Запах роз манил, так как такие очень любила бабушка.

Девочка же хотела отомстить своей высокостатусной родственнице. Что именно случилось и не помнила, только размыто несколько фраз, что отдавались некой болью в груди. Любимую внучку не похвалила сама Кесем Султан, к тому же в последний свой визит на могилу отца не взяла с собой, всё собралось в один ком и пострадал куст белых роз. Услышав за спиной шелест травы под чьими-то ногами, неторопливо повернула шею, боковым зрением заметила того, который стал опорой после смерти папы. Ждала его, желала этой встречи, хоть только сейчас и появилась сама дурацкая идея. Их поцелуй будет болеть бабушке достаточно долго, может даже всю оставшуюся жизнь. Только этим она могла вправду коснуться большой раны в душе своей заносчивой родственницы. Потому и начала разговор с желания этой секунды: - Обними меня. - попросила или же приказала паша так и не понял, никто больше с ним так не говорил. - Госпожа, разве Вы не используете сейчас всех в своих целях? - слишком нагло, всё это от его ценности, которую ранее дала Валиде Султан. - Кеманкеш, знал бы ты кто на самом деле умеет тут любить, ты мне нужен, важен, куда серьёзнее, чем бабушке, которую уже давно все мечтают лишь отодвинуть от злости. И ты же. Подумай сам. Время изменений уже давно наступило. - говорила с таким наигранным чувством собственного достоинства, что он сам подбежал и очень сильно обнял дочку. Так её воспринимал. Свою Исмихан-Каю Султан, девочку, у которой всегда светились глаза при виде его. Потянулась к мужчине и резко вжалась в его уста своими ещё достаточно пухлыми и маленькими губами. Тут же взял за плечи, не думая о возможности причинить боль, и отодвинул её от себя. Глаза стали куда темнее обычного, лишь какая же красота ей открылась. Наказание за совершённое. Настоящая любовь по мнению Каи, хотя и только влюбленность, которой она боялась. Неимоверно боялась в таком проявлении. - Никогда больше так не делайте, всего лишь нежность никогда не должна приводить к чему-то странному. - чуть ли не сказал "страшному", отошёл на несколько шагов от шока. Услышанное всё изменило внутри, всё понимание сегодняшней прелюдии к новой жизни. Разлюбить никогда не сможет, - глаза говорят. Как и Кеманкеш Мустафа никогда не посмеет полюбить в подобном ключе, ведь сердце его никогда не освобождала та Валиде Султан, от которой не отходит уже не первый десяток лет. Белые розы начинают вянуть на глазах, куст уже вывернут с корнем. Как бы это скрыть от Кесем Султан думал бы ранее, сейчас же все их мысли куда-то делись, в голове ничего не осталось. Лишь несчастье ветром гуляло у сердца паши. Ни разу в жизни всерьёз не хотел ни ревности, ни отдаления. И пусть он не боялся так, как маленькая госпожа, но некий страх зарождался. - Сколько ещё раз ты будешь пытаться убежать от серьёзного несчастья в личной жизни? - крик зазвенел в ушах у Исмихан. Несколько секунд она не могла и моргнуть, наконец услышала ссору, а не то, что было для них обычным общением. Простого сарказма уже и ноты не слышалось. Но усмешки не появилось на её лице. Ничего не почувствовала из ожидаемого. - Уходить? - спросил уже как-то надломленно. - Если твоя на то воля. Как хочешь. - некое сожаление поняла из самого звучания и побледнела, чего точно не видела. Так казалось. Но была уверенность, что не лишь сдавалось. Спрятала глаза и задумчиво закусила губу. До боли, ради которой стояло сделать что-то подобное, так как любовная была бы более уничтожающей. Ждала его. Осознанно. Просто стояла и после того как прошла волна вины по телу. Маленькая для серьёзных игр и чувств, лишь характер султана Мурада неугомонный, как и кровь, бурлящая своей голубизной. Именно из-за неё и решилась на что-то такого рода, за одну лишь обиду страданий надумала госпоже столько всего. Двери открылись бесшумно, но пол скрипнул, когда он переступил еле ощутимый порог. Заметил сразу, подошёл, поцеловал руку, чтобы было куда легче начать разговор на любую тему, не пересекающуюся с поднятой ранее. - Вы уезжаете? - спросила без всякого интереса, давно поняла, от бабушки не сможет быть вдали. - Да, маленькая госпожа. Так будет лучше. - и не поняла смысла слов сразу. Лишь сейчас сидела и наблюдая за каплями, которые стекали по стеклу. А падал ведь снег. И погода была столь же дивной, как её намерение с последствием своим. Вот как скучать по родному человеку. Веки кажутся чужими, моргать становится всё тяжелее, а в голове эхом звучит то "маленькая госпожа" Мустафы. Кая никогда не могла назвать его Кеманкешем или же полным именем. Не было тому причины, всего лишь нежность не передавалась. А так у неё получалось прочувствовать, пронести сквозь тысячи нежных моментов своей жизни до того самого... Стремления отомстить бабушке. Высокоуважаемой и важной для мировой истории. Проблема выросла именно из этой важности и неравности, несоответствию Каи столь знатной семье: языки не легко давались, играть не любила, а стихи учить вообще не видела смысла. Коснулась кончиками пальцев окна и провела ими к низу, вместе со спешащей каплей. Грусть лёгкостью своей принесла запах тех самых белых роз к ней. Словно напоминая о вине, о начале всего того, чего сейчас она же и терпит последствия. Пару капель пропускает, ничего не видя, всё размазано и наполовину серое перед более-менее светлыми глазами. И нет, это уже даже не сожаление мешает дышать как прежде, что-то более гнетущее. Вот что зовут чувствами: это и то воодушевлённое "паша". Попробовала слово на вкус, но ничего не почувствовала. Совсем ничего. Незамеченные шаги, очень медленные и осторожные, видит уже ту самую дверь и тянется её ручке, лишь стражник спрашивает доложить ли о её приходе. Это сбивает спесь, девочка кивает. Несколько секунд стоит и уже чуть ли не падает, когда открываются двери. Её не хочет видеть родная бабушка, впервые с той самой большой ссоры, ещё при жизни султана Мурада. - Правда? Голова болит после намаза? - не верит и начинает показывать свои чувства, да и на то не хватает уже сил. - Простите, так было велено передать. - единственное, что мог ответить стражник. Голова немного опустилась сама собой, в груди сжалось сердце. Мустафа должен был вернуться к ней или же к Кесем Султан в эти дни, прошло уже немного больше недели. Его же не было. Просто не было, будто бы вся эта история случилась во сне и никаких чувств ни к кому такой силы у него не было, не могло быть. По закону и не могло. Только столь бравый воин полюбил уже довольно давно, скрывал не слишком много, одну лишь смертоносную тайну. Лишь с каким же стремлением. Даже ответил бы тогда, быть может, на тот поцелуй, чтобы не ранить и отвлечь себя от ожидаемого конца таких отношений. Не позволила высшая сила. Уважение не могло склонить к предательству и мыслями. Исмихан понимала то, конечно же, надеялась на обиду, какие-то ещё сильные эмоции подобного рода; не учла силы, с которой он был отдан воле любимой. И, конечно же, Мустафа тоже скучал и по Исмихан. Привык уже видеть почти каждый день хоть издалека. Да и более родной девочки ещё в жизни не имел, в этом ключе. Редко теперь улыбался, вспоминая её попытки саркастических усмешек, как у бабушки. Пытался писать письма, но все они были лишены слов, потому и не завершены, скомканы по смыслу и без самого важного, что можно было передать лишь объятьями и поцелуем в щеку. Конь чуть ли не прилетел к паше, он погладил его выше носа. Ветер своими умными глазами нёс понимание в перемешку с воспоминаниями, от его фырканья становилось легче, а настоящий ветер делал его ещё краше. На прогулке же приходило к обоим прозрение: нежность и любовь всегда в паре, а нежность и стремление сыграть не уживаются. Вот почему всё же теперь думал о маленькой госпоже реже.