Метка: Признания в любви. Сенджу Тобирама/фем Учиха Изуна

Мерный треск огня действовал на нервы. Дышать было всё тяжелее. Изуна закрыла глаза, пытаясь скрыть разочарование. Собой. Она проиграла и, кому, проклятому Сенджу Тобираме! С самого детства она скрывала свой пол. Тренировалась до потемнения в глазах, пока ноги не перестанут держать. Мадара молча поджимал губы и относил ее домой. Смирился с решением отца и её упрямством. Изуна хотела быть рядом с братом, стоять за его спиной и всегда поддерживать. После смерти остальных братьев у неё остался только Мадара. Кто, если не она? В клане решение главы восприняли молчаливым неодобрением. День изо дня Изуне приходилось доказывать, что она не слаба. Что ей можно доверить спину. Брат в этом сильно помогал юной Учихе. Она была счастлива на тренировках с ним. Всё изменилось внезапно. Мадара стал часто уходить к реке. Она проследила за ним и выяснила причину. С отцом подготовили план. В тот день она впервые встретила его. Красные глаза врага смотрели пристально, проникая, казалось, под кожу. Внимательно следили за каждым её движением. Так серьёзно. Они скрестили катаны на середине реки, и только звон отбитых кунаев над их головами заставил оторвать взгляд друг от друга. В тот день она обрела сильного врага. Его образ преследовал и во сне. Тренировки стали более интенсивными, жесткими. Она была уверена — они встретятся позже. Вновь скрестят катаны и будут смотреть друг другу в глаза. И она хотела видеть в его взгляде только сосредоточенность, как и тогда. Он признавал её силу. Изуна это видела, чувствовала. Неловкие пальцы брата потревожили рану при попытке поменять повязку. От неожиданности и боли Изуна не сдержала стона. Проклятый Тобирама. — Мадара. — Хм? — Забери мои глаза. — Что? Изуна с трудом повернула голову. На миг в его взгляде отразилось понимание и мука. — Я отомщу за тебя. Решение брата принесло только боль. Необъяснимую и жгучую. Это она должна прервать жизнь проклятого Сенджу. Пронзить сердце, перерезать горло. Он должен погибнуть только от её руки. — Нет… Защити клан, брат. Больно. Как же больно.

***

С момента последней битвы Тобирама не находил себе места. Тренировки не приносили былого удовольствия. Ровные строчки кандзи расплывались: перед глазами маячил его образ. Учиха Изуна. Достойный враг. Соперник, чья сила заставляла его не спать ночами. Придумывать новые уловки, техники, обдумывать стратегию их боя. С каждым столкновением Тобирама отмечал, что сила проклятого Учихи растёт. Вслед за Мадарой тот обрёл особые глаза, их бой всё чаще заканчивался в пользу Изуны. Со стороны этого не было видно, но Тобирама это знал. Этого было достаточно. Ради победы Тобирама придумал технику, способную поразить такого сильного врага. Водный дракон Сенджу столкнулся с огненным фениксом Учихи, пар скрыл поле боя. Идеальный момент для применения хирайшина. Катана пронзила Изуну. Душа Сенджу ликовала, но всего мгновение. Тобирама ощущал его дыхание так запретно близко. Красные глаза с тремя томое вернули природный ониксовый свет. В который раз Тобирама отметил, что по сравнению с ним Изуна мелкий. С каждым годом разница была всё заметнее. У них проблемы с продовольствием? Наполненный болью крик отрезвил Сенджу. Он успел выдернуть катану и отскочить, когда падающее тело его соперника подхватил Мадара. Хаширама вновь попытался уговорить Мадару прекратить проливать кровь, но Учиха молча исчез с братом на руках. Прошли сутки. На следующий день рано утром все переполошились из-за появления у ворот Учихи Мадары. Благо, что Сенджу не стали сразу на него нападать, а позвали Хашираму, как того и требовал Учиха. Разговор вышел тяжёлым и оставил ростки сомнения в душе Тобирамы. За исцеление Изуны Мадара предлагал заключить мир. Хаширама, не раздумывая, сразу согласился. Тобирама настоял на своём присутствии. Мадара прожег его яростным взглядом, но согласился. Когда они прибыли в клан Учиха, Мадара пришёл в ярость. Во время его отсутствия ирьенин клана, который приглядывал за Изуной, извлек его глаза и скрылся. Хаширама остался рядом с умирающим, пытаясь удержать его в этом мире, а Тобирама последовал за отрядом Мадары. Его сенсорные способности были необходимы как воздух. Впервые Сенджу и Учиха выполняли миссию вместе, а не сражались друг с другом. Поиски не заняли много времени, как и поимка предателя. Тобирама не вмешивался. Когда они вернулись, Хаширама вместе со старухой-ирьенином из клана Учиха смог вырвать из лап Шинигами Изуну. Вот только один из вырванных глаз был в плохом состоянии. Тогда Мадара предложил пересадить сестре свои глаза, а её вживить в него. Тобирама застыл в ступоре. Сестре? По их сведениям, среди детей Таджимы Учиха остались в живых только два брата: Мадара и Изуна. Какой ещё сестре? Тобирама посмотрел на не удивлённого старшего брата, а потом на бесчувственного Изуну. При виде его перемотанного бинтами тела всё тут же встало на свои места. Изуна — химе клана Учиха. Как же он был слеп! Операция прошла без осложнений. Хаширама и Мадара ушли, оставив при Изуне только старуху-ирьенина и Тобираму. Ему больше хотелось присутствовать при их обсуждении мира, но тут заупрямился Хаширама. Тобираме пришлось согласиться. Сенджу под пристальным взглядом Мадары дал слово, что он и пальцем не прикоснётся к Изуне. Он наблюдал, как мерно поднимается и опускается при дыхании её перебинтованная грудь. И в который раз корил себя за слепоту. Тобирама никогда не относился пренебрежительно к куноичи, всегда воспринимал их серьёзно. Изуна оказалась одной из сильнейших, с кем он сражался. И теперь видеть её такой было непривычно. Бледную и с повязкой на глазах. Безмолвную. Её жизнь стала предлогом для заключения мира между их кланами. Пусть хлипкого, но такого долгожданного. Как хорошо, что в последний момент он решил не смазывать клинок ядом. Тобирама желал мира всем сердцем и при этом оставался настороже. Он никогда не будет доверять Учиха без оглядки. Слишком много крови между ними. Пребывая в постоянном напряжении, Тобирама сразу почувствовал, что Изуна пришла в себя. Она не подала виду, даже не пошевелилась. Он знал, что Изуна почувствовала его чакру. Как и приближающихся к их комнате Мадару и Хашираму. Тобирама решил, что просто так уйти не сказав ни слова будет неправильно: — Между нашими кланами заключено перемирие. Не знаю, сколько оно продлится, но в твоих интересах встать на ноги как можно быстрее. Твои соклановцы не смогут меня сдерживать так, как ты, Изуна-химе. Ответом ему послужил настороженный взгляд старухи-ирьенина, но Тобирама знал — Изуна его услышала. Он окинул её последний раз внимательным взглядом и покинул комнату.

***

Кто бы мог подумать, что тот бой и её ранение так сильно повлияют на дальнейшую судьбу двух враждующих кланов. Более того, давняя мечта старшего брата стала обретать черты. Мадара был немногословен, но всё же поведал о своей мечте. Как бы ей не хотелось мира, но поверить в реальность существования деревни шиноби, где все они будут жить в мире и маленькие дети перестануть гибнуть, было очень сложно. Изуна и не верила, сомневалась до последнего. Не верила, когда при ней подписали первый свиток с перемирием. Не верила, когда брат ухаживал за ней и советовался по важным вопросам, как и раньше. Не верила, когда Хаширама пришел к ним на повторный осмотр и вновь заговорил о создании деревни. Не верила, когда был заложен первый дом у скалы. Мечта Мадары и Хаширамы стала явью. Изуна ещё вскакивала ночью с кунаем в руках, искала врага. С тревогой впитывала в себя многообразие чужой чакры вокруг. Обычной, не наполненной враждебностью. И успокаивалась. Глаза брата прижились, чёткость зрения вновь вернулась к ней. Как и силы. Теперь Изуна не скрывала своего пола — смысла не было. При лечении сложно было не заметить. Когда Изуна смогла вернуться к тренировкам, к ней неожиданно присоединился Тобирама. Первый их тренировочный бой дался ей тяжело. И дело не только в том, что она была ещё слаба после ранения. Нет. Изуна помнила тот удар, ту технику и, сердце сковывало от страха. Только его взгляд, всё такой же серьёзный и проникающий в самую душу, заставлял её тело двигаться. Она ему не проиграет. Пока он так смотрит, она не имеет права бояться и отступать. По обоюдному согласию они не использовали техники. Только тай и кен. Тобирама никогда её не жалел и не поддавался, бил в полную силу. Понимая, что ей нужна передышка, Изуна разорвала дистанцию и… нога подвернулась из-за скрытой травой ямы, пронзая острой болью. Но упасть ей не позволили. Он снова применил эту технику. Тобирама был так близко, что она ощущала его дыхание на своей щеке. Иногда ей казалось, что он Учиха и его подкинули в клан Сенджу, таким безэмоциональным было его лицо. Но вот взгляд отличался — в нём плясало пламя чувств. Она не могла ошибиться. Слишком часто видела это в собственном отражении и глазах брата. — Что ты делаешь, Сенджу? Изуна постаралась придать голосу спокойствия и холода: его рука на талии обжигала, а объятия заставляли сердце биться чаще. Это… неправильно. Он — Сенджу, враг! Так почему она не может пошевелиться, оттолкнуть его? Почему позволяет и дальше находиться так близко? — Спасаю себя от боя с Мадарой. Нам не нужны сейчас проблемы. Его пальцы сжались чуть сильнее, притягивая ближе к груди. Ответ казался таким противоположным его действиям. — Теперь всегда будешь меня спасать? — Изуна облизнула губы, не в силах вырваться и отвести взгляд. Их кончики носов почти соприкасались, так близко их лица оказались. Изуна почувствовала, как предательски горят её щеки. — Я всегда буду рядом. Тебе придётся смириться, Изуна. Прикосновение чуть сухих губ было невесомым и робким. Не встретив сопротивления, Тобирама усилил напор, прижав её так крепко, что стало тяжело дышать. В один миг мир вокруг перестал существовать. Всё, кроме его губ и рук, исследующих её тело. Так нежно и медленно. Не собираясь проигрывать ему даже в этом, Изуна зарылась пальцами в внешне обманчиво жёсткую шевелюру. Его стон стал настоящей наградой, вызвав ликование. И он же отрезвил. Изуна с трудом, но пересилила себя и оттолкнула Тобираму. Смотреть на него не было сил. — Это… неправильно. Она развернулась, стремясь покинуть тренировочный полигон. В спину раздался его тихий голос, от которого сердце болезненно сжалось. — Я буду ждать твоего решения, Изуна. Ей нужно подумать. Пусть и мало было сказано вслух, его признание многое для неё значило и окончательно перевернуло привычный мир.