Решительность

Джоанна была потрясена открывшимся фактом знакомства матери и Кристиана, и хотя он говорил, что учился в Кливленде, но она и представить не могла, что они когда-то крутили роман. Ничего криминального, но на душе было погано, поэтому Джоанна позволила матери утащить её за собой. Кристиан пытался ей, что-то объяснить, но она сейчас была не в том состоянии, чтобы адекватно воспринимать его слова. Нужно было обо всём подумать где-нибудь в тишине, и дело не в том, что Кристиан не рассказал о романе с Кимберли — в конце концов откуда он мог знать, что Джоанна её дочь? Она даже фото ему не показывала, хотя и собиралась, но каждый раз на что-то отвлекалась.       — Джоанна, послушай… — доносился, как сквозь толщу воды, голос Кристиана.       — Убери от неё руки, извращенец! — рявкнула Кимберли и грубо его оттолкнула. Красивое лицо женщины исказила злоба: в глазах полыхала ярость, губы были полно сжаты, периодически недовольно кривились. У Кристиана возникло неприятное ощущение дежавю. Как будто Бетси снова вернулась. И это ощущение его парализовало. Кристиан глядя на то, как Кимберли мечется по его квартире разъярённой фурией, мысленно молился, чтобы она убралась, как можно быстрее, и только Джоанна не позволила ему окончательно упасть.       — Ты не имеешь права так с нами обращаться! — наконец отмер Кристиан.       — Да ладно?! Как со старым извращенцем, который соблазнил молоденькую девушку?! И как я должна реагировать, особенно с учётом того, что я знаю, что ты из себя представляешь?! — в агрессивной форме высказала ему Кимберли.       — Всё со всем не так, как ты думаешь…       — Лучше заткнись! — прорычал Кимберли. — Джоанна, собирайся быстрее! Женщина чуть ли не силой тащила до сих пор не вышедшую из ступора дочь за собой. Кристиан понял, что сейчас бесполезно пытаться бороться с ней. Кимберли нужно остыть, да и Джоанне переварить услышанную информацию. Он действительно не думал, что придётся столкнуться с родителями Джоанны. С Кимберли. Почему-то это вылетело из головы, вернее как-то даже не рассматривал такой вариант, а ведь знал, что она мать Джоанны. «И что теперь будет?» — задавался он вопросом. Кристиан так давно мечтал о Джоанне, а сейчас всё грозится развалиться из-за простого знакомства с Кимберли много-много лет назад.       — Глупость какая-то, — пробормотал он. Для Кимберли эта встреча была не меньшим потрясением. Кристиан был последним человеком, которого она ожидала увидеть. После того странного расставания прошло много лет, когда он ей соврал и скрылся сначала в Нью-Йорке, а потом в Париже. Она давно не вспоминала его, казалось, эта история покрылась пылью за давностью лет. У неё давно всё в жизнью устоялось: карьера, замужество, дети. Майкла действительно любит так, как никого прежде, а Кристиан… Кристиан был юношеским увлечением, задевшим её самолюбие, когда наврав с три короба, исчез из жизни Кимберли.       — Это правда? — голос Джоанны вывел Кимберли из собственных размышлений.       — Что именно?       — Ты и Кристиан — вы правда встречались?       — Конечно правда, как и то, что он трус и подонок, — резко ответила Кимберли. — Или ты думаешь я вру?       — Нет, я так не думаю, — растерянно ответила Джоанна. — Просто это так…       — Думаешь мне приятно встретить бывшего возлюбленного, который залез под юбку к моей дочери? Я желаю тебе только добра, но поверь, Кристиан и правда не тот человек, за которого себя выдаёт. Мне он тоже врал. Врал про то, что мечтает стать врачом, врал, что поступил в Северо-Западный, врал, что его родителей нашли и ему нужно срочно в Париж, врал, что будет звонить и писать и что мы обязательно встретимся. Ну хотя, действительно встретились — через двадцать семь лет. Сказал, почти правду, — усмехнулась Кимберли. Джоанна не знала, что ответить матери. Все её чувства метались в полном беспорядке. Она то ненавидела лютой ненавистью Кристиана, то её тянуло попросить водителя развернуться и бежать к своему любимому, сломя голову. Кимберли заметила состояние дочери по тому, как недовольная складка залегла между бровей Джоанны, как она еле слышно пощёлкивает пальцами — девушка всегда так делает, когда сильно нервничает.       — Завтра мы вернёмся в Лос-Анджелес. Проведёшь этот год дома, а на следующий поедешь в университет, — безапелляционно заявила Кимберли. — Так будет лучше для всех, но в первую очередь для тебя. Молчание Джоанны затянулось, и Кимберли заметно занервничала. Она опасалась, как бы дочь не надела глупостей.       — Всё пройдет, вот увидишь.       — Я его люблю, — с тоской в голосе призналась Джоанна, а внешне казалось, что ещё чуть-чуть и из глаз брызнут слёзы.       — Понимаю, — кивнула Кимберли. — Это пройдёт. У меня прошло. Я не хочу, чтобы он испортил тебе жизнь, ты же это понимаешь? — Угу, — украдкой вытерла слезу Джоанна. После возвращения домой из Парижа, Джоанна почти не выходила из своей спальни, не виделась с друзьями и даже не созванивалась с ними. Ей не хотелось ни с кем говорить о произошедшем. Целыми днями, она сидела у себя, перематывая, как киноплёнку тот день, когда Кимберли явилась в квартиру Кристиана и их разговор в машине по пути в отель. Вроде бы паззл складывался и от этого становилось невыносимо больно. Можно было плюнуть на всё и рвануть обратно, но… Джоанна ждала этого шага от Кристиана, а он… Он не давал о себе знать. Не звонил и не писал, хотя её номер телефона знал, да и всё её аккаунты в соцсетях тоже. Она могла сама написать, но посчитала, что лично ей не за что оправдываться, ведь это он ей врал и недоговаривал. «Значит, всё-таки, ты была права», — с тоской думала Джоанна. Пока Джоанна переживала болезненный разрыв с Кристианом, она и понятия не имела с какими противоречиями боролся он сам. Для него очередная потеря Джоанны, стала настоящим ударом. Ни в одной реальности в которых об побывал, им не удавалось остаться вместе. Сначала тьма, сожравшая Кимберли и убившая Джоанну, в другой реальности, самопожертвование последней, ради равновесия в мире. И вот сейчас, когда казалось бы всё позади — им снова не удаётся быть вместе, и снова по вине всё той же Кимберли. Она, словно, проклятие зависла над ними, чтобы не дать Кристиану и Джоанне быть вместе. Да, он не звонил и не писал, спешно уехавшей Джоанне, потому что опасался, что будет ещё хуже, но очень хотел. Через три недели Кристиан решился. На поезду в Лос-Анджелес. Он был уверен, что она там, а в не в Хьюстоне. Найти адрес семейства Манчини, не составит большого труда. И не составило. Джоанна и её семья жили в простором коттедже в Малибу. Это не стало открытием для Кристиана, а вот то, что у семейства Манчини помимо Джоанны ещё двое детей — удивило. Он всегда считал, что Кимберли нечадолюбивая. Она всегда говорила больше о своих карьерных амбициях, а тут оказывается обзавелась тремя детьми. «Чего только не бывает», — подумал он, сидя в припаркованной машине недалеко от дома Майкла и Кимберли. Кристиан ждал, когда эти двое уедут на работу, оставшихся детей развезут по садам, а он сможет спокойно поговорить с Джоанной без лишних глаз. Ему пришлось запастись изрядным терпением — Кимберли сегодня не торопилась. Кристиан не знал, что у неё отменилась утренняя операция из-за повышенной температуры пациентки, поэтому Ким неспешно выпила чашку кофе, съела блинчик, попыталась поговорить с Джоанной и только после этого уехала в больницу. Стоило только Кимберли отъехать от дома, как Кристиан пулей понёсся к двери и принялся настойчиво звонить и довольно долго. Наконец-то двери распахнулись и на пороге показалась растрёпанная Джоанна.       — Ты?! — удивлённо воскликнула она.       — Мы можем поговорить? — умоляюще спросил он.       — Не о чем, — резко ответила она и попыталась закрыть дверь.       — Пожалуйста, дай мне шанс всё объяснить! Да, мы действительно были знакомы в юности с твоей матерью, даже симпатизировали друг другу, но между нами никогда не было по-настоящему романтических отношений…       — То есть вы не спали вместе? — перебила его Джоанна.       — Именно, — кивнул Кристиан. — У нас никогда не было секса. Она мне нравилась, но не до такой степени, чтобы развивать отношения. Да, я поступил глупо и неправильно, когда вот так уехал в Париж, но понимаешь, я почувствовал, что Кимберли, то есть твоя мать, влюбляется в меня, но я не мог ответить ей взаимностью, поэтому так и получилось. Я был слишком юн и глуп, чтобы понять, какую боль ей причинил, а когда понял, то было уже слишком поздно бередить старые раны. У неё в результате всё хорошо сложилось, и я искренне за неё рад.       — И ты мне не врёшь? — с подозрением спросила она.       — Это такая же правда, как и то, что я люблю тебя. Джоанна порывисто обняла Кристиана, чувствуя, как по венам разливается тепло.