Глава 6. Самый страшный страх

      Раздался громкий свист. Дежурные по вокзалу обходили поезд и захлопывали двери. Эрин, попрощавшись с матерью, запрыгнула в вагон почти в самый последний момент. Красный паровоз дёрнулся, и платформа медленно поплыла назад. Но как только дверь захлопнулась, девушку окружили Драко и его свита.       — Любительница грязнокровок, допрыгалась? Теперь-то тебе никто не поможет! — Крэбб и Гойл дружно заржали.       Скрипнув зубами, Эрин оглядела соратников брата, стараясь придумать план действий. Вступать с ними в открытый бой — бесполезно, но она всё равно сжимала палочку.       — Что, сказать нечего? Как тебе наказание от отца? Понравилось? — Драко снова начал изводить сестру. — Жду не дождусь, когда ты оступишься снова!       — Фульгари! — выкрикнула слизеринка, направив палочку на Гойла. В ту же секунду Грегори упал на пол, будто связанный путами. То же заклинание полетело и в сторону Крэбба.       Обезвредив противников, Эрин направила свою палочку на брата. На её глазах выступили слёзы, но она лишь крепче сжала древко.       Услышав шум, ученики начали выглядывать из купе — но никто не вмешивался.       — Оставь меня уже в покое, Драко! Иначе я за себя не ручаюсь!       — Ты не посмеешь! Духу не хватит! Ты слишком труслива!       — Посмею! Мне терять уже нечего! — прочитав в глазах брата лёгкий испуг, Эрин опустила палочку.       — Эманципаре… — проговорила девушка, отменяя заклятье связывания. Убедившись, что брат ей сейчас не угроза, Эрин проскользнула в вагон, убегая вперёд.       Коридоры качались вместе с вагонами, за окнами мелькали зелёные поля, но Эрин ничего не замечала. В груди колотилось сердце, и слёзы всё ещё стояли в глазах.       Остановившись в тамбуре, слизеринка смахнула слёзы рукой. Позади неё хлопнула дверь. Резко развернувшись, Эрин выставила палочку вперёд. Застилающая глаза пелена из слёз не давала возможности рассмотреть, кто перед ней стоит.       — Эрин… — услышав знакомый голос, девушка опустила палочку. — Пойдём со мной?       Вложив свою руку в протянутую руку Гарри, Эрин пошла вслед за ним.       Они пробирались по узкому коридору, минуя чужие купе, откуда доносились смех и обрывки разговоров. Где-то хлопнула дверца, кто-то пробежал мимо, толкнув плечом. Гарри шёл впереди, иногда оглядываясь, проверяя, идёт ли она за ним.       Заведя слизеринку в купе, Поттер закрыл за собой дверь и зашторил небольшое окошко. В купе помимо Гарри, Рона и Гермионы также находился спящий мужчина. Профессор Люпин — как его представили.       — Эрин, что случилось? — Гермиона поднялась со своего места, явно обеспокоенная. Они не были подругами, но за несколько встреч успели узнать друг друга.       Усмехнувшись, Эрин смахнула ещё одну слезу и добавила:       — Драко… Драко случился.       Гермиона подвинулась, освобождая место рядом с собой. Эрин опустилась на сиденье, всё ещё дрожа. Рон молча протянул ей лакричную палочку — странный жест заботы от того, кто меньше всех должен её проявлять.       — Не спорю, отчасти я сама виновата, мне не стоило его слишком часто задирать… Отец был очень зол, — Эрин подняла взгляд на Гарри, — особенно после того как ты освободил Добби. Он забрал нас сразу после банкета, и мы спешно покинули Хогвартс. Да и Драко рассказал, что мы общаемся. Он видел нас, когда Плакса Миртл затопила туалет. Плюс к тому ещё и напридумывал всякого. Мне нельзя к вам и близко подходить…       — Но почему нельзя? — возмущённо проговорила Гермиона.       — Гермиона, семьи волшебников не одинаковые…       — Семья Малфой — приверженцы чистой крови, — начал Рон. — Вспомни случай в книжной лавке, тогда наши отцы сцепились.       — Верно. Именно из-за общения Уизли с магглами мой отец считает их Предателями крови.       — Это возмутительно! Почему родители решают, с кем ты должна общаться?       — Гермиона, это не самое страшное…       — Часто родители отказываются от детей в таком случае… — понуро промямлил Рон. — Мой дедушка отказался от мамы, когда она вышла за отца…       — Да… Отец всё лето со мной не разговаривал и не подписал разрешение для посещения Хогсмида. Матери тоже запретил. Но если с этим ещё можно смириться, то с некоторыми вещами — нет. Он дал мне последний шанс. — Эрин опустила голову вниз. — Я сейчас очень сильно рискую. Если отец узнает, то я повторю судьбу Андромеды и Сириуса Блэка. Они от меня откажутся.       Буквально на минуту в купе повисла тишина. Только стук колёс да лёгкое похрапывание профессора Люпина нарушали покой.       — Эрин… — начал Гарри, — мне не послышалось? Ты действительно упомянула Сириуса Блэка?       — Да…       — Но как вы связаны?       — Гарри, я не знаю всех подробностей… Он двоюродный брат моей матери. От него отказались, когда он сбежал из дома. Это всё, что я знаю.       — Ты знаешь, что он сбежал из Азкабана? — спросила Гермиона, держа девушку за руку.       — Слышала об этом. Мои родители тоже обеспокоены.       — Его должны поймать. — Голос Гермионы был твёрд. — Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов.       За окнами сгущались сумерки. Дождь, сначала мелкий и редкий, становился всё настойчивее, барабаня по стёклам. Казалось, сама природа готовилась к чему-то.       Дождь усилился, а «Хогвартс–Экспресс» мчал всё дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы.       — Скоро должны приехать. — Рон пытался что–то разглядеть в тёмном окне. Не успел он закрыть рта, как поезд замедлил ход. — Прекрасно! — Рон вновь подал голос и, осторожно обойдя спящего мужчину, которым, по словам Гермионы, был профессор Люпин, стал вглядываться в темноту за стеклом. — Умираю с голоду. Скорее бы за праздничный стол.       Гермиона посмотрела на часы.       — Но нам ещё далеко ехать, — заметила она.       — А чего же мы останавливаемся?       Поезд ехал всё медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились. Гарри, находившийся ближе всех к двери, выглянул в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные. Поезд дёрнулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.       — В чём дело? — раздался позади голос Рона.       — Ой! — вскрикнула Эрин. — Рон, это моя нога!       Гарри добрался до своего сиденья.       — Может, авария?       — Не знаю…       — Тихо! — вдруг раздался хрипловатый голос.       Профессор Люпин наконец проснулся. Все замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет. В ладонях профессора Люпина подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и настороженны.       — Оставайтесь на месте. — Голос был всё ещё сиплый после сна. Он медленно встал, держа перед собой пригоршню огня, и пошёл к двери, но та, опередив его, медленно открылась. Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном.       Холод пронзил купе. Не тот холод, что от сквозняка, — другой, липкий, проникающий под кожу, высасывающий тепло. Эрин поёжилась, хотя внутри всё оцепенело от страха.       Буквально через минуту после появления фигуры в плаще Гарри упал без сознания на пол.       — Гарри! Гарри! Ты в порядке? — Рон осторожно шлёпал Гарри по лицу.       — Что… что?..       — Ну, как ты? — забеспокоился Рон.       — Ничего. Что это было? Где тот… ну который выл?       — Гарри, никто не выл. — Эрин недоумевающе покачала головой.       — Но я слышал вой.       Что–то громко треснуло, и все вздрогнули. Профессор Люпин разломил на части большую плитку шоколада.       — Держи, — протянул он Гарри самый большой кусок. — Съешь и станет полегче. — Гарри взял, но не стал есть сразу.       — Вы не знаете, кто это был? — спросил он Люпина.       — Дементор. — Люпин раздал шоколад всем остальным. — Один из стражей Азкабана.       Все смотрели на него, не веря ушам. Профессор Люпин скомкал пустую обёртку и сунул в карман.       — Ешь, — повторил он. — Увидишь, станет легче. Простите, я ненадолго уйду, мне надо кое-что сказать машинисту. — Люпин скрылся в коридоре.       — Гарри, ты и вправду в порядке? — Гермиона тревожно смотрела на друга.       — Я так и не понял, что произошло. — Гарри вытер пот со лба.       — Ну, понимаешь, этот дементор стоял здесь и осматривался… Я так подумала, лица–то я его не видела… И ты, ты…       — Наверное, это был обморок, — Рон никак не мог успокоиться. — Ты вдруг обмер, упал и забился…       — А профессор Люпин подошёл к дементору, вынул палочку, — продолжила за него Гермиона, — и сказал: «Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией. Уходи». Но он не шелохнулся. Тогда Люпин что–то пробормотал, и из палочки на дементора посыпались серебряные искры, тот развернулся и тотчас исчез.       Вернулся профессор Люпин. Остановился рядом с Гарри и ласково улыбнулся.       — Через десять минут будем в Хогвартсе, — произнёс учитель. — Ну что, Гарри, полегче стало?       — Да.       О произошедшем больше не вспоминали. Поезд прибыл на станцию Хогсмид.

***

             Больничное крыло встретило Эрин запахом лекарств и тишиной. Стояли сумерки, и только магические свечи мягко освещали ряды коек. На одной из них, бледный и злой, лежал Драко — его рука была аккуратно перевязана, подвешена на специальной петле.       — Выйди, — скомандовала Эрин похожей на мопса Пэнси Паркинсон. Но затем добавила: — Пожалуйста.       Помешкав, сокурсница неохотно поднялась со своего места.       — Я потом зайду… — сказала Пэнси, идя в сторону выхода.       Эрин лишь молча опустилась на койку рядом с Драко.       — Посмеяться надо мной пришла? — спросил Драко, но сестра молчала. — Ты всегда смеёшься.       Но в ответ снова лишь молчание.       — Скажи уже что-нибудь! — брат дёрнулся в сторону сестры.       Эрин опустила взгляд в пол, вертя в руках маленький флакончик. Затем протянула его Драко.       — Что это?       Не произнеся ни слова, Эрин поднялась и направилась в сторону выхода.       — Эрин! И это всё? — недоумевал Драко.       Девушка остановилась и повернула голову к брату.       — Я испугалась за тебя, придурок. — По её щеке скатилась слеза, и, отвернувшись, она продолжила свой путь.       — Эрин! Эрин! Эрин, остановись! — но девушка неумолимо двигалась вперёд и вскоре скрылась за дверью, оставляя брата в смешанных чувствах.

***

             После обеда был первый в этом году урок Защиты от Тёмных Искусств. Ученики вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергаменты, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками. Он наконец вошёл, улыбнулся и бросил на стол видавший виды портфель. Одежда на нём была та же, потрёпанная и заплатанная, но выглядел он лучше, чем в поезде, как будто поздоровел после нескольких сытных обедов.       — Добрый день, — приветствовал он учеников. — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки.       С любопытством переглянувшись, ученики спрятали книги и бумагу с перьями. Практическое занятие по Защите от Тёмных Искусств было у них всего один раз, они его хорошо помнили: профессор Локонс принёс клетку с шалунами пикси, выпустил их, и они перевернули всё в классе вверх дном.       — Ну что, готовы? — спросил Люпин. — Пойдёмте со мной.       Школьники сгорали от любопытства. Вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол. Пройдя следующий коридор, Люпин остановился перед учительской.       — Ну вот мы и пришли. Заходите. — И он открыл дверь.       Учительская оказалась просторной, с высокими потолками и тяжёлыми дубовыми панелями на стенах. В воздухе пахло старым пергаментом, дымом из камина и ещё чем-то неуловимым — может быть, самой историей этого места.       В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. В одном из них у камина сидел профессор Снейп. Он обернулся на шум и криво улыбнулся, блеснув глазами. Профессор Люпин вошёл последним и хотел было закрыть за собой дверь, но Снейп остановил его:       — Постойте, Люпин, я, пожалуй, пойду. Зрелище предстоит не из приятных.       Снейп поднялся и широким шагом прошествовал мимо учеников, его мантия развевалась, словно чёрный парус на ветру. В дверях он остановился, круто развернулся и с усмешкой сказал:       — Хочу вас предупредить, Люпин, в этом классе учится Невилл Долгопупс. Так вот, советую ничего ответственного ему не поручать, он не справится, если только мисс Грейнджер не нашепчет ему на ухо, что и как делать.       Профессор Люпин удивлённо поднял брови:       — А я надеялся, что именно Невилл мне сегодня и поможет. Уверен, он превосходно справится с заданием.       Невилл побурел, как свекла. Снейп презрительно скривился и, громко хлопнув дверью, вышел.       — Взгляните на гардероб, — сказал профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий. Люпин подошёл к гардеробу, внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задёргалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись.       — Там всего–навсего обычный боггарт, — успокоил их учитель. — Так что бояться нечего.       Большинство всё-таки полагало, что боггарта стоит бояться.       Невилл с ужасом глядел на профессора Люпина. Симус Финниган не сводил опасливого взгляда с дверцы: только бы не открылась.       — Боггарты любят темноту, — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашёл в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт?       Гермиона подняла руку.       — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится.       — Замечательно, даже я не ответил бы точнее, — похвалил Гермиону Люпин, и та зарделась.       — Так вот, боггарт в гардеробе ещё ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете.       Невилл дико вытаращил глаза и что-то забормотал.       — А это значит, — продолжал профессор, не обращая на Невилла внимания, — что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое?       Гермиона вскинула руку и даже на мыски приподнялась, чтобы её вызвали. Это сбивало с толку, но Гарри всё же решился ответить:       — Ну-у… нас здесь много.       Гермиона огорчённо опустила руку.       — Правильно, — сказал Люпин. — Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоём, втроём, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху–то было! Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: Ридикулус!       — Ридикулус! — хором воскликнули ученики.       — Замечательно! Но это самая лёгкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут–то как раз мне и понадобится, Невилл, твоя помощь. Подойди сюда.       Гардероб снова задрожал, Невилла затрясло от ужаса. К гардеробу он шёл, как на эшафот.       — Встань вот здесь. Скажи, чего ты боишься больше всего на свете?       Невилл невнятно что–то пробормотал.       — Что ты сказал, Невилл? Я не расслышал.       Невилл умоляюще оглянулся в сторону товарищей и шёпотом произнёс: — Профессора Снейпа.       Все дружно засмеялись. Невилл виновато улыбнулся. Профессор Люпин задумался.       — Так-так… профессора Снейпа… ты ведь, Невилл, кажется, живёшь у бабушки?       — Д-да. Только я не хочу, чтобы боггарт обернулся моей бабушкой.       — Нет, нет, я тоже этого не хочу, — улыбнулся профессор Люпин. — Скажи, во что обычно одета твоя бабушка?       Невилл удивился, но ответил:       — Ну… всегда одна и та же высокая шляпа, на ней чучело грифа. Длинное платье, зелёное… иногда лисий палантин…       — И конечно, сумочка, — подсказал профессор.       — Да, большая красная.       — А теперь постарайся как можно ярче вообразить себе всё, что носит бабушка. Вообразил?       — Да-а, — неуверенно ответил Невилл. — Что-то будет дальше?       — Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в профессора Снейпа. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь себе бабушкину одежду и громко скажешь: «Ридикулус!» Страшный профессор вырядится в шляпу с чучелом грифа, зелёное платье и в руке у него будет красная дамская сумочка.       Гриффиндорцы дружно захохотали. Гардероб заходил ходуном.       — Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди, — сказал Люпин. — Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище.       Все притихли.       — Невилл, мы немного отойдём, чтобы тебе было свободней действовать. Потом я вызову следующего, — сказал Люпин. — Все назад, не мешайте Невиллу.       Ученики попятились и прижались к стене. Невилл остался у гардероба один–одинёшенек. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку.       — Начнёшь, Невилл, на счёт «три». — Профессор Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три!       Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла, сверкая глазами, нос крючком, шагнул как живой профессор Снейп. Невилл отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами. А Снейп всё надвигался, тянул к Невиллу руки, вот-вот схватит.       — Ри–ри-ридикулус! — взвизгнул Невилл. Раздался щелчок, и Снейп покачнулся. На нём красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове огромная шляпа, увенчанная грифом, основательно побитым молью, на руке вместительная дамская сумка. Все так и покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный.       — Парвати, теперь Вы! — крикнул профессор Люпин.       Парвати уверенно вышла вперёд. Снейп двинулся на неё. Щелчок — и вместо него появилась обвитая пеленами в кровавых пятнах мумия. Она слепо уставилась на Парвати, вытянула руки и, медленно волоча ноги, поплелась к девочке…       — Ридикулус! — Путы на ногах мумии размотались и развились, заплели ноги, и мумия ничком грохнулась на пол, голова оторвалась и покатилась по полу.       — Симус, — вызвал Люпин.       Симус стрелой выскочил к привидению. Щелчок — и вместо мумии появилась банши, костлявая ведьма–привидение с длинными, до пола, волосами и зелёным лицом — вестница смерти. Она широко раскрыла рот, и комната огласилась пронзительным воплем, от которого волосы на голове встали дыбом.       — Ридикулус! — крикнул Симус.       Банши захрипела, схватилась за горло: совсем пропал голос.       Щелчок — вместо неё крыса гонится за своим хвостом. Ещё щелчок — и мышь обернулась гремучей змеёй, извивалась, извивалась и вдруг превратилась в окровавленный глаз.       — Смотрите, он растерялся! — крикнул профессор Люпин. — Скоро совсем сгинет. Дин, ваша очередь!       Дин выбежал к боггарту. Щелчок — на полу запрыгала оторванная рука и по–крабьи поползла к Дину.       — Ридикулус! — заорал Дин. Хлоп — руку захлопнула мышеловка.       — Браво, Дин! Теперь Рон.       Рон выскочил на середину комнаты. Щёлк! Огромный, ростом выше взрослого человека, косматый паук, угрожающе клацая жвалами, пошёл на Рона. Кто–то взвизгнул, Рон на мгновение оцепенел и вдруг как взревёт:       — Ридикулус!       И ног у паука как не бывало, он покатился к Лаванде Браун. Та, пискнув, отскочила. Паук покатился к Эрин. Кто-то сзади толкнул её вперёд, под нос к боггарту.       Остановившись, безногий паук с резким, тошнотворным щелчком обернулся кошмаром. Перед Эрин предстала картина, от которой воздух в легких застыл ледяным комом: её семья. Отец, мать, Драко — они лежали на холодном полу, их бледные лица были искажены в предсмертной гримасе, а изумрудные мантии пропитаны густой, темной кровью. В этот миг мир вокруг Эрин перестал существовать. Остался только этот запах железа и смерти, заполняющий всё пространство. Палочка со звоном выпала из её онемевших пальцев, а сама она медленно опустилась на колени, чувствуя, как сердце разрывается от невыносимого, парализующего ужаса потери.       — Позвольте мне! — крикнул вдруг профессор Люпин и встал между Эрин и боггартом. Щелчок — и семейство Малфой исчезло. В воздухе перед учителем повис серебристый хрустальный шар. Люпин сказал спокойно: «Ридикулус!» — и шар, обернувшись тараканом, шлёпнулся оземь.       Пока ученики справлялись с боггартом, профессор Люпин помог подняться на ноги Эрин, отводя её в сторону.       — Я знаю, каково это — бояться того, что внутри тебя, — тихо сказал Люпин, помогая ей подняться. — Но страх не определяет нас. Решения — да. А вы, мисс Малфой, только что сделали очень храброе дело: вы не отвернулись от своего страха. Запомните это.       Девушка кивнула. Коснувшись спины ученицы, Люпин отправил её в сторону выхода.       На дрожащих ногах Эрин покинула кабинет.       — Эрин! Эрин, стой! — вслед за ней выскочил Драко.       Догнав сестру, он за плечи развернул её к себе лицом, от чего та, не удержавшись, почти упала ему на руки.       — Это и есть твой самый большой страх? Ты не шутила? — девушка, шмыгнув носом, кивнула. — Эрин… — не зная, что сказать, Драко обнял сестру.       Всхлипы девушки стали громче, и, протянув руки, она обняла брата, сжимая его мантию, уткнулась носом в его грудь. Они стояли так посреди пустого коридора — двое, которые ещё час назад готовы были убить друг друга, а теперь дрожали от одной мысли, что могут потерять семью. Драко, всё ещё неуверенно, положил руку на голову сестры и провёл по волосам.       — Видели, как ловко я сладил с этой ведьмой–банши! — кричал Симус.       — А я с рукой! — старался перекричать Симуса Дин.       — А Снейп–то! Снейп в шляпе с грифом! Вот потеха!       — А моя мумия!       — Интересно, почему профессор Люпин боится хрустального шара?       Ученики начали выходить из класса, но казалось, что обнимавшихся двойняшек это вовсе не волновало.       — Эй, смотрите! — Рон указал рукой на двойняшек Малфой, обращая внимание Гарри и Гермионы.       — Оставь их… — прошептала Гермиона, — ты ведь видел, что произошло на уроке. Им о многом надо поговорить.       После укора Гермионы гриффиндорцы ушли в противоположном направлении.

***

             Гостиная Слизерина опустела. Все, кто мог, уехали в Хогсмид — даже Крэбб с Гойлом куда-то запропастились. Эрин сидела у камина одна, переписывая конспект по Трансфигурации. Только потрескивание дров нарушало тишину.       Поздно вечером, когда за окнами подземелья уже ничего нельзя было разглядеть сквозь толщу воды, в гостиной раздался тихий хлопок.       Добби стоял перед ней, теребя край наволочки.       — Хозяйка… — пропищал он. — Добби слышал… мисс Эрин наказали из-за него. Добби виноват.       Эрин отложила перо. Она устала. Устала так, что даже не удивилась.       — Нет, Добби, — сказала она тихо. — Ты не виноват. Ты свободен. И это стоит любого наказания.       Эльф всхлипнул, схватил её руку и поцеловал. Его большие глаза блестели в свете камина.       — Мисс Эрин добрая… Добби никогда не забудет.       А затем с хлопком исчез — прежде чем Эрин успела сказать что-то ещё.       Она осталась одна. Камин тихо потрескивал, и Эрин смотрела на то место, где только что стоял эльф, чувствуя странное тепло в груди — будто даже в этой холодной гостиной, среди молчаливых статуй и зелёного света, было что-то настоящее.              Отец так и не простил дочь, поэтому разрешения на посещение Хогсмида всё ещё не было. Сидя у камина, Эрин готовила домашнее задание по Трансфигурации. Обложившись нужными учебниками, слизеринка переписывала необходимый материал на свиток пергамента.       — Мисс Малфой. — Эрин вздрогнула от неожиданности. Она никогда не привыкнет к тому, что декан факультета так бесшумно появляется. — Пройдёмте за мной.       Закрыв книги, Эрин направилась вслед за профессором.       «Может, он подпишет разрешение?» — надеялась Эрин, хоть и понимала, что это маловероятно.       Зайдя в кабинет Зельеварения, Снейп прошёл дальше и открыл дальнюю дверь, в которую в прошлом году тайком пробиралась Грейнджер. Пропустив ученицу вперёд, он закрыл дверь и прошёл к столу, на котором стояли котлы, различные ингредиенты, флаконы и весы.       — Сегодня Вы приготовите мне Аконитовое зелье. — Нахмурившись, девушка в ответ лишь кивнула. — Рецепт на столе, всё что Вам нужно, Вы найдёте здесь. Приступайте.       Обойдя девушку, Снейп покинул небольшую лабораторию. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и Эрин осталась одна среди стеллажей с ингредиентами и тихо шипящих котлов.       Проглотив комок, Эрин подошла к столу с рецептом, написанным рукой Снейпа. Дрожащими руками она взяла его и начала исследовать. Но рецепт оказался не таким сложным, как она боялась.       Взяв в руки небольшой котелок, Эрин начала рассматривать шкафы в поисках нужных ингредиентов. Но поняв, что вручную это невыносимо долго, Эрин поставила котелок обратно на стол и достала волшебную палочку.       — Акцио аконит, пивные дрожжи, лунный камень, корень мандрагоры, лунная роса, серебряный порошок, спирт… — хватая на лету необходимые ингредиенты, она ставила их на стол.       Достав небольшие фиолетовые цветы аконита, девушка засыпала их в небольшой флакон и залила спиртом. Отставив флакон в сторону, Эрин взяла лунный камень и начала стирать его в порошок при помощи ступы. Как только порошок был готов, она пересыпала его на весы, отмеряя необходимое количество. Следом Эрин начала нарезать цветы лунной росы и корень мандрагоры.       Когда приготовления были завершены, Эрин поставила котёл на огонь.       — Агуаменти! — произнесла слизеринка, наполняя котёл водой.       Как только вода забурлила, девушка начала добавлять ингредиенты, постоянно помешивая. Настойка аконита была первой на очереди. Следом Эрин добавила корень мандрагоры и серебряный порошок. Продолжая помешивать, девушка тщательно следила за изменением цвета. Когда зелье приобрело бледно-фиолетовый оттенок, она добавила лунную росу, перемешанную с дрожжами. Измельчённый лунный камень она добавила в последнюю очередь. И наконец, зелье испустило бледно-голубой дым, указывающий на то, что было приготовлено правильно.       Тяжело выдохнув, Эрин вытерла пот со лба и подошла к двери. Выглянув в кабинет, девушка убедилась, что Снейп на месте.       — Профессор Снейп, — окликнула декана слизеринка, — я закончила.       Снейп поднялся с места и прошёл в лабораторию оценивать работу ученицы.       — Прекрасно, мисс Малфой. Тридцать очков Слизерину, — профессор аккуратно перелил зелье в бокал. — Ответьте, мисс Малфой, Вы умеете хранить секреты?       Девушка медленно кивнула.       Декан протянул бокал с зельем ученице.       — Тогда доставьте его профессору Люпину. И попросите выпить.

***

             Дорога до кабинета Люпина не заняла много времени. Коридоры были пусты — все, кто не уехал в Хогсмид, сидели в гостиных или библиотеке. Остановившись у двери, девушка тихонько постучала.       — Войдите, — послышался голос Люпина.       Эрин вошла в кабинет с дымящимся бокалом в руках. Увидев Гарри, она коротко кивнула ему в знак приветствия.       — А, это вы, мисс Малфой, — улыбнулся Люпин. — Благодарю вас. Поставьте, пожалуйста, на стол.       Эрин поглядела на Гарри, а затем на Люпина и поставила бокал.       — Я тут показываю Гарри водяного чёрта. — Люпин указал на аквариум.       — Это здорово! — сказала Эрин, с интересом рассматривая аквариум. — Профессор Снейп настоятельно просил, чтобы вы выпили его прямо сейчас, — голос Эрин звучал ровно, но внутри неё всё дрожало от осознания того, какую тайну она держит в этом хрупком бокале. Она видела, как Люпин принял зелье, и в этот момент почувствовала странную связь с профессором Снейпом. Они оба были хранителями секретов, оба привыкли действовать в тени, и оба — по-своему — оберегали тех, кто был им дорог. Это было молчаливое соглашение, скрепленное бледно-голубым дымом аконитового настоя.       — Да, да, конечно. Пожалуй, завтра надо будет выпить ещё. Большое спасибо, Эрин.       — Не стоит, — ответила Эрин и вышла из кабинета.

***

             — Конечно, он метит на место Люпина, но он никогда ещё не позволял себе говорить в таком тоне о других преподавателях Защиты! — сказал Гермионе Гарри. — Чего он так взъелся на Люпина? Может, из-за того боггарта?       — Не знаю. — Гермиону явно беспокоила какая-то мысль. — Очень надеюсь, что профессор Люпин скоро поправится…       Рон догнал их минут через пять, клокоча от злобы.       — Знаете, что этот… заставил меня делать? Чистить утки в Больничном крыле! И без волшебства! — Рон сжал кулаки. — Почему Блэку не пришло в голову спрятаться в кабинете Снейпа? Прикончил бы его, и все бы ему только спасибо сказали.       — Эрин! — не дослушав Рона, Гарри окликнул знакомую.       Обернувшись, девушка приложила палец к губам и, кивнув головой в сторону, указала идти за ней. Забежав в туалет Плаксы Миртл, Гарри, Рон и Гермиона закрыли за собой дверь.       — Эрин, — Гарри схватил слизеринку за плечи, — что это было за зелье? Это был яд?       — Нет, это был не яд…       — Тогда почему профессор Люпин заболел?       — Гарри…       — Ответь, что это было за зелье!       — Гарри! Я не могу сказать! — вскрикнула Эрин.       — Но почему? — недоумевал Рон. — Если это не яд, то что тогда?       — Я правда не могу сказать… Это не моя тайна, и не мне её вам рассказывать, тем более я пообещала.       — Но, Эрин…       — Прости, Гарри, я правда не могу ничего рассказать вам… Разве только то, что Люпин скоро поправится, не переживайте.

***

             Прошло около трёх месяцев. Снег за окнами таял, сменяясь холодными дождями, а потом снова возвращался. Эрин привыкла к одиночеству — или почти привыкла. И вот она снова оказалась в лаборатории профессора Снейпа, готовя очередной котёл Аконитового зелья.       Уже собравшись выйти обратно в кабинет и сказать декану о готовности зелья, Эрин внезапно остановилась у двери, вслушиваясь в разговор.       — Я не допущу, чтобы у вас так и осталось неверное представление о вашем отце. — Раздавался грозный голос профессора Снейпа. — Вы, наверное, вообразили себе геройский поступок?! Тогда позвольте мне внести некоторую поправку в ваше представление. Ваш драгоценный отец и его друзья решили сыграть со мной весёлую шутку… Она могла бы кончиться моей смертью, если бы ваш отец в последнюю минуту не опомнился. Ничего доблестного он не сделал. Всего-навсего спасал свою шкуру вместе с моей. Удайся их шутка, он вылетел бы из школы. Выверните карманы, Поттер! — Секундная тишина. — Выверните карманы, — громко повторил профессор, — иначе мы сейчас пойдём к директору школы! — послышалось тихое шебуршание.       — Мне это дал Рон. Он купил это, когда был там прошлый раз.       — Вот как! И вы с тех пор носите этот подарок в кармане? Как трогательно! Ну а это что? — послышался шелест разворачивающегося пергамента.       — Просто кусок пергамента, — проговорил Гарри.       — Зачем тебе этот ветхий пергамент? Не выбросить ли мне его в огонь?       — Не надо! — живо отозвался Гарри.       — Ну что ж! Это, наверное, ещё один драгоценный подарок от Уизли. А может, это некое послание, написанное невидимыми чернилами? Или инструкция, как проникнуть в Хогсмид, минуя дементоров? Посмотрим, посмотрим, — около трёх минут стояла тишина. Эрин была готова уже выйти, но вовремя остановилась.       — Ну-с, — тихо проговорил Снейп. — Мы этим займёмся… — послышались шаги декана. — Люпин! — позвал он. — Вы мне нужны на пару слов!       — Вы меня звали, Северус? — девушка сразу же узнала голос Люпина.       — Разумеется, звал, — ответил Снейп. — Я велел Поттеру вывернуть карманы, и вот что там было. — Снова тишина и шаги. — Пергамент полон чёрной магии. А это, Люпин, по вашей части, если не ошибаюсь. Как, по-вашему, где мог Поттер его взять?       — Полон чёрной магии? — повторил Люпин невозмутимо. — Вы так полагаете, Северус? А мне кажется, это просто кусок пергамента. Он будет оскорблять каждого, кто захочет его прочесть, так уж его заколдовали. Детская проказа, но вряд ли опасная. Думаю, Гарри купил его в лавке шутливых розыгрышей.       — В самом деле? — в голосе Снейпа послышалось раздражение. — Вы думаете, такое могут продавать в лавке шутливых розыгрышей? Не кажется ли вам более вероятным, что он получил этот пергамент непосредственно от его изготовителей?       — Вы подразумеваете господина Хвоста и других? — спросил он. — Гарри, вы знаете кого-нибудь из этих людей?       — Нет, — не раздумывая ответил Гарри.       — Вот видите, Северус. Я уверен, что это штуки из «Зонко».       — Это… я… дал… Гарри… Купил… в «Зонко»… сто… лет… назад… — Эрин услышала запыхавшийся голос Рона.       — Ну вот, Северус, — довольно хлопнув в ладоши, сказал Люпин. — Дело прояснилось. Я отнесу пергамент обратно в «Зонко»? Вы не возражаете? Гарри, Рон, идёмте со мной, я хотел бы объяснить вам ещё кое-что про вампиров. Простите, Северус.       Девушка подождала ещё несколько минут, после того как дверь кабинета закрылась. Глубоко выдохнув и придав своему лицу самый невозмутимый вид, слизеринка наконец открыла дверь и вышла к декану факультета.       — Вы знаете, куда это отнести, мисс Малфой, — проговорил Снейп, не поворачиваясь к девушке. — Ступайте.

***

             Закат опускался на территорию Хогвартса в багрово-красных цветах. Сидя на подоконнике, Эрин смотрела, как солнце отражается от Чёрного озера, не в силах отвести взгляд. Вода стала кровавой, напомнив девушке первый урок Защиты от Тёмных Искусств в этом году. Но далёкие возгласы и тени заставили её оторваться от любования озером и воспоминаний. Там вдалеке, у Гремучей Ивы, слизеринка с трудом узнала Гарри, Рона и Гермиону. Но помимо подростков Эрин также разглядела и чёрного пса.       — Мисс Малфой, Вам не кажется, что Вы сейчас должны быть в гостиной Слизерина, а не здесь?       — Профессор! — девушка подняла на декана полные ужаса глаза. — Там что-то не так!       Как раз в этот момент чёрный пес бросился на Рона, утаскивая его под Гремучую Иву.       — Отправляйтесь в гостиную, мисс Малфой! — рявкнул Снейп и быстрым шагом направился к выходу из замка. — Живо! — крикнул вдогонку декан.       Библиотека в тот день была почти пуста. Только мадам Пинс шуршала где-то в глубине, расставляя книги, да редкие шестикурсники сидели в дальнем углу, уткнувшись в фолианты. Эрин пришла сюда, чтобы спрятаться от пустоты гостиной — там каждая статуя, каждый диван напоминали о ссорах, молчании и взглядах, которые она научилась не замечать.       Она сидела за дальним столом у окна, перечитывая конспект по Трансфигурации в третий раз подряд, не запоминая ни слова. За окнами темнело, и лужи на камнях двора отсвечивали свинцом.       Дверь библиотеки со скрипом отворилась. Эрин подняла голову и увидела Гермиону — та шла к её столу быстрым шагом, с каменным лицом и красными глазами. За ней, чуть поодаль, маячили Гарри и Рон.       — Гермиона? — Эрин отложила пергамент. — Что случилось?       Гермиона остановилась напротив, вцепившись в край стола.       — Профессор Люпин уволен, — выдохнула она. — Снейп рассказал всем, что он оборотень.       Эрин замерла. В ушах зашумело, как тогда, в поезде, когда её окружил Драко.       — Но… как? — только и смогла выговорить она. — Зачем?       — Он при всех рассказал, — голос Гермионы дрожал от злости. — В Большом зале. Перед ужином. Сказал, что Люпин — опасный оборотень и что директору давно пора было его уволить. — Она шумно выдохнула. — А Люпин просто стоял и слушал.       Эрин не нашлась, что ответить. Она смотрела на свои руки — те самые, которые три месяца варили Аконитовое зелье, аккуратно помешивая, следя за цветом, за температурой. Всё это время она знала. Не говорила. Хранила секрет. И вот чем всё кончилось.       — А Сириус Блэк? — спросила она тихо, потому что нужно было спросить хоть что-то.       — Сбежал, — сказал Гарри, делая шаг вперёд. — На гиппогрифе. Беккивин… его должны были казнить, но он улетел.       Гермиона всхлипнула и уткнулась в книгу, которую даже не открыла. Рон положил руку ей на плечо, беспомощно глядя на Эрин.       Эрин хотела сказать что-то утешительное, но не нашла слов. Что она могла сказать? Что её декан уничтожил их профессора? Что тайна, которую она хранила, теперь стала оружием?       Она просто сидела рядом, пока за окнами не стемнело окончательно и мадам Пинс не объявила, что библиотека закрывается.

***

             Люциус забрал двойняшек на летние каникулы около полудня. Волшебная карета мчалась в графство Уилтшир, разрезая тёплый воздух. За окнами тянулись зелёные поля, мелькали деревушки, но никто из троих не смотрел по сторонам.       — Вы ничего не хотите мне рассказать? — спросил Малфой-старший, обращаясь к детям. Определённо, Люциус был чем-то раздражён, поэтому Драко и Эрин старались лишний раз не тревожить отца.       Переглянувшись, двойняшки отрицательно покачали головами.       — Эрин, ты помнила о нашем уговоре? — отец смерил дочь холодным взглядом, от чего её сердце застучало в несколько раз быстрее.       — Да, отец.       «Неужели он знает о том, что произошло в поезде?»       — Ты его нарушала? — сощурив глаза, Люциус внимательно изучал лицо слизеринки.       — Нет, отец. — Успокаивая бешено колотящее сердце, Эрин старалась смотреть отцу в глаза, не моргая.       — Драко, ты можешь подтвердить её слова?       «Ну вот и всё… Сейчас он ему расскажет, как я напала на Крэбба и Гойла и плюс к тому ещё и ему угрожала… Мне конец!»       — Да, отец. — Неожиданно произнёс Драко.       — Прекрасно. — Запустив руку во внутренний карман мантии, Люциус достал сложенный пергамент. — Это письмо от профессора Снейпа. Как ты думаешь, Эрин, что в нём?       — Я не знаю, отец. — Почти прошептала Эрин, глядя на пергамент.       — Очень жаль. — Люциус выдержал секундную паузу, будто издеваясь над дочерью. — В этом письме говорится, что профессор Снейп очень доволен твоими успехами в Зельеварении, а также хвалит Аконитовое зелье, которое ты приготовила.       С плеч Эрин свалился огромный валун, который появился ещё в самом начале поездки.

***

             В кабинете Люциуса Малфоя было относительно темно. Тёмные шторы плотно закрывали двухметровые окна. Облокотившись о стол, Люциус сжимал бокал огневиски, смотря на пляшущие огни камина.       — Ты утром был на собрании, верно? — спросила Нарцисса, сделав глоток крепкого чая. Мистер Малфой промолчал и осушил бокал огневиски, так и не удостоив жену даже взглядом.       — Люциус… — беспокойно проговорила его жена, ставя чашку чая на журнальный столик. — Скажи мне, что не так?       — Петтигрю тоже туда явился…       — Питер? Я думала, он умер двенадцать лет назад…       — Все так думали, Цисси… Он напуган Блэком.       — Тогда в чём дело, Люциус…?       — Петтигрю собирается вернуть к жизни Тёмного Лорда, — голос Люциуса стал низким, почти шепотом, но в этом шепоте слышался скрежет стали. Он осушил бокал огневиски одним глотком, словно пытаясь заглушить внутренний трепет. — Вероятнее всего, в следующем году. И ему нужна кровь Поттера. — Он сжал край стола так сильно, что костяшки пальцев побелели. В комнате стало ощутимо холоднее, словно само упоминание о Тёмном Лорде вытянуло всё тепло из камина.       — Если Тёмный Лорд и правда восстанет... — голос Нарциссы дрогнул, она прижала руку к груди, словно пытаясь защитить своё сердце. — Наши дети... Они в первую очередь пострадают...       Люциус не ответил. Он смотрел в пустоту, и в его глазах не было любви — только холодный расчет и страх перед тем, кому он когда-то присягнул на верность.       — Я прошу лишь защитить Эрин. Если он узнает о её существовании... — голос женщины сорвался на шепот.       — Тогда она хотя бы так послужит Тёмному Лорду, — отрезал Люциус.       — Люциус! — Нарцисса резко вскочила, её лицо побледнело от ужаса. — Как ты можешь?! Она же просто ребёнок!       — Нарцисса! — удар ладонью по столу прозвучал как выстрел, заставив жену вздрогнуть. — Мы ничего не сможем сделать, если на то будет его воля!       В кабинете воцарилась удушающая тишина. Лишь треск поленьев в камине напоминал о том, что мир всё ещё продолжает вращаться, пока двое взрослых людей решали судьбу своей дочери, превращая её в разменную монету в игре с самым опасным магом всех времен.       — Люциус… — на глазах Нарциссы навернулись слёзы, — она же твоя дочь… — женщина коснулась плеча мужа. — Это погубит её… Она не простит тебя никогда.       — У нас разве есть варианты?! Что ты предлагаешь?! — Нервы главы семейства были на пределе.       В кабинете повисла тишина, которую нарушал лишь треск поленьев в камине. И муж, и жена пытались найти хоть какие-нибудь варианты для защиты детей, которые спали в своих спальнях, даже не подозревая, что будет ждать их в следующем году.       — У меня есть один безумный вариант… — не веря самой себе, что это говорит.