Начало. Глава 2

Спустя пару часов раздумий, в моей голове уже зрел план, который я хотела осуществить. Я понимала, что, в случае неудачи, меня могли запереть под замком дома, отправить в школу бизнеса и выдать замуж, но еще я понимала, что больше так продолжаться не может. Я потеряю многое, если меня поймают, поэтому нужно действовать ночью. А самое главное, я потеряю свою свободу, которая и так висела на тоненькой ниточке, потеряю мечту и цель. Этого совсем не хочется. Поэтому я сейчас заперлась в комнате, складываю вещи, которые будут мне необходимы в первое время. Много не беру, потом что понимаю, что я одна не унесу это до такси без лишнего шума, а идти нужно будет тихо, не привлекая внимания. Главное, найти место, где меня точно не найдут, а еще восстановить диплом. Надеюсь, что я смогу это сделать. Когда вещи уже собраны, дело остается за малым. Мне требуется лишь лечь под одеяло и притвориться, что я сплю, чтобы меня никогда до ночи не тревожил. Это легко, потому что сил уже никаких не осталось. Возможно, мне удастся отдохнуть пару часов перед первым в моей жизни побегом… На часах одиннадцать вечера, я открываю глаза, понимая, что в доме тишина. Неужели все так рано легли спать? Нет, я не могу так рисковать, нужно выждать еще пару часов, за это время я проверю сумку, чтобы точно не забыть необходимые вещи и документы. Схожу в душ, успокоюсь и настроюсь, чтобы все точно пошло по плану. Возможно, если я быстро восстановлю диплом и улечу туда, где меня точно не подумают искать, я выиграю достаточно времени. Да и вероятность моих поисков мала, в этом доме я уже много лет лишняя, что видно невооруженным взглядом не только мне, но и всем, кто когда-либо был в поместье Хегай. Мысленно я снова прокручиваю в голове слова и действия по отношению ко мне и убеждаюсь, что самым правильным решением будет уехать и затеряться в каком-нибудь мегаполисе среди толпы. Так будет лучше для всех. В голове все еще остается рой вопросов: почему со мной так поступили? Что я сделала не так? Где оступилась? Да, я не была идеальной дочерью, которая всегда беспрекословно выполняла все поручения старших. Да, я не училась там, куда отправил меня господин Хегай. Да, я не была родной дочерью хозяйки семейства, но родство с Чонхи и отцом никто не отрицал. Они мои брат и отец, которые так подло поступили. Каждый раз меня мучил один единственный вопрос: что было бы, если бы моя родная мама не оставила меня на пороге этого дома? Но после этого вопроса, в голове появляются еще сотни таких же. Что было бы со мной? Кем бы я выросла? Кем бы стала? Ответа нет, и я никогда его не получу. Я даже не могу найти оправдание женщине, которая бросила меня, но каждый раз в голове хочется хотя бы на секунду ее оправдать, потому что она подарила мне жизнь, пусть и такую. Что заставило мою мать пойти на такой отчаянный шаг? Этого мне никогда не узнать, как бы я не хотела. Смотря в зеркало, я каждый раз представляю, как она выглядит. Мой отец, господин Хегай, высокий и темноволосый, глаза его карие, как и у большинства представителей корейской национальности, но, вглядываясь в зеркало, я понимаю, что ему я обязана лишь разрезом глаз и цветом волос. Все остальное, по всей видимости, мне досталось от матери. На лице отчетливо выделяются большие глаза с зеленой радужкой, аккуратный нос. Губы полные, с легким красноватым оттенком и запекшимся следом крови на ранке, которая появилась после пощечины брата. Все это мне досталось не от отца, за что я была благодарна матери. Брат… Могу ли я теперь называть так этого человека? Знаете, в детстве мне казалось, что мы очень близки. Понимая меня с полуслова, Чонхи всегда делал меня нужной и такой необходимой в этой семье, но со временем это изменилось. Изменились мы, я и он, наша жизнь повернулась на 180 градусов, как будто и не было того счастливого времени. Ощущать пустоту и одиночество внутри я начала еще задолго до перемен в поведении брата, как будто внутри что-то щелкнуло, и я стала понимать, насколько мое и его положение в этой семье отличается. Нет, мы отдалились не из-за моей обиды, не из-за обиды брата. Мы отдалились, потому что я — человек, которого не должно было существовать в его жизни. Видимо, так посчитал и он. Прекратились наши прогулки по саду, мы больше не бегали и не сносили все подряд, а ночью, когда мне было страшно и грустно, Чонхи больше не приходил, не обнимал и не читал мне сказку перед сном. Детский смех перестал звучать из каждого уголка дома, а из моей комнаты все чаще можно было услышать тихие всхлипы, когда я плакала в подушку. За это я никогда не обижалась на Чонхи, ведь в глубине души все еще любила этого несносного мальчишку, который пусть и старше меня на пять лет, никогда не отказывал мне в детском ребячестве. Когда мне не с кем было играть в куклы, Чонхи самый первый стоял в очереди, которая состояла лишь из моих плюшевых игрушек, которые мне заменили друзей в детстве. Вот уже десять лет я была сама по себе в этом доме. Сама себя развлекала, сама учила уроки и занималась дополнительными. Испанский я тоже учила сама, хотя брат владел им в совершенстве и в детстве всегда обещал научить меня говорить на этом языке. Обещание свое он так и не сдержал, зато я не стала опускать руки и продолжила изучать языки. Это сделало меня сильной. Это стало моей маленькой отдушиной, я с легкостью погружалась в этот мир и каждый год учила все больше и больше. В это время и появились моя мечта и моя цель, я знала, что хочу стать переводчиком, связать свою жизнь с иностранными языками, чтобы быть полезной кому-то. Это хотели у меня сегодня отобрать, но я не позволю. Я буду твердо идти, а если упаду, то встану и продолжу свой путь. За размышлением время очень быстро текло, пора было осуществлять свою задумку. Я взяла в руки телефон, вызвала такси, указав адрес на два дома дальше моего, чтобы свет фар не было видно из окон. Сумка уже готова и ждет меня возле входа в комнату, которую я закрою на ключ, прежде чем идти по направлению к выходу. Так у меня появится преимущество во времени, перед тем как меня начнут искать жители этого дома. Сняла тапочки и оставила их под кроватью, чтобы подошва не шаркала по полу, и пошла тихо по лестнице вниз. Оглядываясь по сторонам, пытаюсь убедиться, что никого поблизости нет, и выдыхаю через нос весь воздух, который был в легких, когда я задержала дыхание, боясь издать лишний звук. Уже доходя до двери, я слышу сзади легкий кашель. Мое сердце тут же ухнуло вниз и на мгновение перестало биться. Кроме звона в ушах, я больше ничего не слышала. Я попалась, это конец. Медленно поворачиваюсь назад и вижу отца. Он стоит, оперевшись на дверной косяк, и смотрит так, как будто точно был уверен, в какое время меня здесь поджидать. Я что, настолько предсказуема? Нельзя подавать виду, что я испугалась его присутствия, но понимаю, что глаза выдают. Медленно прикрываю их и делаю глубокий вдох и выдох. Снова открываю глаза, в которые смотрит отец. — Сбегаешь, как и обещала? — спрашивает он. — Снова будет кричать и дашь пощечину? — так, пока держимся уверенно, так держать, продолжаем в том же духе, Айлин. — Я переборщил сегодня, признаю. Но ты не оставила мне другого выбора, пойдя наперекор семье, — ответил отец. Это что-то новенькое, он так пытается меня остановить? Черта с два, не получится ничего у него. — Дай мне уйти без шума, разборок и истерик, отец, и я больше никогда не появлюсь в этом доме, чтобы не разочаровывать вас вновь, — попытка исправить усугубила положение, думалось мне, но отец лишь тихо вздыхает. Не знаю, что и думать. Это такое одобрение на побег, или сейчас меня повяжет охрана, отнесет в комнату, и я буду гнить там до конца своих дней? Вижу, как он достает телефон из кармана и набирает чей-то номер. Ох, сейчас что-то будет. В то время мне приходит оповещение, что началось платное ожидание такси. Да черт с этим такси, у меня судьба решается. Наконец, собеседник поднимает трубку, и отец произносит слова, которые повергли меня в шок. — Господин Ким, я боюсь, что наше соглашение придется расторгнуть, — произнес мой отец в трубку. -……….- на той стороне ему что-то ответили. — Айлин сбежала, и я не могу ее найти, — отвечает отец и включает громкую связь. — Тогда я сам займусь поисками, господи Хегай, всего доброго. — произносит хриплый и басистый голос по ту сторону и вызов сбрасывают. Я в шоке смотрю на отца, не веря своим глазам. Он только что пустил на самотек весь свой бизнес, лишь бы дать возможность мне уйти. Что будет дальше? — Айлин, дочка, я так давно не называл тебя так, но сейчас хочу сказать не это, — некогда твердый и сильный, господин Хегай подошел ближе ко мне, с нежностью глядя в глаза, и сказал. — Я даю тебе время, чтобы ты успела сбежать настолько далеко, насколько это возможно, чтобы ни я, ни он тебя не нашли. В первую очередь он будет искать в гостиницах Штатов, а потом уже за пределами их, беги как можно дальше. И тут же меня прижали к крепкой груди, обнимая как никогда сильно. А я все еще не могла поверить, что это он, мой отец, который никогда не давал себе права быть слабым. — Ты предал меня и мои надежды, отец, — сказала я. — Я делал это только потому, что хотел, чтобы ты почувствовала мои боль и страдание. Я перегнул. Ты очень похожа на мать, Лин, я не смог вынести это, оградил себя от тебя, после сегодняшнего я понял, что так больше быть не может. Нужно смотреть страху в лицо, — после этого он снова заглянул мне в глаза, а после отпустил. — Я не скажу, что простила и забыла те слова и поступки, если я не прощу, то больше не появлюсь в этом доме никогда, спасибо, что даешь мне шанс сбежать, — смотря в пол, сказала я в ответ. — Я понимаю, — прошептал отец, глядя также в пол. — Спасибо и прощай, папа, — как можно скорее открыв дверь, я побежала прямиком к таксисту, который ждал меня добрый двадцать минут. Побежала навстречу к счастливой жизни, которую изо дня в день представляла у себя в голове.