Неприятная правда

Джоанна позвонила домой и сообщила, что не поедет в Хьюстон, по крайней мере в ближайшее время и учиться на курсе «пре-мед» не собирается, вместо этого она остаётся в Париже. Насколько? Пока не знает. Жизнь покажет, а пока ей здесь очень хорошо — рядом любимый человек. Кимберли была просто в ярости после звонка Джоанны. Она метала гром и молнии, пару раз сорвалась на сыне и домработнице. Майкл отреагировал куда спокойнее, но тоже не был в восторге от выкинутого фортеля дочери, однако считал, что порой набить свои собственные шишки, не так уж и плохо.       — Как ты можешь так спокойно к этому относиться?! — возмущалась Кимберли. — Наша дочь неизвестно с кем и неизвестно, что с ней может случится!       — Джоанна неглупая девочка, да и потом ей восемнадцать, что ты с ней сделаешь? Силой домой не увезёшь, — заметил Майкл.       — Если надо будет, то и силой, — злобно прошипела Кимберли. — Она портит себе жизнь, как ты этого не понимаешь?! Мы же планировали, что все наши дети пойдут по нашим стопам и будут врачами!       — Знаешь, Кимми, может лучше дать им самим выбрать свой путь? Мои родители например тоже хотели, чтобы я продолжил династию пекарей, но они поняли и приняли мой выбор.       — Ну конечно я не против если они выберут юридический или бизнес-школу, но там вообще неизвестно что! И потом не сравнивай: врач и официантка в захудалом парижском кафе! — распалялась Кимберли. Теперь ей казалось, что разводить лошадей — не так уж и плохо, по сравнению с тем, что Джоанна выбрала. Впрочем, Кимберли не привыкла сдаваться. Она уже наметила план действий.       — Я так понимаю, что у неё кто-то появился в Париже, вроде бы Нэнси обмолвилась об этом…       — Кто-то появился! Да, какой-то француз — владелец мелкой забегаловки! Кимберли заметно раздражало спокойствие Майкла. Для неё не было секретом, что он по большому счёту, равнодушен к старшей дочери, хотя внешне этого не скажешь. Майкл с Кимберли ходил на школьные спектакли дочери, исправно пополнял кредитки, а на шестнадцатилетние, подарил «Ауди». В общем, производил впечатление любящего и заботливого отца, но только Кимберли знала о настоящем отношении к дочери, особенно заметно стало после рождения младших детей. К Мартину и Эмилии он относился совсем по-другому, уделял куда больше времени, болтая с ними и играя по вечерам. Как-то раз она попыталась вывести его на разговор о Джоанне, и он отделался общими фразами, а потом резко «вспомнил» о срочном деле в больнице. «Не нужно было так надолго оставлять её», — иногда с тоской думала Кимберли. Теперь уже ничего не исправить, но она была полна решимости не дать Джоанне загубить свою жизнь. Это Кимберли ещё не знала, что Майкл втайне от неё делал тест ДНК. Очень уж непохожа Джоанна на него, да и на саму Кимберли тоже не очень. Он не стал волновать жену, так, на всякий случай. Тест показал, что он является отцом Джоанны. Майкл выдохнул и успокоился, но больше любви к дочери у него не появилось. Для него она всегда оставалась, как будто чужой.       — И что ты хочешь сделать? — поинтересовался Майкл.       — Я еду в Париж, — заявила Кимберли. — Послезавтра вылет.       — А как же твои пациенты? Ты же не можешь вот так всё бросить!       — Возьму несколько дней по болезни, а Инес уже обзванивает пациентов и переписывает их, — ответила она.       — Ладно, а Мартин и Эмилия? О них ты подумала? — продолжал напирать Майкл.       — А что не так? Они останутся дома с любящим отцом, я же правильно поняла, что ты не поедешь со мной? — скорее констатировала, чем спросила она.       — Да, не поеду, — подтвердил он. — Я не могу всё бросить и лететь на другой континент, чтобы вправить мозги взрослой дочери.       — А я могу и поступлю так, как считаю нужным. «Просто ты её не любишь», — с горечью констатировала Кимберли. «Если бы так поступила Эмилия, ты бы первым же рейсом ломанулся бы в Париж». Пока Кимберли и Майкл пререкались в Лос-Анджелесе, Джоанна наслаждалась жизнью в Париже. Это был экспромт, безумие, за пределами того, чему её учили, но она была по-настоящему счастлива впервые за последние годы. Джоанна наконец-то могла быть собой, и чертовски нравилось это состояние. Их роман с Кристианом вспыхнул, как фейерверк и озарил округу. Всё отошло на, нет, даже не на второй — на десятый план. Несмотря на большую разницу в возрасте, Джоанна чувствовала, что они на одной волне и это было потрясающее чувство. Она не раздумывая ни одной лишней минуты, порвала с Ронни, тот, к её удивлению отреагировал относительно спокойно, чего не скажешь о подругах. Особенно Нэнси не выбирала выражения, когда Джоанна рассказала о причинах разрыва с Ронни и почему решила остаться в Париже. Они тогда крепко повздорили. В результате её друзья вернулись в США, а она осталась, лишь однажды позвонив домой, сказать, что учиться в университете Райса не будет. Выслушала истерику матери, но решение не поменяла, только попыталась донести до неё, что это её жизнь, которую будет проживать так, как считает нужным. И всё же Джоанна надеялась, что рано или поздно, но родители примут её выбор, она бы их познакомила с Кристианом, хотя пока не обольщалась на то, что реакция будет спокойной и доброжелательной. Очевидно, что не будет       — Не жалеешь, что не уехала в Хьюстон? — спросил её Кристиан, когда девушка задумчиво стояла у окна, рассматривая парижскую улочку, тихую и спокойную в этом районе.       — Нет, вовсе нет, — ответила Джоанна.       — Даже несмотря на то, что поссорилась с матерью? — Кристиан слышал, как Джоанна разговаривала с Кимберли на повышенных тонах.       — Ей просто нужно время, чтобы понять и приняться, что её дочка выросла, но конечно мне немного обидно, что она считает меня настолько бестолковой и несамостоятельной. В общем, думает, что я загубила своё будущее и всё в том же духе. Как бы не хорохорилась Джоанна, а горечь в её голосе отчётливо слышалась.       — Ну а отец? — поинтересовался Кристиан.       — Повторял слова матери, буквально слово в слово. У нас с ним не то, чтобы непростые отношения, скорее, не знаю как сказать? Ровные что ли. Равнодушные — было бы ближе к истине. Джоанна это всегда чувствовала, как бы Майкл не старался это. Меньше всего Джоанна ожидала, что мать приедет в Париж, и вот так в одно пасмурное утро, в дверь раздался звонок. Кристиан и Джоанна как раз сели завтракать. Обоих удивил столь ранний визит неизвестно кого.       — Я открою, — сказал Кристиан, видя, как Джоанна отложила тост с джемом. — Наверное, это кто-то из соседей. Кристиан распахнул дверь и столкнулся нос к носу с Кимберли. То что это была она — у него не было ни единого сомнения, даже несмотря на то, что женщина перекрасила волосы в рыжий и уже была не столь юна, как двадцать семь лет назад. Впрочем, она его тоже узнала.       — Ты?! — удивлённо воскликнула Кимберли. — Какого?! Что ты?!..       — Понимаю твоё удивление, — заговорил Кристиан.       — Так с тобой крутит моя дочь?! Ах, ты старый извращенец! — Кимберли не сдержалась и ударила его сумкой. Метила в голову, но Кристиан успел отвернуться и удар пришёлся по плечу. На крики прибежала Джоанна. Девушка так торопилась, что даже не накинула халат, оставшись в одной полупрозрачной ночнушке.       — Мама?! Ты что тут делаешь?! — удивлённо ахнула она.       — А ты?! Что ты сделаешь с этим престарелым извращенцем?! — рявкнула Кимберли. — А ты в курсе, что мы встречались? Сначала на мать залез, а потом на дочь!       — Я не знала… — прошептала Джоанна, потрясённая до глубины души тем, что её возлюбленный когда-то был с её матерью.       — Джоанна, всё не так плохо, как ты думаешь! — попытался уверить её Кристиан.       — Ага, всё ещё хуже! — снова рявкнула Кимберли. — Одевайся, мы уходим!