Глава 25. Укрощение Змея.

Он мучительно медленно приходил в себя. Смутные очертания и приглушённые звуки сливались в тяжёлый гул, от которого у Корлиса Велариона вырвался глухой стон. Именно он, да ещё назойливое жужжание мух — этих вечных спутников гнили, — вырвали Лорда Приливов из забытья. Сознание возвращалось медленно, обнажая неприятную реальность. Корлис открыл глаза. Вместо привычной роскоши его покоев или успокаивающего вида белоснежных парусов «Морского Змея», взгляд упёрся в грязную тряпку, заменявшую парус. Она безжизненно висела на фоне бледно-голубого неба, края её были истрёпаны ветрами и выжжены солнцем. Лорд пошевелился, ощутив спиной шершавую, неудобную древесину. Это была шхуна — жалкая рыбацкая посудина, палуба которой была завалена корзинами с креветками и крабами. Воздух был настолько густым от смеси соли, старой смолы и рыбьей требухи, что никакое благородное воспитание не позволяло дышать им, не морщась. Вокруг стояли полдюжины человек. Их позы выдавали в них не простых рыбаков, а людей, привыкших к тяжести на поясе, хотя они и старались выглядеть расслабленно. Они разглядывали его без почтения, но и без вражды — так смотрят на старую носовую фигуру корабля: когда-то величественную, но теперь изъеденную временем и штормами. — Наконец-то очнулся, — ленивый голос прорезал дремоту. Говоривший стоял на носу, скрестив руки на груди. Улыбка его была кривой, больше похожей на усмешку, чем на проявление радости. Корлис с трудом повернул голову, щурясь от солнца. Потребовалось мгновение, чтобы узнать лицо говорившего. — Малентин? —собственный голос показался Корлису чужим Его племянник — если столь дальнее родство вообще позволяло так называться — отвесил неглубокий поклон. В этом жесте было больше необходимости, чем уважения. — Дядюшка, — отозвался он с лёгкой издёвкой. — Я уж грешным делом подумал, что вы проспите всё путешествие. Недоумение Корлиса росло, пробиваясь сквозь головную боль. — Что это значит? Почему я здесь? — Вы на борту «Трески», дядюшка, — объявил Малентин. Название прозвучало как насмешка над великим мореплавателем. — Мы прошли устье Путеводной пару часов назад. Если ветер не переменится, к закату будем в Королевской Гавани. — В Королевскую Гавань? — переспросил Корлис, нахмурившись. Мысли текли вяло, воспоминания ускользали, словно песок сквозь пальцы. Дрифтмарк, Высокий Прилив, пир… потом лихорадка. Он прижал ладонь к виску, надеясь, что этот жест поможет выстроить хаос в голове в подобие порядка. — И почему, позволь узнать, я направляюсь в столицу? Я не отдавал таких распоряжений. Улыбка Малентина стала шире, но веселье не коснулось его глаз — они оставались всё такими же холодными. — Вызов пришёл от Короны, разумеется. Скромным людям вроде меня не пристало оспаривать королевские указы. Мне было велено доставить вас, и вот вы здесь. В сознании Корлиса вспыхнула искра недоумения. Он смутно помнил, что Рейнис вызывали ко двору несколько дней — или недель? — назад. Но это касалось её, а не его. Если бы король требовал его присутствия, Морской Змей прибыл бы на своем флагмане, в окружении флота, как и подобает его положению, а не… так. Корлис тряхнул головой, отгоняя тошноту. — Чушь, — бросил он, массируя виски. — Разворачивай судно. Я не в том состоянии, чтобы терпеть эти игры. — Боюсь, я не могу этого сделать, дядя, — прозвучал неожиданно жёсткий ответ Малентина. Корлис резко развернулся к молодому человеку, даже плохо себя чувствуя, он излучал величие. — Напомню тебе, племянник, — произнёс он голосом, в котором лязгнула сталь, — что я Лорд Приливов и Владыка Дрифтмарка. Моя воля здесь закон, и она выше любых поручений, которые ты мог получить. Немедленно разверни эту посудину. Выражение лица Малентина не изменилось, но напускная учтивость испарилась, как утренний туман. — При всём уважении, дядя, мои приказы были предельно ясны. И ваши желания — сколь бы величественны они ни были — здесь не имеют никакого веса. Эти слова ударили как пощёчина. Не дерзостью, а правдой что стояла за ними. Корлис замер, его взгляд прояснился и стал острым. Он окинул шхуну новым, цепким взглядом. Люди, стоявшие за спиной Малентина, не носили цветов Веларионов, на них вообще не было гербов. Матросы у руля старательно отводили глаза уставившись в море. Это был не почётный эскорт. — Смело говоришь, — произнёс Корлис. — Слишком смело для того, кто просто исполняет долг. Визерис никогда не пошёл бы на такое унижение, как и королева. Скажи мне, Малентин, чьей волей ты на самом деле движим? Малентин ответил не сразу. Он поправил пояс мечом, окончательно отбросив маску добродушия. — Какая разница, дядя? — пожал он плечами. — Скоро вы сами всё узнаете. А пока — наслаждайтесь путешествием. Погода хороша, а компания вполне себе сносна. Большинству и того не достаётся. Именно тогда вся тяжесть положения обрушилась на плечи Корлиса, хотя лицо его ничего не выдало. Если бы его и вправду вызвали в Королевскую Гавань, это было бы не так — не в тайне, не в условиях, столь недостойных его положения. Это было похищение, едва прикрытое словами о долге. И главный вопрос был пугающе прост: Кто посмел отдать такой приказ? *** Золотистое сияние заката заливало покои, мягко ложась на богатые гобелены. Комната дышала роскошью — безупречно обставленная, уютная, она казалась изощрённой насмешкой над нынешним положением Корлиса Велариона. Лорд Дрифтмарка провёл вечер, меряя шагами ковры, чередуя беспокойную ходьбу с угрюмым молчанием. Мысли его бушевали с той же яростью, что и моря, которыми он некогда так уверенно повелевал. За узкими окнами Королевская Гавань жила полной жизнью, словно не замечая его плена. Гул торговли, крики разносчиков, обрывки пьяных песен — все эти звуки отдавались в его ушах фальшью. Знание того, что он здесь не почётный гость, а узник в золотой клетке, давило на плечи. В дверь постучали. Корлис резко обернулся, нахмурившись, но когда стражник отступил пропуская посетителя, тень сошла с его лица. — Рейнис, — выдохнул он. Впервые с момента пробуждения его железная выдержка дрогнула. Он шагнул к ней, и в этом движении было столько невысказанной тревоги и нежности, которую он берег лишь для неё. Он заключил её в объятия, прижимая так крепко, словно боялся что она растворится в воздухе стоит ему разжать руки. Рейнис ответила с той же силой, вцепившись пальцами в плечи и уткнувшись лбом в его грудь. — Боги милостивые... — дрожащим голосом прошептала она, когда чуть отстранилась, вглядываясь в его осунувшееся лицо. — Когда мне сказали, что ты здесь... Я боялась... Боялась того, что они могли с тобой сделать. Корлис слабо улыбнулся, пытаясь успокоить её, хотя внутри у него всё кипело. — Пока они лишь испытывали моё терпение, — ответил он с горькой усмешкой. — Но видя тебя невредимой, я чувствую, как гнев отступает. Мгновение они стояли в тишине, наслаждаясь этим кратким покоем. Но вопросы терзавшие Корлиса требовали ответов. Он жестом пригласил жену сесть в кресло и, заняв место напротив, устремил на неё взгляд. — А теперь скажи мне, — его голос понизился до шёпота, — что за безумие здесь творится? Почему мы под стражей? Неужели король окончательно утратил тот жалкий остаток разума, что у него был? Лицо Рейнис потемнело. Она сложила руки на коленях, сплетя пальцы до белизны в костяшках. — Визерис тут ни при чем, любовь моя. Король... он мёртв. Слова жены поразили Корлиса намного сильнее, чем он ожидал. Он замер, осмысливая услышанное. — Мёртв, — тихо повторил он. — Когда? — Две ночи назад, — ровно ответила Рейнис, хотя взгляд её остекленел. — Мы с Бейлой прибыли вскоре после того, как это случилось. Говорят он ушёл во сне, но такие заявления всегда удобны тем, кому выгодна смерть. Зелёные, — буквально прошипела она. — Они не теряли времени зря. Эйгон уже коронован. Но... кажется, главным среди них является Эймонд. Корлис откинулся в кресле, его лицо вмиг окаменело. — Эймонд, — медленно произнёс он. — И это... — он обвёл рукой покои, указав на стражу за дверью и запертые замки, — …его рук дело? Рейнис замешкалась, её взгляд на мгновение скользнул по узорам на ковре. — Думаю, он хочет гарантировать нашу поддержку. Или, в крайнем случае, нейтралитет. Любой ценой. Флот Дрифтмарка слишком ценен, чтобы полагаться на случай. К тому же у нас два дракона — сила, способная склонить чашу весов в любой войне. Челюсти Корлиса сжались. Он резко поднялся и подошёл к окну. — И он смеет думать, что сможет заковать нас в цепи? — процедил он. — Держать мой Дом в заложниках, будто мы пешки на его доске? — Он говорил и о союзе, — бросила Рейнис с горькой усмешкой. — О браке Бейлы с его братом, Дейроном. Корлис застыл, переваривая услышанное. Ответить он не успел. Замок щёлкнул, дверь распахнулась, и стража почтительно расступилась. В покои вошёл Эймонд — с той хищной уверенностью, что бывает лишь у тех, кто знает: все козыри у него. Принц Эймонд, заложив руки за спину, неторопливо оглядел комнату. Простой тёмно-зелёный и чёрный наряд словно поглощал свет, превращая принца в живую тень. Корлис застыл. Он выпрямился во весь рост, словно пытаясь заполнить собой всё пространство перед врагом. — Ты перешёл черту, мальчишка, — произнёс он низким, вибрирующим от угрозы тоном. — Освободи нас немедленно, и я, быть может, ещё найду в себе силы простить это оскорбление. Эймонд лишь приподнял бровь. Его лицо оставалось маской безразличия, пока он с нарочитой небрежностью опустился в одно из кресел. — Лорд Веларион, — произнёс он тоном, в котором вежливость граничила с издёвкой. — Надеюсь, вам лучше. Ваша лихорадка вызывала… определённые опасения. Корлис прищурился, и разрозненные детали сложились в пугающе чёткую картину. — Лихорадка, — медленно повторил он. — Значит, твоих рук дело? Так, змей? На губах Эймонда мелькнула тень улыбки, но единственный глаз остался холоден. — Да, — ответил он без колебаний. — Простая мера предосторожности. Способ отсрочить события, которые могли бы случиться слишком рано. С человеком вашего упрямства нельзя быть излишне доверчивым. Но уверяю вас, милорд: если бы я желал вашей смерти, этот разговор не состоялся бы. Рейнис резко поднялась. Вся её фигура напряглась, словно тетива. — Мера предосторожности? — её голос резал, как лезвие. — Ты говоришь об отравлении моего мужа с той же небрежностью, с какой выдёргивают сорняк. Неужели в тебе не осталось ни чести, ни стыда? Эймонд посмотрел на неё спокойно, почти равнодушно. — Честь — это роскошь, которую могут позволить себе лишь те, кто готов проиграть, — произнёс он с пугающей невозмутимостью. — Не та цена, которой я привык разбрасываться. И вам не советую, принцесса. Корлис сделал шаг вперёд, его массивная фигура накрыла принца тенью. — Ты зашёл слишком далеко. Это предательство не останется без ответа. Эймонд слегка склонил голову, будто всерьёз взвешивая угрозу. — Как я уже сказал, я мог бы убить вас, если бы пожелал, — он едва заметно пожал плечами. — И, откровенно говоря, причин не делать этого было до обидного мало. И всё же вы здесь — живы и целы. Это не случайность, лорд Веларион. Это решение. Принц подался вперёд, сокращая расстояние. — А потому я предложу вам выбор. Война уже началась, и когда она разгорится в полную силу, места для двойной верности не останется. Вы должны выбрать сторону, милорд. И то, чьё знамя вы поднимете сейчас, определит, выживет ли ваш Дом или обратится в пепел. Корлис скрестил руки, лицо его стало непроницаемым. — Я не желаю в этом участвовать. — Но будете, — спокойно возразил Эймонд. — Пока у вас ещё есть возможность выбирать. Принесите клятву верности Эйгону, отрекитесь от сыновей Рейниры и присоединитесь к нам в укреплении королевства. В ответ Дрифтмарк останется вашим, а ваша внучка скрепит наши дома браком с моим братом. И со временем Веларион, возможно, даже воссядет на Железном Троне. Это щедрое предложение. — Щедрое? — вмешалась Рейнис. — Лишить нас достоинства, чести и наших клятв? Просить нас предать саму кровь, что течёт в наших жилах? Не путай выживание с покорностью, принц Эймонд. Эймонд поднялся. Его движения были медленными, выверенными, и внезапно стало ясно, сколько места он занимает в комнате. — И что, по-вашему, принесёт верность Рейнире? — спросил он. Голос принца оставался спокойным, но в каждом слове чувствовался свинец. — Она в изоляции, ей не доверяют, и она совершенно не готова к войне, которой так жаждет. Её дело пойдёт на дно, и вы утонете вместе с ней. Или, что ещё хуже, проживёте достаточно долго, чтобы увидеть Дрифтмарк в огне. Я бы предпочёл этого избежать: ваш остров всё ещё представляет для меня большую ценность. Поэтому я предлагаю вам путь, гарантирующий жизнь и процветание вашему Дому. — А если мы откажемся? — глухо спросил Корлис. Эймонд встретил его взгляд прямо, не моргнув. — Тогда ваши жизни будут принесены в жертву, — произнёс он с ледяным безразличием. — У меня не останется иного выбора, кроме как признать Веймонда Велариона законным лордом Дрифтмарка. Он жаждет боя, он предан и готов служить Короне без лишних вопросов. Худшая альтернатива учитывая его популярность в сравнении с вашей, но всё же альтернатива. В комнате воцарилась удушающая тишина. Эймонд развернулся, и направился к выходу. — У вас есть время до рассвета, — бросил он не оборачиваясь. — Советую потратить его с умом.