толпа взорвалась криками — ликующими, неистовыми, безликими. Тысячи глаз, тысячи голосов. Они радуются мне или просто зрелищу? — подумал он. По бокам от него шла процессия королевских гвардейцев. Огромные бронзовые двери распахнулись, открывая взору огромный, гулкий зал, освещённый факелами и слабым солнечным светом проникавшим сквозь узкие окна. Воздух внутри был насыщен благовониями, пьянящей смесью, от которой у него кружилась голова пока он шёл. Во главе зала стоял септон Юстас, облаченный в белые с золотом одежды. Позади него была стояла платформа на которой покоилась корона Завоевателя — чёрный обруч, украшенный кроваво-красными рубинами. Рядом с ним лежало Чёрное Пламя, родовой меч дома Таргариенов, лезвие которого сверкало даже в тусклом свете. — Принимаешь ли ты, Эйгон из дома Таргариен, священный долг, возложенный на тебя в этот день? — нараспев произнёс септон звучным голосом. Во рту у Эйгона пересохло, язык стал тяжёлым, но он сумел кивнуть. — Принимаю. — Клянёшься ли ты блюсти законы королевства, защищать слабых и почитать богов? — Клянусь, — снова сказал Эйгон, на сей раз его голос прозвучал увереннее. Септон Юстас помазал лоб маслом, его прохлада резко контрастировала с жарой в комнате.  — Да благословят боги твоё правление. С этими словами септон отступил, и вперёд вышел Кристон Коль. Лорд-командующий поднял корону Завоевателя высоко, чтобы её увидели все, и осторожно опустил на голову Эйгона. — Приветствуйте Эйгона, Второго этого имени, — провозгласил Коль, и его голос разнёсся по залу. — Короля Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Владыку Семи Королевств и Защитника Государства. Эйгон стоял выпрямив спину и не сводя пристального взгляда с толпы. Зал взорвался радостными возгласами, их голоса сливались в оглушительный рёв, который, казалось, сотрясал само основание Драконьего Логова. На мгновение он почувствовал себя парализованным, тяжесть их криков давила на него так же сильно, как и сама корона. Именно тогда взгляд Эйгона упал на Чёрное Пламя. Меч будто манил к себе. Он сделал шаг вперёд и обхватил рукоять — прохладную, обтянутую кожей, удивительно знакомую даже его нетренированным рукам. Вытащив клинок, он поднял его над головой, и на валирийской стали заиграли отблески света, отражаясь в глазах толпы. Ликование усилилось, гул голосов смыл остатки его сомнений. В тот миг внутри Эйгона что-то изменилось. Корона, ещё недавно тяжёлая и чужая, теперь словно приняла его. Меч в руке, радостные крики людей, — всё это зажгло искру нового чувства: триумфа. Он опустил Чёрное Пламя, обводя взглядом толпу. Снаружи и внутри Драконьего Логова тысячи глоток слились в единый рёв: — Эйгон! Эйгон! Звук катился по Королевской Гавани подобно грому. Эйгон впервые улыбнулся — не неловкой улыбкой юнца, а уверенно, как мужчина вкусивший власть и ощутивший её опьяняющую сладость. Спускаясь с помоста, он встретил взгляд матери. Алисента наблюдала за ним — гордая, но в её глазах скрывалась тень печали. Его взгляд скользнул по семье, отметил отсутствие Эймонда — и тут же забыл об этом. Снаружи город звал своего нового короля. Все сомнения, страхи и нежелание были теперь утоплены в рёве толпы и в огне, вспыхнувшем в душе. Он стал тем, кем его хотели видеть. Он стал королём. Никто никого не заставляет, но если интересно, что было дальше, — добро пожаловать на Boosty! Там ждёт продолжение. — https://boosty.to/lannister666