Часть 2

Открыла глаза. Тихо, пахнет сыростью, и от холода сводит конечности. Голова ужасно трещит. Ханна оглядывается — место ей незнакомо. Пещера? Канализация? Грот? А он стоит к ней спиной, словно всё в порядке вещей. Том Реддл. Девушка ежится. Этот слизеринец кажется ей странным. Не забавно странным, не милым, а жутким. И она совершенно не знает, что творится у него в голове. — Не бойся, — вдруг произносит Том, и его голос отдаётся эхом, — я не наврежу. По крайней мере, тебе. Ханна приподнимается на локтях, всё ещё ощущая жуткую слабость. Том даже не поворачивается к ней, пока она отчаянно старается нащупать палочку. — Что это за место? — слабым голосом спрашивает она, буравя взглядом его спину. — Тайная комната Слизерина, — только теперь он медленно оборачивается к ней. — То есть моя. Ханна сжимает губы: ей страшно. Но ещё больше её прожигает непонятное… предвкушение? — Ты его наследник, — тихо шепчет хаффлпаффка. Том пронзительно смотрит на неё, изучая взглядом. Иногда кажется, даже им он может убить. — И да, и нет, — он произносит, словно взвешивая каждое слово. — В прошлой жизни я был Слизерином. — А я — Хельга Хаффлпафф, — не сдержав иронии, она прикрывает глаза и потирает переносицу. Всё это — сплошная несуразица, по её мнению. Ханна лишь знает, что нужно поскорее сбежать. А для этого нужно найти… — Не это ищешь? — без тени улыбки Реддл демонстративно вынимает палочку из кармана мантии. Палочку, сделанную из груши и волоса фестрала. Палочку Ханны. Внутри неё всё сжимается. Нет. Она в ловушке у какого-то маньяка, безоружна и совершенно бессильна… — Ты снова боишься, Ханна, — впервые на его лице проскальзывает жалкая тень улыбки. — Я не сделаю тебе больно, как бы ни хотел. Ханна вглядывается в его лицо. Острые скулы, плотно сжатые губы, тёмные, пронизывающие глаза — и всё это без капли мимики. Она не может прочитать его, не может понять, говорит слизеринец правду или лжёт. И это убивает её. — Тогда отпусти меня, — выдыхает она, с трудом поднимаясь. Голова всё ещё идёт кругом. Он смотрит на неё в упор. Думает, какая же она всё-таки глупая; о том, как сильно хочет впиться в её алые губы, вдыхать аромат её тела, зарываться носом в волосы… Он хочет, чтобы она снова смотрела на него своими небесными глазами с преданной любовью, а не страхом. Он мечтает, чтобы она вспомнила его. — Назови одну причину, — он подходит так близко, что вот-вот услышит её учащённое сердцебиение, — почему я должен тебя отпустить.

***

— Назови одну причину, почему я должен тебя отпустить. Салазар крепко держит её за талию, прижимая к себе спиной и касаясь губами её шеи. Его дыхание щекочет кожу Хельги, и та заливисто смеётся, пытаясь вывернуться из-под его рук. — У меня занятие у первокурсников, Сал! — она поворачивает голову и нежно целует его в щёку. — Я скоро вернусь. Но Слизерину не хочется её отпускать. Он не хочет, чтобы на неё смотрели другие. Не хочет, чтобы они желали её. Он хочет, чтобы она была только его. — Скажешь, что тебя украл злой дракон, — он едва улыбается и в следующий миг подхватывает её на руки. Так он вёл себя только наедине с Хельгой Хаффлпафф — только она видела эту его сторону, слишком слабую, как казалось самому Салазару, сторону.

***

Ханна почти не дышит, когда он смотрит прямо ей в глаза, и не понимает, почему его взгляд такой пронизывающий. Он будто заглядывает прямо в душу, и от этого хочется убежать, спрятаться, чтобы больше никогда не встречаться с Томом Реддлом. В одну секунду для Ханны это становится невыносимым. Она резко срывается с места, даже понимая, что бежать особо некуда. Ни входа, ни выхода нет, зато отчаянное желание не видеть Тома переполняет её. Она даже думает, что сбежать получится. Наивная Ханна… В следующий же момент Реддл ловит её за плечо и притягивает к себе, другой рукой обхватывая за талию. Ханна испуганно замирает, вдруг оказавшись прижатой к Реддлу спиной. По её телу пробегают мурашки, а в голове всё крутится одна мысль: «Почему я?». Когда она пытается сопротивляться, Том с силой сжимает её кисть и думает, с долей лести, что в прошлой жизни Хельга была не такой отчаянной. — Ты вспомнишь, Хельга, — шепчет он ей на ухо, обжигая дыханием кожу, — хочешь этого или нет. Он проводит рукой по её пшеничным волосам, перебирает пряди, вдыхая незабываемый аромат. Одуванчики. Она всегда ими пахнет.

***

— Предначертаны судьбой? — Хаффлпафф поворачивается, утыкаясь лицом ему в грудь. — Это… это звучит красиво. Они вместе лежат на кровати в его комнате, обставленной слишком по-слизерински — везде зелёные тона и серебро. Салазар задумчиво смотрит в глаза Хельги, проводит пальцем по её губам. Почему спустя три года желание касаться их не угасает? — Это легенда, — тихо объясняет он, словно ребёнку. — Предназначенные друг другу будут находить друг друга в каждой из жизней. Она улыбается. Улыбкой, от которой у него внутри всё тает. — В этой жизни я нашла тебя, — и смеётся, следом мягко целуя его в щёку.

***

— Прошу, мне больно, — её глаза наполнены слезами. Она не понимает, что ему тоже больно. Больно смотреть на её боль. Но другого выхода нет. Поэтому он прижимает её ослабленное тело к себе, вновь приставляет палочку к шее и произносит чёртово заклинание. Нужно добраться до воспоминаний.

***

— Я люблю тебя, Хельга Хаффлпафф, — он медленно опускается на одно колено, а сердце Хельги начинает биться с бешеной скоростью. Она с нежностью смотрит на него, уже понимая, что услышит следом. — Окажешь ли ты мне честь стать моей? — Женой? — уточняет Хельга, не скрывая улыбки. Салазар медленно кивает и надевает ей на палец кольцо, не дожидаясь ответа.

***

По её щекам льются слёзы, она уже почти не стоит, обмякнув в его руках. Но Тому плевать — Хельга всё ещё не вспомнила. — Ты сильнее, чем я думал, — он мягко целует её в висок, а Ханна пытается отвернуться, тратя последние силы на жалкое сопротивление. Ну что за хаффлпаффский дух. — Хочу домой, — произносит она так тихо, что это почти невозможно расслышать. Но только не Реддлу. — Ты уже дома, — так же тихо отвечает он и вновь приставляет палочку к её шее.