Глава 1. Побег

— Нам нужно расстаться. Мне нужно закончить дела здесь. Мало кого волнует моё присутствие, значит и до отсутствия дела не будет. Однако, расставить все точки не помешает. Может, кому-то будет не всё равно, не хочу показаться эгоисткой. — Я знаю, милая. Конечно, он знает. Мы оба это знаем. — Ты так и не смогла полюбить меня. Я должен был предложить первым, — вздыхая, он отводит взгляд, словно пытается сдержать недосказанность. — Потому что тебя это мучает? Или это самоуважение? — С надеждой на его понимание, я пытаюсь смягчить ситуацию. — Я люблю другую. Ничего. Абсолютно ни одной эмоции ни на лице, ни в душе. Я должна чувствовать себя преданной, замененной? Скорее он. Быть может, это месть? — Думаю, ты имеешь на это право. — Я надеюсь, ты не расценишь это как измену. Она даже не знает о моих чувствах, я всегда был верен тебе, — он резко обрывает своё оправдание, — и любил. — Ты уверен, что это была любовь? Что можно изменить собственным чувствам? — Не отводя взгляда, я задаю последний вопрос. — Я не знаю. Может, я просто устал от невзаимности и ложных надежд и решил дать себе шанс любить и быть любимым, — рассуждает он с извиняющимся взглядом. — Прости за всё, Саш. Ты достоин лучшего, — Не самое лучшее прощание после измены, но виноватой пока себя чувствую только я. — Спасибо тебе. Может, ещё как нибудь увидимся, — он тянет руки, заключив меня в объятия. Последние и самые искренние за эти два года. Мы редко ссорились. Сначала мне казалось, что моя боязнь конфликтов сдерживала его довольно вспыльчивый характер, но со временем я пришла к выводу, что просто от него ничего не требую и не прошу, потому что не люблю. Вот так, просто не люблю и всё, и мне ничего особенного от него не нужно. Я просто хотела, чтобы кто-то хоть изредка был рядом и хорошо относился ко мне, и получала это, стараясь отдавать что-то взамен, насколько это возможно, но его проницательность считывала мою неискренность, тут же порождая всплески недовольства. Это даже конфликтами назвать нельзя — один высказывается, вторая молчит и гладит его волосы, в попытке заглушить в себе голос совести от боли, причиняемому другому человеку, чтобы позже корить себя за это. Думаю, я рада, что он нашёл себе подходящему ему человека. Вообще, я представляю себе, как выглядит настоящая любовь. Это как в книгах, где люди готовы пойти под гильотину ради друг друга, пожертвовать всем и всё в таком роде. Оттого я и не читаю подобные произведения, мне всегда кажется, что я просто неспособна полюбить так. Горячо и безусловно. Некоторые люди просто не созданы для любви. Из романов я могу читать только классическую литературу, где любовь другая, и люди другие. Многие говорят, что никак мы не изменились, и люди всё так же способны в юном возрасте влюбится с первой секунды и терзать себя ради предмета воздыхания. Может, они и правы, но я предпочитаю просто закрывать глаза на это, или отрицать. Так легче. Этот этап взросления — осознание, что ты не такой уж и хороший человек, самый противный. Легко осуждать других и говорить, что ты бы никогда так не поступил, легко осуждать глупых взрослых, которые ничего не понимают. Сложно принять в себе эти недостатки, взявшиеся из неоткуда. Порой задаёшь себе вопрос: «С каких пор я стала такой? Упрямой, настойчивой, притворной. Что случилось?», а ответ так и не находится. Я каждый раз даю себе время, чтобы с этим разобраться, но оно так и не наступает, а гниль внутри растёт, словно в геометрической прогрессии. А может, я всё ещё подросток, который преувеличивает каждую мелочь до размеров вселенной, не осознавая её масштабов и собственную незначительность в её пределах. Гиперболизировать — не моё любимое занятие, я не сильно придаю значение событиям, происходящим вокруг. Вечно откладывая грусть на потом, запускается механизм автоматического стирания эмоций, прожитых в ситуации, обесценивая произошедшее, заставляя принимать его как данность. Как опыт. Можно просто сделать вывод и идти дальше, проанализировав своё и чужое поведение, но не эмоции. На это нужны внутренние ресурсы, но они растрачены давно, а пополнить их неясно как. Однако вопросы, тревожащие перманентно, бьющиеся пульсацией в голове, словно кричат: «Тебе нужен ответ! Ты не можешь идти дальше, пока не узнаешь.», действительно тревожат. Но и их я научилась задвигать на задний план. Это как окклюменционные стены в Гарри Поттере. Только вот даже они способны сломаться. Под давлением недосказанности с собой. Первый пункт плана завершён. Все осталось позади, моментально превратившись в призрака прошлого, ослабив хват на шее удавкой чувства вины. *** — Всё же, платье у меня шикарное! Ты посмотри, как обтягивает, может, он наконец обратит на меня внимание? — Восторженно показывает мне в очередной раз фотографию Кристина. — Да, замечательное платье, — не поднимая глаз со страниц учебника, я честно отвечаю подруге. Кристина, моя единственная близкая подруга. Так я её называю, потому что мы проводим с ней времени вместе больше, чем я общаюсь с другими знакомыми. Уверенна, она не считает меня близкой, но наше общение её явно не напрягает. — Оторвись ты от своей химии, взгляни. Ну что за шикарный цвет! Алый атлас, маме точно понравится! — Да, это правда очень красиво. Вы уже купили? — переводя взгляд всего на пару секунд, я пытаюсь проявить инициативу в разговоре, чтобы ей не стало скучно сидеть со мной. — Нет, сегодня забираем из ателье. А как у тебя дела с платьем обстоят? Ого. Она спросила у меня что-то обо мне? Вселенная схлопнулась? Нет, я не злая, это скорее по-доброму. Меня не задевает её не всегда здоровый эгоизм и поверхностный интерес ко мне как к собеседнику, главное, что она у меня есть. А какая, уже не так важно. Не стану же я менять человека под себя, особенно если он мне приятен? — Купила на прошлой неделе. Лене, вроде, понравилось, а папа ещё не видел, — ложь так легко срывается с губ, сложно я этим часто промышляю. На самом деле, я хочу верить, что это не так. Сложно отследить норму вранья, когда ты привык всегда быть честным человеком, а сравнивать с другими не получится. Как же я пойму, как часто они врут, если правду от лжи, порой, отличить почти невозможно. Может, дело в наивности? Во всяком случае, ей не нужно знать о моих проблемах. Сама разберусь, зачем человеку голову этим забивать, своих, вероятно, хватает. — А пошли завтра к тебе, примерим платья? А потом может пойти в магазин косметики, мне нужна новая палетка, я решила, что сама буду краситься на выпускной, — с привычным ей энтузиазмом предлагает подруга. — Отличная идея, — воодушевлённый ответ не заставил себя ждать. Его сменяет стеснительность от последующего вопроса, — я могу тебя о кое-чём попросить? — Да, конечно. Я думаю, ты должна перестать спрашивать это каждый раз, — с доброй насмешкой отвечает Кристина. — Ты можешь меня накрасить? Просто, это ведь и твой выпускной, вряд ли у тебя будет желание утром возиться ещё и со мной. Я не смогу довериться ни одному визажисту, ты лучше всех в этом. Наверняка, все окошки уже и заняты, я могу доплатить сверху, сколько нужно, — быстро, словно оправдываясь, с большой надеждой спрашиваю я. — Ты что, какие деньги? Мне очень лестно, что ты так оцениваешь мои способности. Приходи ко мне пораньше, я накрашу тебя первой, только покажи референс заранее, чтобы я знала, какие цвета тебе будут нужны, — со смущением от комплимента отвечает она. — Спасибо, ты просто чудо! Я могу хоть на чай тебе что-то оставить? Любой труд должен быть оплачен, — настаиваю, но не напираю я. — Ты как обычно. Все, что я хочу увидеть взамен — это твоё сияющее от улыбки лицо на всех фотографиях, зная, что я внесла небольшой вклад в твой, я уже уверенна, превосходный образ. — Я уже говорила, что ты чудо? — За последнюю неделю больше раз, чем за все три года, — нежно завершает диалог Кристина. Она правда чудо. Иногда требовательное, но такое милое чудо. Я сама кажусь себе щедрым человеком, но она обгоняет меня в этом. Не дай боже мне воспользоваться этой добротой в плохом умысле, я себе этого не прощу. С ней мы знакомы почти с самого моего переезда. Когда нас посадили за одну парту в начале девятого класса, мы неожиданно обнаружили, что ещё и соседки. Сначала общение шло туго, у нас очень разные интересы. Но в одном мы точно сходились: Я много учусь и всегда делаю домашку, а она учит только то, что ей интересно, списывая у меня перед уроками. И это совершенно не беспокоит. Если другим жаль отдавать свои труды, видя, как они просто ничего не делают и не стремятся узнать, Кристина хотя бы это ценит. И я её ценю, но знаю, что не сделаю слишком больно, если уйду из её жизни. У неё то я не единственная такая, и это успокаивает. В последнюю неделю я неосознанно стала более приветливой и доброжелательной по отношению к окружающим. Может, это моя точка? Или… Я просто хочу чтобы после меня было чисто?