Часть 5

— Том! — она бежит по коридору, зная, что он должен быть где-то на этаже, проводить обход. — Том! Но никого. Ночь. Тишина. И странное шипение в трубе. Она резко оборачивается, почувствовав на себе чей-то взгляд. Чувствует, как быстро бьётся сердце. — Кто здесь?.. — во рту пересыхает, Ханна касается рукоятки палочки. В эту секунду прямо перед ней выползает огромный змей, она с ужасом замирает… И тут кто-то закрывает ей глаза. — Не пересекайся с ним взглядом, — шепчет Том ей на ухо. А Ханна тяжело дышит. Теперь ей страшно даже шевелиться. — Это?.. — Василиск, — Том разворачивает её к себе, опуская руки. Но она всё ещё боится смотреть. — Он тебя не тронет. Хельга вжимается в стену, сердце выбивается из груди. Страшно так, что кружится голова.

***

Ни одно из заклинаний не берёт его. Даже самые сильные отскакивают от шкуры, не причиняя змее никакого вреда. Она не понимает, что делать. И она боится. До ужаса боится. Василиск резко набрасывается на неё. — Приятно наконец увидеть в твоих глазах страх, Хаффлпафф, — вдруг разносится голос. Она судорожно выдыхает, сползая по стенке вниз. На глазах выступают слёзы, которые она тщетно пытается скрыть. — Салазар… — тихо произносит она, закрыв лицо руками, и всхлипывает. Её только что едва не убили. Едва не убили. И она даже не кричит, не ругается, не злится. Ну что за глупость. Он тут же сокращает расстояние между ними и, хватая Хельгу за руку, притягивает к себе, заставляя подняться. Та плачет. — Он напал на тебя, потому что учуял грязную кровь, — с нотками раздражения отрезает Слизерин. А ей плевать. — У нас полно магглорождённых в Хогвартсе. — Она думает лишь о других. Всегда думает лишь о других. А он думает лишь о себе. Всегда думает лишь о себе. — Сочувствую им, — отрезает он, приближаясь к её губам. Он настолько безумно хочет их поцеловать, что злится, и отталкивает Хаффлпафф от себя. Она ударяется о стену, но стоит на ногах. Хоть и обессилена — всё равно стоит. — Раз ты так ненавидишь меня, — делает паузу, ведь знает, что это неправда, — то почему не откажешься от предназначенной судьбой? Почему не перестанешь мучить нас? Он поджимает губы. И никогда не скажет ей правды. — Убирайся, Хаффлпафф. Василиск больше не вернётся, за отпрысков магглов можешь не переживать.

***

Ханна качает головой и закрывает лицо руками. — Ты всё же оставил его тогда, — всхлипывает она. — Твои обещания, слова… всё ложь. По её щеке катится слеза. За последнюю неделю она плачет больше, чем за все пять лет в Хогвартсе. И причина её слёз стоит прямо перед ней. — Не ложь, Хельга, — он нетерпеливо прикрывает глаза, словно в десятый раз объясняет ребёнку элементарную вещь. — Всё, что я делаю, — для нас. — Это не «для нас», — она быстро качает головой и всхлипывает. — Это для тебя, Салазар! Ты был чёртовым эгоистом, им и остаёшься! Его злят её слова. Он резко хватает Ханну за плечо, приближаясь к её лицу. Но она всё ещё не боится. Никогда его не боится. — Не забывайся, — шипит он, — ты разговариваешь с… — Что ты мне сделаешь? Убьёшь? — она шмыгает носом. А он сжимает челюсть. — Есть вещи хуже смерти, Хаффлпафф, — до боли стискивает её руку. — Я люблю тебя, но у всего есть границы. Она опять плачет. Почему она всегда плачет? Её слёзы раздражают. — Я не боюсь тебя, — снова всхлипывает, глядя заплаканными голубыми глазами. И одёргивает руку, заставляя его отпустить её. Он злится. Чёрные брови сведены к переносице. — И это твоя слабость, Хельга. Тишина оглушает их. Ханна кладёт руку слизеринцу на грудь и ощущает, как сильно бьётся его сердце. — Ошибаешься, Том, — поднимает взгляд.

***

— У тебя такие опухшие глаза, будто ты всю ночь проплакала, — зевает Марк, потягиваясь. Профессор Слизнорт о чём-то оживлённо разговаривает с Дамблдором, не обращая внимания на болтающих студентов. — Я не выспалась, — пожимает плечами Ханна. — Сегодня было много нарушителей. Удивительно, как легко она врёт лучшему другу. Даже не запинается. — Том тебе совсем не помогал? — скрипит хаффлпаффец сквозь зубы. — Идиота кусок. Ханна поджимает губы, отрываясь от пергамента. — Не надо называть его так, — строго произносит она. И Марк отворачивается. — Да, ты права, — вздыхает он. — Я просто не могу поверить, вы так быстро… обручились. Это странно, прости. Она устало качает головой. Не ответить же, что он ужасно прав? В этой жизни они с Томом едва были знакомы. — Любовь с первого взгляда, — неуверенно отвечает она, неловко улыбаясь. И конечно, это не может не заметить Марк. — Ты что-то скрываешь, — шепчет он. — Если тебе некомфортно — можешь не рассказывать. Но я переживаю за тебя, Ханна. Он аккуратно накрывает её ладонь своей и ободряюще улыбается. Пытается снова и снова разжечь в ней огонь, который усиленно гасит Том. Защищает. Поддерживает. Любит без условий и отдачи. Для неё он словно ангел-хранитель, оберегающий от всего плохого вокруг. Но есть одна проблема: она влюблена в демона. — Сдаём работы, господа! — Ханна вздрагивает от громкого голоса Слизнорта и мгновенно отдёргивает руку. Она тут же оборачивается, ища глазами Тома. В её голове крутится лишь одно: лишь бы он не смотрел на них в этот момент. Лишь бы был занят. И её надежды разбиваются вдребезги, когда она пересекается с пристальным взглядом, проникающим в душу. Не злой, не гневный и не ненавистный. Но от этого лишь хуже. — Ханна, ты в порядке? Как-то побледнела, — Марк обеспокоенно трогает её лоб. Она мгновенно отворачивается, наперёд зная мысли Тома. Он нашёл её слабое место. «Не боишься, что я наврежу тебе, Ханна? А что насчёт твоего дружка?» Она судорожно хватает пергамент и быстрым шагом идёт к столу профессора. Зачем он нашёл её? Почему?.. — О, мисс Эйвери, — Слизнорт тепло улыбается. — Хотел напомнить вам о сегодняшнем вечере. Вы, как обычно, придёте с мистером Диксоном? Подошедший Марк кивает в ответ, как вдруг… — На этот раз мисс Эйвери будет со мной, сэр, — Том улыбается уголками рта, держа руки за спиной, пока Ханна в ужасе замирает. — Ох, правда? — Слизнорт восторженно всплёскивает руками. — Самый способный ученик с самой способной ученицей. Вы будете отлично смотреться вместе! Том, всё ещё усмехаясь, поворачивает голову к Ханне. — Несомненно, сэр.

***

— Знаешь, а ты с каждым днём всё меньше улыбаешься, — Марк словно бы невзначай замечает, глядя на неё с долей сожаления. Он бы всё сделал, лишь бы она не страдала. Лишь бы улыбалась каждый день своей жизни. Всё бы сделал, лишь бы не видеть её слёз. — Видимо, погода так действует, — она старается натянуть улыбку, но сегодня это особенно тяжело. Она боится за Марка. И ненавидит себя за то, что втянула его в это. — Мне не идёт красный, — Ханна крутится у зеркала, рассматривая своё платье с излишне, по её мнению, открытыми плечами и зауженной талией. Оно переливается на свету. — Брось, ты во всём прекрасна, — Марк сидит на кровати рядом. — Реддл оценит. Ханна обнимает себя руками и кивает. А потом оборачивается к другу. — Жаль, что ты заболел и не сможешь там быть… — с грустью произносит она. — Поправляйся, хорошо? Он кивает. — Насладись вечеринкой. И наконец улыбнись, Ханна.

***

Едва она выходит в коридор — её встречает Том. В чёрном костюме, с тёмно-зелёными вставками, он ещё больше напоминает Салазара. Но волосы короче, черты лица острее, а взгляд… его взгляд слишком изменился. Он и раньше был властным, колючим, проникающим, но теперь этот взгляд будто читал человека по глазам. И лишь Ханна оставалась для него загадкой. — Красный?.. — он окидывает её особенным взглядом. — Решила отдать дань Гриффиндору? — Сегодня его день, — она отвечает на взгляд. Не отводит, не убегает. Спокойно смотрит. Салазар тоже знает, когда у его лучшего друга день рождения. Бывшего лучшего друга. — Ты не меняешься, — он давно не улыбался так нежно, с такой любовью в глазах. И при виде этой улыбки у неё в груди что-то откликается. Сразу думается: может, не всё потеряно? Может, ещё не поздно ему помочь? — Но меняешься ты, Сал, — она вздыхает. — И, к сожалению, не в лучшую сторону. Он не обращает внимания на её слова. Лишь молча целует в щёку и берёт под руку. — Сегодня все будут смотреть только на нас, — шепчет.

***

Том оказывается прав. Едва слизеринец и хаффлпаффка заходят в увеличенный чарами кабинет Слизнорта — все взгляды устремляются к ним. Кто-то смотрит восторженно, кто-то с завистью. Им обоим плевать. — Они пожирают тебя глазами, — гневно произносит он. — Не надевай больше это платье. Она рефлекторно кивает, не собираясь спорить с ним. Одежда — меньшее из того, что её заботит. За столом уже собрались учителя и лучшие, по мнению Слизнорта, студенты. Но даже они прекращают разговоры, обернувшись на вошедшую пару. — Профессор, добрый вечер, — обворожительно улыбается Том, и Ханна понимает, насколько это неискренне. Но кроме неё этого никто не замечает. — Хотел ещё раз поблагодарить вас за приглашение. Слизнорт восхищённо улыбается, его глаза блестят то ли от выпитого, то ли от счастья. Он кивает. — Ханна, Том, замечательно смотритесь вместе, — переводит взгляд на неё. — Вы молодцы, что не упустили такую партию, милая. Хоть Том и сирота — он исключительный волшебник! Ну зачем он это сказал? Кто тянул его за язык? Том с такой силой сжимает её руку, что она прикусывает язык, лишь бы не вскрикнуть. Но с виду Реддл само спокойствие. — Это мне повезло, сэр, — Том продолжает улыбаться. — Мисс Эйвери очаровательна. Свободную руку она кладёт на его плечо и легко поглаживает. Только тогда он ослабляет хватку. — У вас замечательное будущее, мои дорогие, — продолжает Слизнорт, совершенно ничего не замечая. — Отчего-то я уверен: вы станете великими волшебниками. Ханна мягко улыбается ему, всё ещё поглаживая Тома по плечу. Она тоже не сомневалась, что он станет великим магом и в этой жизни. Но им можно стать разными способами. — Благодарю, сэр, — он определённо умеет манипулировать людьми. — Я подарю танец мисс Эйвери и затем вернусь. Том почтительно склоняет голову и отводит её в центр зала, освобождая руку из тисков. Они становятся друг напротив друга, и он обхватывает её талию. — Почему ты так злишься на всех? — она выдыхает, едва они начинают вальсировать. Если бы он знал — ответил. Но он понятия не имел. Просто видел, что мир не такой, каким должен быть. Видел, что его нужно изменить. И что никто не сделает это лучше него. — Не знаю, Хельга, — Том наконец звучит искренне. — Эта жизнь наполнена ненавистью. Ко всем, — проводит взглядом по её лицу, останавливаясь на глазах. Таких губительных глазах. — Ко всем, кроме тебя. Он легко приподнимает её за талию и опускает обратно на землю. Они кружатся в танце, но совершенно не слышат музыки. Только друг друга. — Ты можешь пообещать мне, Салазар?.. — тихо произносит она, полностью поддаваясь партнёру. И он также тихо отвечает: — Ради тебя я уничтожу весь мир. Любая бы девушка растаяла от такого признания. Но не Ханна. В этих словах она чувствует его желания. Он опять, вновь и снова выдаёт свои мысли за её. И это истощает. — Не нужно ничего уничтожать, — она не отводит взгляда. — Я хочу прожить счастливую жизнь. С детьми, с любовью, со смехом и улыбками, — замедляется, голос становится тише. — С тобой, Том. Он плавно останавливается. Хаффлпаффка и слизеринец замирают посреди танцующих пар, глядя друг на друга. И время словно замирает вместе с ними. Салазар понимает иронию: судьба послала ему ангела, которого невозможно сломить. Чьё сердце всегда будет наполнено добром, и чью душу он будет травить в каждой из жизней. И этого не изменить. Судьба рассчитывала, что он проломится. Сдастся и позволит этим голубым глазам поглотить всё зло, сокрытое в нём. Судьба ещё никогда так не ошибалась. — Я люблю тебя, — он приближается, чтобы она слышала его шёпот. — Люблю за твою искренность, за твою доброту. Люблю за любовь. Её дыхание тоже замирает. — Я бы выбрала тебя снова. И в каждой из жизней мой выбор останется прежним, — её голос дрожит, она опускает руки. И продолжает смотреть ему в глаза. — Но сколько раз ты выбрал меня, Салазар? Вопрос риторический. Они оба знают ответ. Нисколько. Он всегда лишь требовал, чтобы жертвовала Хельга. Чтобы любила и продолжала любить, каким бы он ни был. Но сам он этих требований никогда не выполнял. — Мы будем счастливы, Хаффлпафф, — он касается её щеки. — Я клянусь. И она верит.