Часть 6

Несмотря на всё, она счастлива. Ни к кому больше — ни Хельга, ни Ханна — не испытывает больше чувств, чем к Салазару. Его любовь можно назвать токсичной. Но она по-прежнему остаётся любовью. — Том, я на минуту. — Вечер уже подходит к концу. Взгляд Ханны, хоть и утомлённый, светится счастьем. Реддл нехотя отпускает её руку. Он не хочет отпускать её ни на секунду. Наверное, в глубине души боится, что она сбежит. Вырвется. Возненавидит его. Ханна выходит в коридор, широко улыбаясь. Надежда, что Салазар избавится от своих убеждений, греет ей сердце. И она совершенно не ожидает столкнуться с запыхавшимся Марком. Даже не сразу видит застывший в его глазах ужас. — Марк! Ты же должен… — она собирается его обнять, но он резко отдаляется и качает головой. — Эй, ты чего?.. Он нервно сглатывает. — Где Том? — твёрдо спрашивает, и его голос срывается. — Ханна, где он? Она взволнованно смотрит на Марка и указывает на дверь позади себя. — В кабинете. Я вышла в… Боль. Марк резко впечатывает её в стену, и Ханна ударяется затылком. На секунду в глазах темнеет, она пошатывается. Но Марк крепко держит её за горло. — Как давно ты с ним заодно? — рычит он. А она испуганно вжимается в стену, стараясь сделать вдох. — Отвечай! — О чём т-ты, Марк?.. — она хрипит, воздуха не хватает. А в его глазах лишь больше безумия. — Хватит. Мне. Лгать! — кричит он, пугая её ещё больше. Ханна никогда не видела Марка таким. И не думала, что увидит. — Ханна! — голос Тома звучит из коридора. Она собирается окликнуть его, но Марк резко зажимает ей рот. Шаги отдаляются. — Отлично. Он будет искать тебя, — лихорадочно произносит Марк, немного ослабляя хватку, и резко вынимает из кармана Ханны палочку, отбрасывая её в сторону. — А мы прогуляемся.

***

В зал забегает ребёнок. Ему года три, и он до безумия похож на Салазара — она сразу замечает его чёрные волосы, такие же тёмные глаза, бледную кожу. Его маленькая копия. — Ма-ма! — малыш тут же кидается к Хельге и обнимает её за лодыжку. Она смущённо улыбается и аккуратно поднимает мальчика на руки. — Она не твоя мама, — резко отрезает высокая и худая женщина, входящая следом. — Ты невыносимо глуп, Чарльз. Хельга гладит малыша по голове, и тот восторженно смотрит на неё. Его взгляд не такой пристальный, колючий, как у Салазара, но она знает, что это временно. Он воспитает наследника как следует. И тот станет точной копией отца. — Вы, должно быть, Селестия, жена Салазара? — Хельга почтительно склоняет голову. — Рада знакомству. Женщина окидывает Хаффлпафф презрительным взглядом и фыркает. — А ты Хельга — грязнокровка, о которой никак не забудет мой муж? Не могу разделить радости. Селестия проходит мимо смущённой хозяйки поместья и оглядывает бальный зал. По её мнению, он слишком маггловский. — Если желаешь — я попрошу вынести напитки, — Хельга старается не показывать разочарования при ребёнке и ласково треплет того по голове. — У нас прекрасный эль. — Нельзя, я в положении, — без каких-либо эмоций бросает Селестия, указывая на едва проглядывающий живот. — Ты знала, что он назвал нашу первую дочь Хельгой? Впервые видела его расстроенным, когда она умерла, не успев дожить до трёх. Драконья оспа — страшный недуг… В горле встаёт ком. Хаффлпафф не хотела этого слышать. Тем более сейчас. — Селестия, я… — она спонтанно опускает Чарльза на пол, быстро ему улыбнувшись, и разворачивается. — Я отойду на минуту. Но не успевает дойти до двери, как её окликают. — Он ведь предначертан тебе, да? — сухо спрашивает Селестия. Хельга замирает, что-то в груди неприятно тянет. Она прикрывает глаза, предчувствуя неприятный разговор. — Отец уговаривал его отказаться от судьбы, от тебя, — Селестия вздыхает, проводя рукой по тёмным волосам. — А Салазар сказал, что никогда этого не сделает. Хельга сглатывает, переступая с ноги на ногу. Почему при упоминании Слизерина в груди разрастается тепло? — А ты?.. Селестия поднимает гордый взгляд. Только сейчас в нём гораздо больше отчаяния. — А я лишь потом узнала, что, отказавшись от предназначенного судьбой, вы оба больше не перерождаетесь. И после смерти попадёте в забвение. Её дыхание перехватывает. Сначала Хельга даже не верит словам. — Но почему… — сглатывает и разворачивается к Селестии. — Почему Салазар не рассказывал мне это? Сначала та молчит. А затем её голос звучит громче обычного. — Думаешь, он хочет, чтобы ты знала? — уголки её губ ползут вверх. — Он никогда не даст тебе исчезнуть. Отчасти из-за того, что любит… — Селестия делает шаг к ней, — а отчасти из-за того, что боится смерти.

***

Она больше растеряна, чем испугана. Больше боится за друга, чем за себя. Как всегда. Марк резко толкает её к краю Астрономической башни, ветер тут же с силой бьёт ей в лицо, треплет волосы. Но она не обращает внимания. Только с болью смотрит на друга. — Марк, что происходит?.. — тихо спрашивает она. Он безумным взглядом смотрит на неё и медленно, дрожащей рукой направляет на Ханну палочку. — Я прочитал его дневник, — надрывно произносит он. — Я знаю всю правду. Но ей всё ещё непонятно, о чём речь. Она едва делает шаг к нему. — Не подходи! — Марк срывается на крик. — У тебя тоже он есть, да? Сколько людей ты убила, Ханна? Она с ужасом смотрит на него и качает головой. — Я никого н-не… — запинается. — Почему ты так говоришь?.. — Том всё записывал. И крестраж тоже, — вздрагивает он, упоминая это. И внутри Ханны всё переворачивается. Она не хочет верить в это. Не может. — Крестраж?.. — её голос дрожит. Неправда. Это не может быть правдой. — Опусти палочку, Диксон, — вдруг злобно рычит знакомый голос. Том, как обычно, появляется незаметно. И, как обычно, не вовремя. Она поворачивает голову и смотрит на него. С недоверием. Ожидая, что он сейчас скажет, что всё это неправда. Ложь. — Сделаешь ещё шаг, и она полетит вниз, — спутанно говорит Марк. Ханна не слышит его слов. В её голове крутится одно: крестраж. — Том, — её губы дрожат. — Скажи, что это неправда. Прошу тебя. Скажи, что ты не убийца. Ответ она видит в его глазах ещё до того, как он что-либо произносит. И это становится последней каплей. Впервые ей в груди так больно. Ханна сжимается от этой боли, и из её глаз хлынут слёзы. Она снова доверилась. И снова обожглась. — Ханна… — Марк растерянно хлопает глазами. Его рука медленно опускается. — Так ты не знала, что… Том пристально смотрит на него, во всех красках представляя его долгую, мучительную смерть. Но он не может сделать это на глазах Ханны. — Что я не знаю, Том? — она говорит громко, стараясь перекричать ветер. — Что ты убил человека? — Ханна, выслушай меня, — Том пытается достучаться до неё, но бесполезно. Она уже ничего не слышит. Или не хочет слышать. — Что это? Дневник? Твой кулон? — слёзы градом скатываются по щекам, и ничто не способно заглушить ту боль внутри неё. Марк замирает, и Том одним взглядом приказывает ему молчать. Но он не повинуется. И говорит то, что она никогда не должна была узнать. — Крестраж — ты, Ханна.

***

Том подхватывает тело Ханны и берёт на руки, направляясь в сторону женского туалета. У него совсем немного времени, пока она очнётся. Он давно на это решился. Долго обдумывал, предполагал и, наконец, принялся к действиям. В Тайной комнате ему комфортно. Здесь нет лишних ушей, глаз. Лишь он и его мысли. Ужасающие мысли. Он аккуратно кладёт её на пол и достаёт палочку. В углу сидит другая девушка, связанная. Не такая красивая, как его Хельга: конопатая, невысокая, с каштановыми волосами и маленькими губами. А ещё она вечно всего боится. Полная противоположность Хельги — так даже проще. Он заносит над ней палочку и произносит без капли сожаления: — Ты правда поверила, что я могу влюбиться в сквиба? Последнее, что увидит девушка, — зелёный луч. Её тело даже не станут искать. Том улыбается. Он превратил свою главную слабость в силу.

***

В одну секунду мир словно теряет краски. Всё пропадает для неё: голоса, шум, ветер. Она уже не плачет. Нет даже слёз. Том делает шаг, и резко осознавший, что происходит, Марк преграждает ему путь. — Не подходи к ней! Это стало последней каплей. Никто не смеет преграждать ему путь, тем более жалкий грязнокровка. Зелёный луч проносится так быстро, что ни Ханна, ни застывший с выражением ужаса на лице Марк ничего не успевают понять. Марк и не поймёт. Его тело с глухим стуком падает у ног Тома, крепко сжимающего в руке палочку. — Идём домой, Хельга, — он переступает через тело и приближается к ней. Но едва не впечатывается в невидимую стену прямо между ними. Это злит его ещё больше. — Ты же понимаешь, что для меня это не преграда, — быстро говорит, желая покончить с её капризами как можно скорее. — Как ты сделала этот чёртов барьер без палочки? Сейчас Ханна не плачет. Не злится. Не кричит. Она стоит на краю башни, и её волосы развеваются на ветру. А на лице невыносимая печаль. — Ты забываешь, что я тоже основатель, Салазар, — она не обращает внимания на его гнев. Марк мёртв. Это всё, что она понимает. Том пытается разбить барьер чарами, но заклинания лишь отскакивают от него. Его это тоже раздражает. Он знал, что Хельга сильная волшебница. Но никогда не считал её сильнее себя. — Хаффлпафф, когда я его разобью… — Я люблю тебя, Салазар, — она перебивает. — И сегодня я поняла, что прощу тебе всё. Рано или поздно я бы простила даже… — сглатывает, ощущая, как в горле встаёт ком. Бездыханное тело Марка она видит даже с закрытыми глазами. В этот момент Том впервые ощущает странное тянущее чувство внутри, и оно ему неприятно. Страх. Впервые в жизни он его испытывает. — Поговорим внизу, Ханна, — он вновь пытается пробить барьер, и вновь ничего не выходит. Его это не останавливает. — Ты никогда не любил меня. Ты любил мою любовь, — всхлипывает она, быстро качая головой. — Я устала, Том. Я больше не хочу чувствовать эту боль. Не хочу жить с ней. Он продолжает пробивать барьер, который медленно трескается. Остаётся совсем немного. — Я сделаю всё, Ханна! Только стой на месте! — кричит он со смесью страха и злости. Но тщетно. Она решается ещё до того, как он успевает что-то исправить. — Ты уже сделал. Я твоя. Твоя невеста, твоя любовь, твой крестраж… — Не смей этого делать, Ханна! — рычит он, уже почти пробив стену между ними. — Я люблю тебя, — шепчет она. — И поэтому отказываюсь от предначертанного судьбой. Весь мир замирает вместе с ней, внимая её словам. Она раскидывает руки в стороны и делает шаг назад, в пустоту. — Ханна! — Том из последних сил пробивает барьер и, ни о чём не думая, кидается за ней следом. Воздух подхватывает его. Он пытается догнать хаффлпаффку в полёте, защитить её, спасти… А на её лице полное умиротворение. Свобода. И всё та же искренняя, преданная любовь. Том отчаянно хочет её догнать. Он тратит все силы, ускоряясь, и почти дотягивается до неё рукой, почти ловит…

…но словно сама судьба уводит их друг от друга.

В следующую секунду Ханна Эйвери падает наземь.

***

Из-за красного платья не видно крови. Она выглядит умиротворённой: пухлые губы слегка приоткрыты, и он всё ожидает, что Ханна растянет их в своей неповторимой улыбке. Он прижимает её, такую тёплую, такую родную, к себе, и не может поверить, что его Хельги больше нет. Она спит. Она словно спит. А он впервые испытывает дикую боль в груди. Впервые в его глазах стоят слёзы. Том действительно чувствует, что часть его души умерла. Но не понимает, что крестраж здесь совершенно ни при чём. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, — нежным движением убирает локон волос с её лица и вновь прижимает её, словно безвольную куклу, к себе. Но она больше не ответит ему взаимностью. Ни в одной из жизней. — Теперь ты никогда не будешь моей.