Джоанна

Помимо университета в Хьюстоне, Джоанна также отправила документы в Калифорнийский, Северо-Западный, в Стэнфордский и университет Джона Хопкинса. Если сама Джоанна надеялась на Райса в Хьюстоне, то Кимберли рассчитывала на Калифорнийский. В своих мечтах она видела дочь успешным врачом, специальность не так важна, но в идеале бы что-то из хирургического направления. Кимберли даже не рассматривала возможность, что у Джоанны могут быть другие мечты, а они были. Ей хотелось совсем другого, более творческого или разводить лошадей в Техасе. Один раз она намекнула родителям, что медицина ей неинтересна и получила двухчасовую лекцию, на тему: почему стоит быть врачом или юристом на худой конец, но уж никак не бренчать на гитаре. Джоанна тогда махнула рукой, сделав вид, что согласилась с их доводами. Девушке почему-то казалось, что они обязательно передумают, в конце концов оплатили же ей курсы игры на гитаре. Однако, когда время подходило к выпуску из школы, она поняла, что они и не думают менять своё мнение.       — Сколько в мире людей, мнящих себя великими музыкантами? А сколько из них добились успеха? Единицы! Ты, что хочешь всю жизнь бряцать на гитаре в вагонах метро?! — распалялась Кимберли.       — Но попробовать-то можно, — заикнулась Джоанна.       — Пробуй, когда получишь приличную профессию врача, — отрезала Кимберли.       — Ага, мне будет уже под сорок, когда у меня сложиться карьера доктора! — возмутилась Джоанна.       — Ничего страшного, посмотри на нас с отцом…       — Я не хочу быть вашей копией! — перебила Джоанна мать.       — Я тебе этого и не предлагаю, но чем плохо быть доктором? Замечательная профессия, высокооплачиваемая, да и потом, тебе не нужно будет брать учебный кредит — мы с отцом давно положили на отдельный счёт деньги на оплату твоего обучения.             — Но я…       — Ты хотя бы попробуй для начала проучиться по программе «пре-мед», а дальше видно будет, — смягчилась Кимберли. — И потом, ты же вроде бы мечтала поехать на лето в Европу, думаю, что в случае твоего успешного поступления, мы полностью оплатим твою поездку. Джоанна прикусила нижнюю губу — специально или нет, но Кимберли попала в больное место. Она действительно мечтала отправится в путешествие по Европе, тем более несколько её друзей, точно поедут.       — Хорошо, — согласилась Джоанна.       — Вот и умница, — довольно улыбнулась Кимберли. Джоанна так и не считала, но сегодня матери удалось переломить ситуацию в свою пользу. Вообще они всегда не очень ладили, после того как она вернулась в Лос-Анджелес. У них были абсолютно разные вкусы, стремления и мечты, и на этой почве частенько случались стычки. С отцом было проще договориться, но всё что касалось детских проблем, он предпочитал отдавать на откуп Кимберли, по большей части соглашаясь с мнением жены. Из-за всего этого Джоанна большую часть времени чувствовала себя чужой в семье, белой вороной. Она очень жалела, что Джонсы погибли и пришлось вернуться к родителям, хоть никогда и не говорила им об этом. Но не только Джоанна чувствовала себя чужеродным элементом в семье. Кимберли это тоже ощущала в отношении дочери. Она уже не раз пожалела, что они тогда оставили её у Рейчел и Крейга, да ещё и так надолго. По сути, они теперь если не чужие, то уж точно не близкие друг другу люди, и её это печалило. С младшими детьми всё было по-другому, Кимберли даже сократила часы работы, чтобы побольше проводить с ними времени — больше не хотела наступать на те же грабли, да и дела у них с Майклом шли очень хорошо, поэтому и решились на рождение ещё двоих детей. «Жаль, что с тобой так не получилось, Джоанна», — грустно думала она. Кимберли считала, что если Джоанна получит профессию врача, то это их сблизит гораздо больше, чем всё остальное. Она ни с кем не обсуждала эту тему, но Джоанна для неё была, кем-то вроде кукушонка, то есть это конечно её дочь, но как будто и не её вовсе. Кимберли гнала от себя эти мысли, но всё равно подло, по-змеиному пробирались в мозг. Джоанна поступила в университет Райса, как и надеялась, а ещё в Калифорнийский, о чём сообщила семье за завтраком.       — Я собираюсь выбрать Райса, — заявила она, цепляя на вилку омлет.       — А почему не Калифорнийский? — хором спросили Кимберли и Майкл.       — Потому что хочу пожить в Техасе, — ответила Джоанна.       — Но для будущей карьеры лучше бы в Лос-Анджелесе…       — Ты обещала не давить с выбором университета, если я соглашусь на обучение «пре-мед», — напомнила Джоанна.       — Да, но…       — Университет Райса, — ещё раз произнесла она, видя кислое выражение лица матери.       — В самом деле, Кимберли, это неплохой выбор, тем более там ведут прикладные исследования в области искусственного сердца, — вставил Майкл. — Может быть у нас в семье будет ещё один кардиохирург.       — Ну раз так, — Кимберли заметно повеселела. Джоанна не стала ничего говорить, чтобы не нарываться на ссору перед отлётом в Рим. Они с друзьями завтра утром отправлялись в путешествие по Европе и решили начать с малой родины отца Джоанны — Италии, в конце концов у неё и самой итальянская фамилия, хотя внешне ещё ничего не досталось от предков по отцовской линии. Она скорее больше походила на Кимберли, да и то постольку-поскольку, разве что бледной кожей и цветом волос. После Италии их дружная компания, собиралась заехать в Испанию, потом в Грецию, Голландию, Германию, Австрию и напоследок во Францию. Джоанну больше всего интересовала последняя страна. Вообще-то, они с семьёй часто, насколько позволяла работа Кимберли и Майкла, путешествовали. Кроме Франции. В эту страну они не ездили никогда, хотя большую часть Европы объездили. Джоанна как-то спросила об этом, Кимберли отмахнулась и отделалась каким-то дежурными фразами о том, что не хватке времени, а потом перевела разговор в другое русло. Джоанна больше не спрашивала, зато решила съездить сама. Последние вещи были закинуты в чемодан, когда Кимберли зашла в комнату своей дочери. Каждый раз она удивлялась, настолько разные у них вкусы. Здесь было все о лошадях и кантри-музыке и немного о роке. Всё такое яркое и пёстрое, хаос среди вещей, как будто мини ураган прошёлся по комнате.       — Я скоро здесь всё уберу и сниму все плакаты, — с улыбкой произнесла Джоанна, глядя на то, с каким видом Кимберли смотрит на её спальню.       — Мне будет даже этого не хватать, — с налётом лёгкой грусти, произнесла Кимберли. — Как быстро ты выросла.       — У Мартина тоже в комнате далеко неидеально чисто, — рассмеялась Джоанна. — Да и Эмилия любит раскидывать свои игрушки.       — Я про другое, — неопределённо махнула рукой Кимберли. — Может быть это возраст? Моя дочь — выпускница школы! Просто уму непостижимо! Не успею оглянуться, а у меня уже внуки будут!       — Ну, мама, ты даёшь! — ещё больше развеселилась Джоанна. — Мартин только в школу пойдёт в этом году, а Эмилия и того меньше. Рано ещё грезить о внуках, рано.       — Возможно, — улыбнулась Кимберли. — Знаю, что не была тебе идеальной матерью, но, Джоанна, если что-то в твоей жизни пойдёт не так — ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью.       — Спасибо, я запомню, — Джоанна тепло улыбнулась и чмокнула мать в щёку. — Я люблю тебя. Весёлой компанией, Джоанна отправилась в путешествие. С ней были её друзья: голубоглазая блондинка Нэнси, Арисса черноокая красавица с Гавайев, ещё одна блондинка Дарла и их бойфренды Тим, Фред, Гарри, а ещё парень Джоанны — Ронни. Вот такой шумной толпой они поехали в Европу, перед тем как разъехаться по разным университетам. Веселье било через край, даря яркие эмоции и незабываемые воспоминания, которые ещё долго не сотрутся из памяти. Так например, Гарри выпал из гондолы в Венеции, а в Вене Арисса умудрилась выиграть в ночном клубе конкурс мокрых футболок. Всё бы и дальше так шло, если бы в Париже — последний город в их списке, — не зашли в симпатичный ресторан «Ла Белль». Ничего особенно, если не считать местного колорита, который так нравился Джоанне. Эти маленькие уютные столики, застеленные симпатичными, но ужасно непрактичными белыми, кружевными скатертями, стулья с витиеватыми ножками, пасторальные картины на светло-сиреневых стенах. Джоанна заказала луковый суп, говядину тушёную в красном вине и тарт татен. Не успела она приступить к трапезе, когда заметила пристально разглядывающего её мужчину. Это был невысокий брюнет, с блестящими тёмными глазами, лет так сорока-сорока пяти. Они не были знакомы, по крайней мере Джоанна его не знала, но как только их взгляд встретился, девушка почувствовала огненную вспышку в голове и сердце болезненно защемило.