Морской конь

      Слова свиваются в удивительный узор. Новая легенда посещает мир людей, новая невероятная сага, только герои её не пируют с богами, как обычно бывает, а сидят среди живых слушателей, внимая будто не про себя самих.       Это продолжается уже несколько часов, а пролетели они как один миг, и никто не смеет перебить рассказчика. В чаду пиршества под крышей длинного дома воображение рисует невиданные картины морского похода. И все присутствующие, от мала до велика, чувствуют себя там, внутри повествования.       — …Я увидел эту чудовищную волну и в ужасе взмолился Эгиру. Но Эгир не услышал меня из-за кипения бури. Затем я стал звать отца Одина, но вороны его не отважились и близко подлететь. Мне уже мерещилось пиршество мёртвых и сонм предков, когда в самый последний момент перед неминуемой смертью я выкрикнул имя защитка Тора. Наш драккар остался на плаву. Бог услышал меня! И теперь я в долгу у него.       Рагнар Лодброк, наконец, пробует пенистый мёд из длинного рога. Молчит несколько секунд, вимая шелесту огня в жаровнях, и продолжает:       — Он открыл мне берег, полный жизни. Трэллы, драгоценности, пища! Мы взяли всё, что смогли взять, но самое ценное осталось там. Земля. Плодородные, цветущие поля на многие мили.       — Ты уверен, Рагнар? Ты… не преувеличиваешь? — Держась за резную колонну, спросил старый викинг.       Уверенно улыбаясь, воевода покачал головой.       Выходит, слухи были правдой. Королевство там, на краю земли, существует и полно сокровищ. По крайней мере, в ту ночь все поверили в это, будто видели своими глазами.       Ты устроилась за столом среди незнакомцев, стараешься вести себя тихо и внимательно слушать, но глаз невольно цепляется за золотинки в светлой бороде Рагнара, его новые самоцветные перстни и тяжёлую гривну, подмигивающую тёплыми бликами.       — Мы должны готовиться к большому походу, — проговорил один из ярлов, поднявшись над столом, — Если хотим изменить свою судьбу.       Многие посматривали не него с сомнением, и вскоре стал разгораться спор. Рагнар в нём не участвовал, он выбрал навёрстывать упущенное и пододвинул поближе блюдо с волокнистым окороком вепря. Пока он неспеша угощался и вполуха слушал ярлов, несколько раз бросил на тебя взгляд. Потом спросил что-то у сидевших рядом, но те пожали плечами. Тогда он сам подходит к тебе и спрашивает:       — Откуда ты? Будто впервые вижу…       Глаза цвета исцарапанного мокрого льда блестят любопытством.       — Я Гейра, дочь Гудмунда Секиры, из фьорда, что севернее отсюда, — отвечаешь ты с необычайным волнением.       — Ну здравствуй, Гейра. Неужели прибыла одна?       — Мои родители уже пожилые, а братья на время покинули дом. Поэтому на пир прислали только меня.       — И сколько у тебя братьев?       — Четверо.       — Ясно, значит, ты привыкла к шумному застолью. Все взрослые? Приведёшь мне четверых воинов для похода? — он озорно глядит поверх рога, к которому снова приложился.       — Почтут за честь, если ты возьмёшь их. Для этого я и явилась. Самой услышать из твоих уст о новых землях, чтобы рассказать им.       — Слышишь, Сигурд? — говорит он кому-то. — Люди охотно соглашаются. Раздумывать не о чем, скоро присоединятся и остальные.       Он снова обращается к тебе, хитро щурясь:       — А как же мы поплывём без парусов, а? Гейра Гудмунсдоттир? Плотники сделают корабли, но они не умеют ни ткать, ни шить.       — Драккаров отправится столько, что можешь садиться прясть прямо сейчас, — хохотнул приспешник Рагнара.       Однако тот отозвался со всей серьёзностью:       — Да. Если сейчас каждый из нас не возьмётся за дело, мы рискуем и дальше отдавать сыновей в чужие страны за мешки зерна. А не хотите — собирайте запасы, шейте тёплые одеяла, куйте мечи. Нет чести умереть под закопчённой крышей.       В полумраке всё выглядит иным, чем днём. Мёд уже забрал тебя в путешествие и кажется, что вокруг не люди, а боги или древние герои. Один из них велит сесть ближе, выбирает тебе лучшие куски вепревины и хлеба.       Соль и ветер тронули щёки Рагнара, оставив алые ожоги. Викинги пытаются увлечь его разговорами, но ты замечаешь как его подвижное лицо каменеет — он устал. От кораблей, от трудных решений и приспешников, с которыми слишком долго был плечом к плечу. С тобой же он шутит о рыбах и выглядит счастливым. С тобой он всей душой дома, а не у чужих берегов.       Вдруг Рагнара зовёт годи и отводит в сторону. Их беседа затягивается, ты решаешь выйти на улицу и подышать ночным воздухом.       С неба блещут пушистые звёзды, а далеко за скалой ворчит ненасытная тёмная толща моря. Селение опустело — все пришли пировать в длинный дом и кажется, что беспокойный островок жизни со всех сторон обнимает бескрайняя пустошь. Весь мир, вся природа воюет с человеком, и человек в этой битве один.       Ты кутаешься в плащ и хочешь вернуться назад, к огню, но на пороге сталкиваешься с Рагнаром. Неужели пошёл искать?       Он берёт тебя за плечи и молча, с тоской вглядывается. Затем говорит:       — Смотрю на тебя и вижу все наши фьорды. Все наши кланы и города. Такие славные и такие… — он с досадой вздыхает, — Глупо, когда героев точит бескормица.       Он медленно, что ты успела отстраниться, склоняет голову к плечу и осторожно целует. Кажется, совсем по-родственному, если бы не в губы. Удивляется, что ты не оттолкнула его и говорит ещё:       — Там столько мёда, что с утра мы не вспомним об этом.       Теперь уже ты его целуешь. Кожа Рагнара вся пахнет металлом — тяжёлый, но приятный запах, дарящий чувство защиты. Ты пытаешься отстраниться — он не даёт и заставляет тебя смущённо смеяться.       Когда вы пройдёте обратно в двери длинного дома, ваши руки расцепятся только в самый последний момент. Но предосторожность напрасна: все, действительно, ничего не вспомнят с утра.