Начало

В двери заходит стройная фигура девушки, держа в руках что-то очень важное. Настолько важное, что от этого зависит вся ее дальнейшая жизнь. Казалось бы, чем может быть важен диплом о выпуске из университета? Но для нее, Хегай Айлин, он был важен. Она хотела положить его отцу на стол и наконец-то стать свободной. Родясь в этой семьей, каждый ребенок был обречен на постоянный контроль родителей, на постоянный контроль общества. Семья Хегай была одним из слоев высшего общества, хоть и не имела многомиллиардного состояния. Сеть ресторанов по всей стране позволяла членам семьи ни в чем не нуждаться, позволяла пройти туда, куда обычный человек только мечтал попасть. Заходя в столовую, я уже точно знала, что переубедить родителей и брата будет трудно, ведь я столько лет занималась не тем, что выбрали для меня они. Четыре года я их обманывала, чтобы начать жить так, как хочется мне. И родным это может не понравится. — Всем добрый день, — произнесла я, вставая возле стола, не решаясь начать разговор. — Ты хочешь нам показать свой диплом об окончании Йельской школы менеджмента? — задал вопрос злой господин Хегай. Но причину его злости еще нужно было выяснить. Пытаясь найти поддержку у матери и брата, я посмотрела им в глаза, но те быстро и решительно отвернулись от меня, сморщились, как будто увидели что-то настолько ужасное, на что даже противно смотреть. — Отец, я…- решительно начала я, но тут же была перебита. — После того, что я узнал, ты еще смеешь называть меня отцом? Как ты могла, Айлин? Разве так мы тебя воспитывали? — продолжал гнуть свое глава семьи. — Я не понимаю, о чем вы говорите, отец, я лишь хотела показать вам кое-что и объясниться, — наконец сказала я. Но тут же новая волна гнева обрушилась на меня, как снежная лавина в горах. — Не понимаешь? Не понимаешь?! Я годами горбатился на благо нашей семьи, чтобы вы ни в чем не нуждались, но когда дело дошло до твоего образования, когда я уже зачислил тебя туда, куда было нужно, ты зачисляешься совершенно в другое место, лжешь на протяжении четырех лет, что с учебой все хорошо, хотя на самом деле этой учебы вовсе нет. Точнее есть, но не там! — повысил голос отец, — По поводу этого ты хотела объясниться?! Так мне и объяснять нечего, я и сам все знаю. Эти слова были ударом для меня, моей карьеры, ведь я понимала, что просто так меня в покое никто не оставит. Точно не отец и разочарованный брат, который был его правой рукой в делах подобного рода. — Я сама в праве решать, как мне жить, где учиться, отец, — твердо сказала я, хотя понимала, что меня никто слушать даже не будет. — Видишь, отец, что и требовалось доказать. Я тебе говорил, что не нужно было давать ей свободу, нужно было контролировать ее, как маленького ребенка, приставить к ней охранника, который будет докладывать о каждом ее шаге. А ты, Айлин, просто эгоистка, которая решила потешить свое эго, пойдя наперекор семье, — наконец взглянул мне в глаза Чонхи. Но лучше бы он этого не делал, лучше бы не показывал тех эмоций, которые были в этом взгляде. — Я не эгоистка! — крикнула я, надеясь до них достучаться, — Вы даже не выслушали меня, хотя я хотела объяснить, хотела спокойно поговорить с вами. Вырвав из моих рук корочку, брат решительно направился в сторону камина. Тряся ей в воздухе, он нарочито спокойным взглядом смотрел мне в глаза, давая понять, что в этом поединке победу одержу не я. — Слышишь ее? Она не эгоистка! Она хотела объяснить! — повысил голос брат, уже не в силах совладать с эмоциями, которые он испытывает при виде своей нерадивой сестры, — Не будет у тебя этих объяснений, как и диплома не будет, если нужно будет, ты переучишься, потратишь еще годы жизни, но получишь то образование, которое не получила. С этими словами он кинул в огонь все мои мечты, на которые я потратила столько времени. Моя гордость, мой красный диплом об успешном окончании был попросту кинут в огонь. — Нет! Нет, нет, нет, — кричала и шептала я, пытаясь добраться до камина, но Чонхи ловко перекрыл мне дорогу и сейчас держал меня, чтобы я не вырвалась доставать свою мечту из пепла. — Что ж, это было жестоко, но справедливо, сам бы я не решился на такое, — сказал отец вслух и сделал глоток из бокала с виски. — Как вы можете? Я же ваша сестра и дочь, — охрипшим голосом спросила я, уже не надеясь что-либо достать из камина. За считанные минуты мой многогодичный труд превратился в кучку золы, которую достанут лишь при чистке камина. Слезы застилали глаза, и огонь в них начинал терять свое четкое очертание, становясь мутным и расплывчатым. — Подойди, Айлин, — сказал отец, подзывая меня к себе рукой. Я медленно шла к противоположной стороне стола, где во главе сидел господин Хегай, мой отец, который своими действиями и словами на пару с братом просто растоптали мое будущее. Когда я подошла, отец медленно поднялся. Хоть он и был уже в достаточно преклонном возрасте, на его внешности это не отразилось. Он все также был высок и статен, оказывая достаточное давление на окружающих, в том числе и меня. Стоило ему только встать, как я тут же получила очень больную и громкую пощечину, сама не понимая, чем ее заслужила. Безусловно, в этом есть моя вина, но разве я виновата, что душа не лежала в сторону академии бизнеса? Не нужны мне все эти золотые горы, куча оваций и признаний, я хотела всего лишь быть обычным переводчиком. С детства изучая несколько языков, я еще тогда знала, кем же я хочу стать. — Наш бизнес находится в очень шатком положении, как и ты в нашей семье. Ты заслужила все то, что тебе пришлось выслушать и пережить сегодня, Хегай Айлин, — со сталью в голосе произнес отец. — Нашим общим решением было выдать тебя замуж, чтобы решить все вопросы с ресторанами и с финансовым положением. Надеюсь, хотя бы здесь ты не будешь противиться и поступишь так, как велю тебе я. Нет, этого не может быть? Я не могу выйти замуж за неизвестного мне человека, всю свою жизнь я думала, что меня это не тронет, что я выйду замуж по любви и своему согласию, так как велит сердце. — Нет, отец, — также твердо произнесла я, убирая руку от лица, где точно остался след от ладони. — Этому не бывать, потому что я не согласна на фиктивный брак, это мое последнее слово в этом доме, я уезжаю. — Ты не посмеешь ослушаться меня! — вскричал отец, уже точно зная, что я уеду, потому что меня не переубедить. — Посмею! — тоже повысила голос я. — Моя жизнь будет идти так, как этого захочу я, а не вы и Чонхи! — Ты должна быть мне благодарна, что я воспитывал тебя, дал тебе все! Обычные люди о таких суммах могут только мечтать, а ты, неблагодарная, не можешь отплатить мне тем же, просто выйдя замуж, — сквозь зубы прошипел отец. Как же, ага, воспитывал. Сбросил меня, как ненужный балласт, на воспитание нянечкам и учителям, а сам виделся со мной от силы пару часов в неделю, чтобы поинтересоваться успехами. Я жила в этой семье, но всегда была отшельником и для него, и для матери, и даже для брата. Сама по себе вот уже двадцать два года. На глазах выступают слезы от осознания, что я всю свою жизнь была лишней. От обиды и бессилия. И даже некогда любимый брат, с которым я провела все свое детство, отвернулся от меня, как только достиг определенного возраста. Больно, очень больно. Кажется, еще пару минут, и мое сердце может разбиться окончательно. — Потому что нужно было лучше следить за ней и не давать спуску, ты сильно ее разбаловал, отец, — сказал Чонхи. — Она выросла разбалованной эгоисткой, которой до семьи нет никакого дела. Нет, уже разбилось. Поздравляю, семья, теперь вы можете собрать эти осколки стекла и продать, чтобы вновь обрести финансовое благополучие. Ну, или отдать тому человеку, которому вы предлагаете меня взамен на деньги, чтобы утешить. — Разбалованный? Эгоисткой? Мы все прекрасно знаем, что я никогда такой не была и не буду, потому что я не вы. Я другая, — шепотом со слезами на глазах произнесла я, сама не веря, что сил еще на что-то хватает. Хочется упасть на теплую постель, закрыть глаза и больше никогда не просыпаться, чтобы не вспоминать весь этот ад. — Другая? Да ты такая же, точно такая же. Слава, деньги, балы, мероприятия. Все это было и есть в твоей жизни, только ты отрицаешь это. Всю жизнь пользовалась благами, а теперь что? — продолжал гнуть свое Чонхи. — Мне это все было не нужно. Я не стремилась к этому, потому что хотела всего добиться сама. С нуля, — ответила я. Уже развернувшись по направлению к своей комнате, я готова была идти, не смотря ни на что, но следующие слова врезались глубоко, оставляя новые шрамы. — С нуля? Твоя мать также хотела всего добиться с нуля, прыгнув в койку к нашему отцу. А что в итоге? Родила тебя, подбросила на порог нашего дома, а сама ушла, свалила, оставив записку с именем и датой рождения. Отец дал тебе дом, фамилию, деньги, и вот так ты собиралась платить ему за это? — сказал Чонхи то, что я меньше всего ожидала услышать от собственного брата. Мне казалось, что толика любви между нами есть, но и ее он успел растоптать, унизив меня этой правдой. — Я не просила. Я не просила делать меня рабой ситуации, из которой мало кому удается найти выход! Я не просила давать мне это все! Если бы господин Хегай не трахнул мою мать, я бы не попала сюда и не жила бы в аду столько лет! — развернулась к брату я и закричала, на что Чонхи тут же подскочил ко мне и ударил по щеке. Тонкая струйка крови побежала из уголка моей разбитой губы, оставляя след на белоснежной рубашке, которую навряд ли теперь возможно отстирать. Но рубашку было жалко в последнюю очередь, больше всего я сейчас жалела себя. — Спасибо, что не по той же щеке, — сказала я и ушла по направлению к лестнице. — Лин, я… — донесся до меня растерянный голос брата, который сам не ожидал, что так поступит. — Не стоит ничего говорить, и так уже многое было сказано и сделано, спасибо за понимание, семья, — с акцентом на последнее слово, я все же нашла в себе силы и ушла в комнату. Нужно привести свои мысли в порядок, чтобы начать что-то делать. Из любой ситуации можно найти выход, просто нужно умыться и начать думать.