Часть 1

У неё нет веснушек. В остальном девушка перед ним — вылитая Хельга: её синие глаза и улыбку он узнал бы и во сне. В этой жизни она чистокровная. Забавно: Хаффлпафф, так отчаянно скрывавшая свой статус грязнокровки в прошлом, теперь принадлежит к одному из самых известных аристократических родов. В остальном она не изменилась: та же наивность, тот же смех, тот же голос… и всё та же совершенная доброта. Ханна Эйвери — так её зовут в этой жизни. Имя Хельга ему нравится куда больше, но это, впрочем, не проблема. Как и уговорить её присоединиться — он знает эту девушку, знает, что она предназначена ему и что ради любви способна на всё. Проблема в другом: сам Салазар Слизерин не готов. Точно не ради любви. Но жить спокойно, зная, что Хельга — его Хельга — целует кого-то другого, живёт с кем-то другим и, возможно, даже любит… он не мог. Ни в прошлой жизни, ни в этой такого он не позволит. — Здравствуй, — он подходит в своей манере — тихо и незаметно, отчего хрупкие плечи девушки вздрагивают. Сколько ей? Шестнадцать? — Простите… мы знакомы? — Хельга щурится, вглядываясь в лицо собеседника. Салазар отмечает: её мимика совершенно не изменилась. — Не в этой жизни. Она неловко улыбается, поправляет волосы и отсаживается подальше. — Ты ведь Том, староста Слизерина? — кивает на значок. — Обычно ты не такой разговорчивый. Мало кто знает тебя как друга. — Люди переоценивают дружбу, Ханна, — он склоняет голову набок, задерживая взгляд на её губах. — Привязанность… это слабость.

***

— Люди переоценивают дружбу, Хельга, — он склоняет голову набок, глядя в её голубые глаза. — Привязанность — это слабость. — Чувства делают нас сильнее, глупый, — Хаффлпафф улыбается, заправляя локон за ухо. — Придёт время, и ты вспомнишь о моих словах.

***

— Что ж, у нас разное мнение на этот счёт, — Ханна захлопывает книгу и поднимается, но он прерывает её: — По-прежнему считаешь, что чувства делают нас сильнее, Хаффлпафф? — она застывает на месте, а Том продолжает: — Ты по-прежнему наивна, как ребёнок. Она оборачивается, поправляет съехавший жёлтый галстук и хмурится. — Эйвери. Моя фамилия Эйвери. — В этой жизни, — усмехается он. — В прошлой ты была знаменитой волшебницей, Хельга Хаффлпафф.

***

Библиотека пуста, и его голос отдаётся эхом. — Ты — самый вредный маг, которого я знаю, Салазар Слизерин! — она смеётся, а он подхватывает её на руки и прижимает к себе. Словно влюблённый мальчишка. Хельга продолжает смеяться, пока он не накрывает её губы своими. — О, Хаффлпафф, ты безнадёжна, — улыбается он, касаясь своим носом — её. — Ты хотел сказать: безнадёжно влюблена в самого вредного мага вселенной? — она улыбается. — Да?

***

— Мне лучше уйти, — всё ещё хмурясь, Ханна разворачивается. В этот момент он неожиданно и ловко хватает её за руку. — Ты по-прежнему упряма, — он поднимается, подходит ближе — так, чтобы она чувствовала его дыхание. — И тебя по-прежнему легко напугать. Она же, наоборот, почти не дышит, глядя в чёрные, безжизненные глаза. И делает жалкую попытку вырваться. — Отпусти, или… — Или что, Ханна? — он приближается к её уху, обжигая дыханием, отчего ей становится не по себе. Никого вокруг. Совершенно никого. — Что тебе надо? — но вместо того, чтобы испугаться и замолчать, она гордо вздёргивает подбородок и поджимает губы. Он лишь усмехается, узнавая свою Хельгу и убеждаясь, что не ошибся в выборе. — Ты удивишься, но в прошлой жизни мы были больше, чем друзья, — он наконец отпускает её руку и делает шаг назад. Впрочем, он не умеет ошибаться.

***

Он смотрит, как она смеётся, и не перестаёт удивляться растущему теплу в груди. Она — его личный лучик солнца в подземельях, не дающий пропасть, потеряться во тьме лабиринтов. И он влюблён в неё. Салазар Слизерин — великий и могущественный волшебник — влюблён в простую магичку. Так бы звучали заголовки в газетах? Они не знали, что Хельга Хаффлпафф совершенно необычная. Более того — столь особенную девушку он не встречал за все свои многочисленные жизни, при этом был уверен: у неё жизнь первая. Она была столь наивна, столь чиста, что притягивала совершенно противоположного ей Слизерина. — У тебя доброе сердце, — сказала она как-то, лёжа на его груди, а он лишь подумал, как же сильно эта голубоглазая девушка ошибается.

***

— Я не верю тебе! — она резко одёргивает руку и делает шаг назад, не вызывая и тени эмоции на его лице. — Убирайся! Она повышает голос.

***

— Ты чёртова лгунья! — он кричит. В её глазах — слёзы, на шее — медальон Слизеринов. Как он мог подарить его грязнокровке? Как раньше не заметил, что она грязная? — Салазар… — она пытается коснуться его руки, но мужчина резко её одёргивает. Качает головой. Его глаза искрятся ненавистью. Злостью. Предательством. — Не прикасайся ко мне, грязнокровка, — шипит он, а затем прикрывает глаза. — Убирайся! Убирайся вон! Теперь все пазлы складываются. Гриффиндор, Рейвенкло так отчаянно защищали грязную кровь, потому что знали правду. Знали, что Хаффлпафф — чёртова грязнокровка. Хуже маггла. Ниже домовика. И они не сказали ни слова. Никто из них.

***

— Что ж, Ханна Эйвери, — он сцепляет руки за спиной, — ты не оставляешь мне выбора. Прежде чем она успевает понять, удивиться, испугаться или закричать, он усыпляет её невербально, а затем мягко ловит её тело… Спящая, она кажется такой невинной, такой родной, а её волосы, как и тысячи лет назад, пахнут одуванчиками.