В одной точке

Эстер никому не рассказывала, но она всю жизнь помнила того француза, который пробыл у них меньше часа, но оставил неизгладимый след. Никому и никогда женщина не рассказывала о своих способностях, ведь это грозило серьёзными неприятностями. Да, ей были открыты такие знания и умения, которых не было у подавляющего большинства. И всё равно слухи то и дело просачивались о её способностях. К счастью или к сожалению, дети Эстер не унаследовали её дар, зато он появился у Лавинии. Это начало проявляться ещё в глубоком детстве, а с возрастом усилилось, так что однажды ей пришлось вызвать внучку на разговор и научить контролировать свои возможности, впрочем, всех секретов она ей не раскрыла. Не раскрыла, но написала для неё книгу. Именно в ней, Эстер собрала все свои знания. Она чувствовала, что рано или поздно, это ей очень пригодится. Эстер не любила свой дар, но умела с ним жить и, что ещё важнее — управлять. Когда умирал её муж, она хотела помочь исцелиться ему, но ночью ей приснился до ужаса реалистичный сон том, что не нужно этого делать — его время пришло и ничего с этим делать не нужно, иначе будут очень нехорошие последствия. Эстер приняла это к сведению и просто облегчила боль в его последние дни жизнь. Это максимум, что она могла сделать. С тех пор прошло больше двадцати лет, и она до сих пор чувствовала себя прекрасно. У неё кроме внешних проявлений, не было никаких признаков старости и немощности, женщина чувствовала себя прекрасно, но понимала, что для этого возраста так быть не должно, поэтому изображала обычную, старческую немощность. Ничего особенного, так, сердце время от времени как будто бы пошаливает, суставы поскрипывают и у неё теперь есть помощница по дому. Всё хорошо. Жизнь удалась. Всё так, но то давнее воспоминание нет-нет, да и всплывало… И вот теперь, оно стоит перед её глазами и просит помощи.       — Я с таким никогда не сталкивалась, — честно призналась Эстер. — Хотя… Женщина призадумалась и вспомнила кое-что. Бетси Грин. Девчонка с несносным характером и необычными серыми глазами. Эстер какое-то время помнила о ней нечто такое, что не укладывалось в привычные рамки, а потом как будто что-то щёлкнуло и то, первое воспоминание оказалось всего лишь иллюзией, яркой фантазий или может быть сном.       — Что-то вспомнили?!       — Можно и так сказать. Я знала одну девушку по имени Бетси, так вот, у меня было, как мне казалось воспоминание об её одержимости тьмой, а потом оно, ну не то чтобы пропало, но исказилось. Вдруг все кругом забыли о том, что она творила, да и сама Бетси стала другой и вела себя так, как будто ничего не случилось и все себя так вели. Понимаешь?       — Думаю, что да, — кивнул Кристиан.       — Я даже стала думать, что схожу с ума, — добавила Эстер.       — Не сходите, и всё это вам не приснилось. Бетси действительно была во власти тьмы, в ней жила чужая душа, которую вы, Эстер, изгнали из неё, но проблема в том, что те семена тьмы проросли гораздо глубже. Мы, вернее, ваша родственница, которой ещё только предстоит родиться в 1972 году, отправилась в путешествие во времени и изменила судьбу Бетси. Не было никакого подселения чужой души, никаких черных дел, которые она творила. Жизнь пошла по другому пути. Но вы необычный человек, поэтому помните первую версию. Думаю, что меня сюда забросило не просто так.       — Вот только я понятия не имею, как тебе помочь, — ответила Эстер. — С прыжками во времени, мне дело иметь не приходилось. Кристиан окончательно приуныл. Его последняя надежда таяла на глазах. Как теперь вернуться в своё время? Вряд ли Кимберли передумает и вытащит его отсюда.       — Хотя есть у меня одно предположение…       — Я на всё согласен! — тут же высказался Кристиан.       — Это может быть связано с Бетси, в конце концов, это её судьбу переписали. Найди её пока не поздно. И это было последнее, что услышал Кристиан, перед тем, как красная воронка снова открылась и затянула его внутрь. Он отчаянно цеплялся за дверной косяк, но силы были неравны, и через несколько секунд — Кристиан оказался внутри красного липкого кошмара. С каждым разом, он переносил всё хуже и хуже эти скачки по временным петлям. К тошноте добавилась, нестерпимая головая боль, как будто кто-то дрелью буравит его черепную коробку. Кристиан с трудом мог дышать этим красным и тягучим воздухом. Ещё мгновение, и его снова выбросило в новую петлю. На улице, к его удивлению, оказалось холодно и шёл снег, наметая солидные сугробы, да и его самого чуть не замело. Колючий снег, неприятно пощипывал лицо, как бы намекая на то, что ему здесь не рады. «Где это я?» — задался вопросом Кристиан, оглядываясь по сторонам. «Это точно не Техас, на Францию тоже непохоже…» Рядом стоял добротный двухэтажный, кирпичный дом с красной дверью, из которой вскоре вышли две женщины. Одна из них была в ярко-красном пальто, а вторая в сером, причём первая без головного убора, из-за чего её длинные седые волосы развевались на ветру. Приглядевшись, Кристиан догадался, что это… «Боже! Неужели?!» Одна из них была уже в почтенном возрасте, на вид так лет восемьдесят, не меньше, вторая чуть помоложе. Кристиан никогда бы их не узнал, хотя бы потому что никогда не видел, так сказать, живьём, но вот глаза женщин были ему знакомы. Глаза Кимберли. Конечно это не она, а Бетси и, видимо, Оливия? «Вроде бы Оливия», — подумал он.       — Бетси! — крикнул Кристиан. Женщина в красном обернулась.       — Ты кто, парень? — на удивление звонко спросила она, как будто говорила молодая девушка, а не древняя бабка.       — Кристиан, — ответил он. — Кимберли уже родилась?       — Кто такая Кимберли? — удивились женщины.       — Ну одной из вас она приходится правнучкой, а второй внучкой, — пояснил Кристиан.       — Ты пьяный, что ли? — брезгливо отодвинулась женщина в сером и потащила мать за собой. — Идём, мама, ходят тут всякие сумасшедшие.       — Постойте! Я знаю, что это звучит, как бред сумасшедшего, но это правда! — в отчаянии крикнул Кристиан. Последние события его здорово измотали: как физически, так и эмоционально. Он чувствовал невероятную усталость и желание, чтобы всё уже закончилось, но и нет-нет, да заглянет обречённость. Только-только удастся нащупать тоненькую ниточку, как снова обрыв и всё по новой. Между тем женщины ускорили шаг, насколько это возможно. Они не поверили ни единому слову Кристиана и сейчас всерьёз опасались того, что им на пути попался психически больной.       — Мэрион! Я знаю, что твою дочь зовут Мэрион, а тебя саму Оливия! — Кристиан пошёл за ними следом. Оливия резко обернулась, а в её глазах читался ничем неприкрытый ужас.       — Откуда ты нас знаешь?! — ахнула она. — Преследуешь нас? Но что тебе нужно?       — Я же пытаюсь объяснить… В этот момент снова образовалась красная воронка, но что удивительно — Кристиана не затянуло внутрь. Через каких-то пару секунд оттуда выпали прямо в сугроб две женские фигуры. Кристиан поспешил к путешественницам и удивив их, от удивления открыл рот. Рядом друг с другом лежали Кимберли и Джоанна. Обе растрёпанные хоть в праздничных нарядах. Кимберли очнулась первая и тут же кинулась к Джоанне — отобрать кольцо, но ей не повезло, девушка тоже пришла в себя и перехватила руку матери.       — Не так быстро!       — Кимберли, Джоанна! — окликнул их Кристиан, подходя ближе.       — Вот только тебя ещё здесь не хватало! — прорычала Кимберли. — Отдай кольцо, дура! Иначе мы здесь застрянем навсегда!