«искусно приближаясь…»

«ныне на моём теле сияли отметины, кричащие о том, что в прошлой жизни моя любовь меня касалась»

21 октября 2023 года, воскресенье 6:51 АМ Теплое тяжелое одеяло обнимало нежнее, чем самый любящий человек, а лучи восходящего утреннего солнца щекотали бархатную кожу своим теплом. Но, несмотря на все эти уловки Морфея, желающего забрать юную девушку в своё царство, Катерина не спала. Мысли, будто холодная вода, ручьями растекались в её голове. Перед глазами всплывали размытые образы из сновидения, которое она видела, погрузившись в сон в такси. Девушка запомнила лишь цвета и запахи, которые, почему-то, оставили болезненные царапины где-то в области сердца. Патока тревожных чувств и эмоций заполняла её уставшее тело. Кровь пульсировала в венах и артериях, торопясь донести кортизол до каждой клеточки бледного тела. Одна единственная непорочно чистая слеза скатилась по виску, растворяясь в золотистых волосах. Время шло, веки покрасневших глаз медленно опускались под тяжестью переживаний, сон теплой морской волной накрывал, забирая сознание в свою власть. Теперь стало тихо.

***

warning: dream сигаретный дым смогом стоял в огромном, но душном помещении. в центре этой серой, потрепанной временем, комнаты, не имевшей окон и дверей, стоял, казалось бы, бесконечно длинный стол, который ломился от переизбытка съестного. до боли знакомые лица, по которым так сильно тосковала девушка, были рядом с ней, за этим столом. множество людей шумели, оживленно болтали, звонко смеялись. наблюдая за этой картиной, девушка впервые за долгое время расплылась в счастливой улыбке. прямо сейчас в мыслях проносилась бегущая строка – я дома. упиваясь этим сладким тягучим ощущением, она стремилась коснуться родной руки матери, которая сейчас находилась так близко. но, рука катерины, словно проекция, растворяется, не почувствовав дорогого тепла материнского тела. и снова, и снова, и снова. девушка резко встает из-за стола, отчего её стул с грохотом падает на исцарапанный паркет. она с надеждой вглядывается в родные лица, ожидая реакции. но люди все также, словно заевшие виниловые пластинки, повторяют свои реплики, движения, смех. катерину никто не видит, не замечает. от безысходности она пытается кричать, но вместо крика издает лишь пустое ничего. голоса нет, он, свернувшись в крохотный клубок, прячется где-то глубоко в груди. мысли тоже пропали, испарились, оставляя в голове лишь слишком громкую тишину. тогда, получается, и катерины, как таковой, также нет? и лишь в углу комнаты, далеко-далеко, девушка встречает чужой взгляд. кто-то видит её, смотрит, не отрывая глаз. эти глаза не были ей знакомы, но пробуждали в груди шторм. в черных, словно дно океана, зрачках заключалась вселенская глубина. она поглощала её полностью, перекрывая доступ к кислороду. тело её окаменело, замерло в ожидании скорого конца. ведь этот взгляд испепелял, забирая остатки жизни. и в этот момент девушка действительно была готова жизнь свою отдать, лишь бы более никогда с этими глазами не встречаться. — Кэти! Снова кошмары?

***

21 октября 2023 года, воскресенье 1:34 РМ Чашка, наполненная черным кофе, звонко стучала по зубам, от того, что руки предательски дрожали. Капилляры в глазах лопались от бессонных ночей, в следствие чего белки глаз, небрежно обрамляемые следами от туши, заполнялись кровоподтеками. Тело девушки более напоминало потасканную, когда-то горячо любимую, мягкую игрушку, от которой позорно избавились по причине ненадобности, чем тело живого человека. Был повод для радости. Наконец, впервые за долгое время, наступила абсолютная тишина. Множество звуков окружали Катерину — где-то за стеной свистел кипящий чайник, за окном осенний ветер голосил серенады, из приоткрытой двери в ванную комнату доносился звук редко капающей воды, в конце концов, но где-то глубоко внутри стояла гробовая тишина. Все мысли сбежали, пугливо спрятались, боясь усугубить ситуацию. Стало слишком тихо. Взгляд безмолвной девушки был устремлен на слегка потрепанную фотографию, лежащую на деревянном столе. И на фотографии этой запечатлено то, что было так ценно и дорого когда-то. То, что замещало кислород, но, одновременно с этим, давало ощущение его критической нехватки. То, что исцеляло, замещая все самые действенные лекарства, но и выступало смертельным ядом, забирающим последние капли жизни. Это была истина в последней инстанции, за которой хотелось слепо следовать, но эта истина таила в себе бесконечную ложь. На том фото была запечатлена любовь. — Ох, Кэти, — звук этого голоса заставлял прервать тишину — Малышка, поговори со мной… — О чем? — сухость в горле заставляет закашляться. — Я не могу смотреть на то, как ты страдаешь, и ничего не делать. Позволь тебе помочь. — Мэри звучала невероятно заботливо, словно мать, переживающая за заболевшее дитя. В её глазах читалась боль, такая аккуратная и едва заметная. Она переживала, тосковала по свету в таких уже родных глазах. Она привязалась, привыкла так сильно, что готова была разделить с Катериной абсолютно все, чем та решит поделиться, будь то разрушающая боль или окрыляющее счастье. Все плохое заберёт себе, лишь бы та улыбнулась хотя бы на мгновенье. Не то что бы у Мэри не было других друзей, но Катерина выделялась. Ведь она её понимает во всех смыслах этого слова. Она справлялась с теми же чувствами и эмоциями, что и она. Она знает, что значит собирать себя по кусочкам, по крупицам восстанавливать то, что было разрушено и уничтожено чужими руками. Именно поэтому сейчас Мэри так отчаянно боролась за… она сама не совсем понимает, за что. Мэри знала, что соседка закрывается, боится доверить хотя бы часть своего израненного сердца. Но девушка будет пытаться растопить многолетний лед, потому что иначе не может. Попросту не умеет. — Я не знаю, что сказать. Я чувствую себя… никак? — Катерина обнимает собственные колени — Кошмары знатно изматывают, ты ведь знаешь. — голос звучит холодно, давая невидимую и едва ощутимую пощечину. — Ты принимаешь лекарства? Может снова на прием тебя записать? — Мэри волнуется. — Да, думаю стоит сходить, ты права. — Кэти, я не знаю, что мне сделать, чтобы ты хотя бы улыбнулась… Хочешь, сделаем твои любимые фрукты в стекле? И Катерина улыбается, искренне, от чего улыбка эта выглядит болезненной, уязвимой. Она вяло поднимается с мягкого стула и обнимает Мэри так трепетно, едва касаясь, но эти объятия выражают все её чувства, и Мэри их понимает.

***

21 октября 2023 года, воскресенье 4:38 РМ — Привет, всё в силе? — телефон на всю квартиру уведомляет о сообщении от новой знакомой. — Да, в шесть, у фонтанов в центре? — спустя некоторое время отвечает Катерина. — Супер! Да, буду ждать там. Девушка реагирует милым стикером на сообщение и устремляется к зеркалу, решая, что сегодня стоит хотя бы попытаться выглядеть живой и счастливой. Это не трудно, ведь жизнь вынудила её в свое время научиться этой магии. Косметика – это пластырь, яркий и заметный, похожий на те, которыми заклеивают случайные царапины детям. С её помощью можно подчеркнуть свои достоинства и скрыть то, что ты не хочешь демонстрировать другим людям. Жаль, что нельзя тональным средством замазать фиолетовые синяки на множество раз избитом сердце и черным карандашом подчеркнуть свою доброту. И с помощью одежды можно показать людям очень многое. Сегодня ты можешь надеть все самые яркие вещи из своего гардероба, демонстрируя окружающим, что сегодня особенно счастлив, а завтра можешь кричать о собственном разрушающем горе, облачившись во все черное. Остаётся лишь научиться притворяться, облачаясь во все черное, когда ты искришься счастьем, а во все яркое, когда душа рвется на части от боли. людям свойственно постоянно притворяться. никто не хочет, чтобы его совсем свежие ссадины и раны кто-то трогал, а тем более нещадно посыпал солью. главное не теряться в этом театре одного актера, забывая, где начинается правда, и где заканчивается ложь.

***

21 октября 2023 года, воскресенье 6:04 РМ Осенний воздух холодным одеялом накрывал промерзлую землю. Каждое дуновение ветра напоминало всему живому о том, что совсем скоро наступит сон. Такой долгий и серый, что каждый день ты будешь готов молиться о том, чтобы поскорее проснуться. Зимой холодно, а Катерина ненавидела холод. Ночью, сидя на полу в темном служебном помещении, её новая знакомая выглядела, мягко говоря, печально. Тогда она не пыталась скрыть свои раны, наоборот же, буквально кричала, прося их обработать, забрать хотя бы часть боли. Но сейчас, видя, стоящую у ярко переливающихся фонтанов, молодую задумчивую девушку, Катерина теряла дар речи. Она выглядела иначе. Вся одежда Мии была нежной, полностью отражая мягкость и уязвимость девушки. При этом, яркими красными акцентами, в виде красных шарфа и ботинок на тонком каблуке, она демонстрировала миру свою красочную энергетику. Волосы, макияж – все в ней сегодня было слишком прекрасно. — Ох, привет! — глаза, черные, как свежесваренный кофе, с теплой надеждой сверкали, пытаясь разглядеть в чужом лице радость от встречи — Прости, ты наверное долго сюда добиралась… В ней было прекрасно всё, весь её внешний вид буквально кричал окружающим людям о том, что она счастлива прямо сейчас. Но вся правда, вся искренность всегда таилась в глазах. Они никогда не врали, и как бы человек не пытался утаить темные оттенки своего сердца, скрываясь под слоями яркой ткани, глаза всегда расскажут правду. — Не переживай, я живу не так далеко отсюда, — Катерина улыбалась, стремясь показать собеседнице то, что та желала видеть — Я ночью не успела разглядеть, насколько же ты красива… В глазах Мии читались так много чувств и мыслей, они путались, образуя ком грязного весеннего снега. Что-то глубоко печальное грузно отягощало взгляд милой до жути девушки. В этих глазах заключалась кристально чистая искренность, девушка смотрела так преданно, словно питомец на своего единственного хозяина. Эта искренность не вызывала жалости или отвращения, наоборот, хотелось сочувствовать, утешать и долго-долго слушать чужую горечь прошлого. Почему-то Катерине хотелось помочь Мие, позаботиться, чтобы та не плакала, не переживала хотя бы сутки. — Спасибо… — Мия явно смущается, румянец берет её лицо в свою власть — Ты тоже красивая… — теперь она смущается ещё больше. — Ох, спасибо, ты не подумай ничего странного, просто действительно хорошо выглядишь. — Ну хватит! — невесомо хихикает девушка — Пойдем, ужасно хочу тех круассанов из кофейни… warning: dairy «…мне до сих пор не ясно, чем она так зацепила меня. с ней, почему-то, хочется проводить время. может, она во многом похожа на меня? думаю, у нее на сердце точно такие же шрамы, как и у меня…» Как только девушки переступают через порог уютного заведения, в нос бьет сногсшибательный аромат свежей выпечки и наивкуснейшего кофе. Катерина мгновенно теряет нить диалога. В последнее время, совсем не осталось вещей, которые приносили бы ей чистое удовольствие, но здесь хотелось остаться. Хотелось этот аромат пустить по вене, как долгожданную дозу наркотика. Красный цвет, который был абсолютно везде, куда бы ты не уронил свой взгляд, завораживал. Кроваво-красные массивные шторы, обрамленные многочисленными теплыми огоньками гирлянд. Винного цвета столы, за которыми сидели счастливые люди, со своей болью, со своими страхами и переживаниями, но улыбающиеся так ярко, как только могут. Форма официантов, которые сновали от столика к столику, также, в свете огней, отливала красным. Это место, определенно, подходило Катерине во всех отношениях. Девушка, словно в тумане, изучала меню, лежащее на барной стойке. Многочисленные виды кофейных напитков, бесконечное количество всевозможной выпечки – всё звучало так сладко и, наверное, сказочно вкусно. Неизвестно, как долго Катерина завороженно всматривалась в корейские буквы на красной бумаге. — Катерина, давай уже закажем, — протяжно произносит девушка — За нами уже очередь собирается… — Ой, да, я… Девушка переводит изумрудного, как казалось в свете огней, цвета глаза с меню в дрожащих руках на молодого человека, стоящего по ту сторону барной стойки. И, кажется, окончательно теряет связь с внешним миром. — Катерина, я вас слушаю — мягкий, насколько это вообще возможно, тягучий, словно мёд, голос звоном раздается в ушах. Нежная, до боли комфортная улыбка заставляет ноги стать мягкими, как вата. И глаза. Глаза–полумесяцы смотрели заинтересованно, проникая прямо в израненное сердце. Взгляд этот горячо отпечатывается в памяти, заставляя поежиться, как от холодного сквозняка. Резко стало очень уж холодно, ведь девушка понимала, что эти глаза уже обрели статус её новой, абсолютно неуместной, боли. месяцы сменяют друг друга. за каждой секундой следует другая. ворох мыслей исследует на крохотной вагонетке весь внутренний мир. и взрывает, уничтожает, сжигает до тла. все то светлое, что годами взращивалось по маленьким крупицам, будет гореть, исчезая в дыму. темная сторона всегда перевешивает на весах здравый смысл. отпусти.