Глава 1: Слизеринцы умеют веселиться

Глава 1: Слизеринцы умеют веселиться В первый раз, когда это случилось, это была простая и банальная ошибка. Пэнси в пьяном виде была совершенно неуправляемой. После нескольких стопок у нее просто появлялось непреодолимое желание танцевать и веселиться. Добавьте к этому еще пару стопок, и что ж… обычно это заканчивалось тем, что она вжимала в стену ближайшего привлекательного парня и страстно выцеловывала из него всю душу. Эй, разрыв с Драко сильно по ней ударил, так что можете подавать на нее в суд. Вечеринка по случаю начала семестра обеспечила море алкоголя и для того, и для другого, и Пэнси была полна решимости потворствовать своим прихотям. На вечеринке ее встретили не то чтобы с распростертыми объятиями. Это должно было быть что-то вроде запоздалого празднования окончания войны, а значит, как девушку, которая призывала всех схватить Поттера, чтобы выдать его Темному Лорду, Пэнси сюда не особо звали. Тем не менее, ее неохотно впустили. Было бы не совсем красиво отказывать ей во входе на мероприятие, призванное «исцелить раскол войны» или какое там еще дурацкое оправдание все использовали, чтобы напиться в стельку. Ее это вполне устраивало. Не то чтобы она пришла сюда по какой-то другой причине. Ее 7-й (технически 8-й, но разве прошлый год вообще считался?) курс стал, безусловно, худшим опытом за всю историю ее обучения в Хогвартсе. Ну, не самым худшим. Даже она могла признать, что терпеть Амикуса и Алекто Кэрроу целый год было не самым радостным занятием. Эти двое были злобными просто ради того, чтобы быть злобными, и даже она, чистокровная слизеринская ведьма, время от времени подвергалась их «уникальным» наказаниям. Нет, этот год был плох по совершенно другой причине. Ее жизнь, по всем статьям, была разрушена. Помолвка? Расторгнута. Семейное состояние? Конфисковано Министерством за действия ее отца. Она даже не утруждала себя объяснениями своего нынешнего социального статуса. Он был мертвее, чем чертов Темный Лорд. И вот она здесь — одинокая, разоренная и изгой среди своих сверстников, посещающая ту же школу, что и многие другие люди, которых она, по крайней мере в какой-то степени, помогала угнетать еще и года назад. Излишне говорить, что Пэнси была чертовски несчастна, а ведь еще даже не наступил октябрь. Так что да, она сама пригласила себя на вечеринку, устроенную в честь падения человека, которого поддерживала ее семья, проводимую в честь того, кто убил этого человека, и с кем она последние семь лет вела себя как полная и абсолютная стерва. Пройти внутрь не составило труда. То, как ее грудь смотрелась в этом платье, помогло ей проскользнуть мимо здоровяка-пуффендуйца, который работал у них вышибалой. Взгляды, полные абсолютного презрения, и не слишком тонкие словесные колкости, бросаемые в ее сторону, пока она шла сквозь толпу, были вполне ожидаемы и лишь сильнее разжигали ее желание набраться. Оглядываясь назад, можно сказать, что это был, вероятно, первый признак того, что ее ночь скоро полетит к чертям. Свой первый напиток она на самом деле потягивала медленно. Это был какой-то коктейль, небрежно нацарапанный на самом верху меню, и, к сожалению, очень скверно приготовленный. Тем не менее, это все же было спиртное, и притом крепкое, поэтому она пила его несмотря ни на что. А потом появился какой-то пьяный когтевранский неряха, у которого хватило наглости спросить, не согласится ли она продаться ему за пару сиклей. — Да ладно тебе, Паркинсон! Мы оба знаем, что твоя семья разорена! — с усмешкой пробормотал этот олух. — С таким же успехом ты могла бы найти своей заднице хорошее применение прямо сейчас, так как к этому времени в следующем году ты, скорее всего, будешь стоять на углу в Лютном переулке! Она немедленно плеснула скверно приготовленным коктейлем в лицо этому мудаку, а затем для верности отвесила ему пощечину. Она оставила его позади, сердито отплевывающегося и спотыкающегося о свои собственные пьяные ноги, а сама пошла заказывать новый напиток. За упомянутым новым напитком быстро последовал второй, затем третий, а затем, в какой-то момент, она швырнула на стойку последние несколько галлеонов, которые у нее оставались на ее имя, и потребовала целую бутылку водки. Эта свинья испортила ей все настроение меньше чем за минуту, и все же не его извращенная просьба так ее раздражала, а правда, скрывавшаяся за его словами. Ее семья была разорена. Абсолютно и бесповоротно без гроша в кармане, а значит, и она тоже. Она больше не могла рассчитывать на имя своей семьи, и даже если бы ее оценки были немного лучше, у нее не было никаких реальных навыков, на которые можно было бы опереться после Хогвартса. И это ЕСЛИ ее вообще кто-нибудь наймет! Станет ли она опускаться до того, чтобы торговать собой? Конечно, нет. Но ее варианты были, в лучшем случае, сильно ограничены. Короче говоря: она была в полной заднице. К счастью, водка, разлившаяся по ее крови, притупила все эти тревоги. Выпив полбутылки, Пэнси почувствовала себя намного лучше, и все, чего ей теперь хотелось, — это танцевать. Ну, танцевать и, возможно, найти какого-нибудь симпатичного парня для поцелуев или, может быть, даже чего-то большего, если будет настроение. Громкий ритмичный бас идеально синхронизировался с пульсацией крови в ее венах, и вскоре она потеряла счет времени, танцуя. Сквозь туман опьянения она смутно помнила, как танцевала с тем или иным парнем. Полагаю, он был достаточно привлекателен, но что-то внутри нее жаждало кого-то более… волнующего. Она решила удалиться в тот момент, когда он попытался притянуть ее к себе и протолкнуть свой язык ей в горло. Выскользнув из его объятий, Пэнси на прощание дразняще подмигнула безымянному мужчине, прежде чем снова раствориться в толпе. Взгляда, полного абсолютного отчаяния и разочарования на его лице, было достаточно, чтобы заставить ее фыркнуть от смеха, и она вернулась к барной стойке, чтобы перевести дух. За стойкой стоял уже новый бармен, не тот, что обслуживал ее раньше. Этот был куда менее профессионален, чем предыдущий: его глаза сразу же уставились на ее грудь. Идеально! Значит, она сможет вытянуть из этого имбецила бесплатную выпивку. Как оказалось, с помощью флирта ей удалось заполучить совершенно новую бутылку водки, не потратив ни единого кната. Песчано-русый парень за стойкой сдался почти сразу. Потребовалась лишь одна знойная улыбка и выставленная вперед грудь, и он уже был как податливая глина в ее руках. Ее удаче, однако, не суждено было длиться долго. Она едва допила четверть своей новой бутылки, когда кто-то похлопал ее по плечу. Обернувшись, она встретилась с хмурой физиономией другого когтевранца, который показался ей смутно знакомым. — Терри утверждает, что ты дала ему пощечину, Паркинсон. Тебе есть что сказать по этому поводу? — В нескольких футах позади хмурого когтевранца стоял тот самый придурок, одаряя Пэнси испепеляющим взглядом, с приличного размера багровым рубцом на левой щеке. Пэнси фыркнула и сделала большой глоток из своей бутылки. — Только то, чт’ он чертовски этого заслужил, — сказала она, слегка запинаясь от выпитого. — Скажи своему дружку, чт’ в следующий раз я не просто поставлю синяк на его уродливой морде. Олух шагнул вперед, его лицо исказилось от ярости, но прежде чем он успел разразиться неминуемой тирадой, его друг остановил его одним взглядом. Терри фыркнул, но сделал так, как велел его друг, отступив назад, в то время как второй когтевранец снова повернулся к Пэнси. — Да, следующего раза не будет, Паркинсон. С тебя хватит. А теперь уходи, или я попрошу Эрни на дверях вышвырнуть тебя. Пэнси посмотрела в сторону двери, где, как и следовало ожидать, стоял тот самый здоровяк-пуффендуец и сердито смотрел в ее сторону. Самым разумным было бы ретироваться прямо сейчас и покончить с этим, но ее разум был слишком затуманен алкоголем, чтобы мыслить здраво. С усмешкой она схватила свою бутылку с барной стойки и влила в рот изрядное количество, а затем повернулась и выплюнула прозрачную жидкость прямо в лицо этому мудаку. — Отвали! Только потому, что твой друг — ссыкло, это еще не значит, что я должна уйти! — выплюнула она. Безымянный когтевранец заплевался, лихорадочно вытирая алкоголь с глаз. — Т-ты ебаная сук... — Знаешь, тебе действительно не стоит заканчивать это предложение, Энтони, — прервал его новый голос. Сквозь пьяный туман, застилающий ей зрение, Пэнси с трудом пыталась установить личность новоприбывшего — по крайней мере, до тех пор, пока он не повернулся в ее сторону с этой своей до боли знакомой невыносимой ухмылкой. Она мысленно простонала: ее ночь и впрямь принимала скверный оборот. — Никак не можешь не влипать в неприятности, да, Паркинсон? — усмехнулся Гарри Поттер. Пэнси одарила его язвительной улыбкой и показала средний палец. — Иди в задницу, Поттер. Удивительно, но Поттер лишь усмехнулся в ответ и снова повернулся к двум когтевранцам. — Дальше я сам разберусь, парни. Почему бы вам не отвести Бута за льдом для его лица, а? — сказал Поттер. Тот, кого она ударила, казалось, хотел поспорить, но другой, Энтони Голдстейн, как она теперь вспомнила, похоже, замялся в присутствии Поттера. Когтевранец нерешительно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Поттера и кивнул. — Пойдем, Терри. Оно того не стоит. — Но... Прежде чем его друг успел запротестовать, Голдстейн схватил его за руку и буквально утащил за собой, оставив Пэнси наедине с Поттером. Пэнси посмотрела на черноволосого парня и поморщилась. Даже будучи пьяной, она понимала, что сейчас не стоит затевать ссору с Поттером. Ее репутация, или то немногое, что от нее осталось, не выдержала бы еще одного удара, вроде стычки со спасителем Магического мира. Со вздохом она встала, держа в руке бутылку и слегка покачиваясь. — Полагаю, теперь мне придется отвалить, да? Поттер удивил ее смешком, усаживаясь за барную стойку и жестом предлагая ей сделать то же самое. — Я не собираюсь тебя выгонять, Пэнси. Мерлин свидетель, за эти годы я и сам пару раз хотел врезать Буту. Полагаю, что бы он ни сделал, чтобы заработать этот синяк, он, вероятно, это заслужил, — ответил Поттер. Пэнси прищурилась, но снова села на свое место. — Чертовски верно, заслужил. Ему повезло, что я заодно не отрезала ему гребаные яйца! Поттер поморщился и цокнул языком. — Все так плохо, да? — Просьба отсосать ему за пару сиклей считается? — Хм, пожалуй, тебе стоило отрезать ему яйца, — хмыкнул Поттер. Может быть, дело было в алкоголе, а может, в потрясении от того, что она внезапно оказалась в центре цивилизованного разговора именно с Поттером (скорее всего, это все же был алкоголь), но Пэнси поймала себя на том, что фыркнула от смеха в ответ на слова Поттера. Спустя мгновение Поттер присоединился к ее смеху: его смешок был низким и мягким, и по какой-то причине словно почесал неведомую зудящую точку в мозгу Пэнси. Быстро окинув черноволосого парня взглядом с ног до головы, Пэнси приняла решение еще до того, как успела до конца осознать, что именно она решила. — Так ты просто будешь там сидеть, или купишь девушке выпить, Поттер? Улыбка Поттера была ее единственным ответом, когда он подозвал бармена.

*****

Хоть убей, она не могла вспомнить, что было потом. Она смутно припоминала несколько порций выпивки вперемешку с редким смехом над чем-то сказанным Поттером. Пэнси помнила обрывки их разговора — их слова становились все более... пылкими. Что именно было сказано такого, что привело их сюда? Она, черт возьми, понятия не имела. В одну секунду они сидели за барной стойкой, распивая спиртное, а в следующую — она уже сидела верхом на Поттере на кровати в своей комнате в общежитии, а его лицо было зарыто между ее грудей. Пэнси тихо застонала, когда Поттер взял в рот один из ее загорелых сосков. Легкая стимуляция от его языка, ласкающего маленькую бутоноподобную горошину, усиливалась крошечным серебряным пирсингом, продетым в ее сосок. Бессознательно она покачала бедрами, хныча, когда ее скрытая трусиками киска потерлась о твердую толстую форму члена Поттера. Полнейшего абсурда ситуации было почти достаточно, чтобы заставить Пэнси рассмеяться, если бы не электризующее удовольствие, пробежавшее по ее позвоночнику. Она, черт возьми, терлась о Гарри Поттера! Она терлась о Гарри Поттера, пока его рот терзал ее грудь! Какого. Черта! Ее мысли были прерваны, когда Гарри — ведь она не могла продолжать называть его Поттером, пока терлась о его чертов член, не так ли? — оторвался от ее груди и посмотрел на нее снизу вверх своими изумрудно-зелеными глазами, сияющими от похоти. Тихий вздох сорвался с губ Пэнси от пристальности его взгляда, и, прежде чем она успела опомниться, их губы столкнулись в голодном сплетении языков и стонов. Пэнси тихо заскулила, когда он прикусил ее нижнюю губу. Ее руки сжали спереди его рубашку на пуговицах, путаясь в ткани, когда ее наполнила отчаянная потребность почувствовать его еще больше. Разочарованно зарычав ему в губы, она отстранилась. — Чертова. Дурацкая. Рубашка, — прошипела она, дергая пуговицы, пока они, наконец, не поддались — некоторые даже оторвались с концами и упали на пол. Под ней Гарри усмехнулся и сел, снимая изодранные остатки своей черной парадной рубашки. — Могла бы просто попросить, — ухмыльнулся он. Пэнси закатила глаза. Вместо того чтобы ответить чем-то характерно язвительным, она предпочла снова впиться в его губы, на этот раз блуждая руками по рельефным мышцам его груди. Жар его обнаженной кожи заставил Пэнси задрожать от возбуждения. Случайные шрамы скользили под ее кончиками пальцев, пока она исследовала его голый торс, лишь усиливая и без того пламенное возбуждение Пэнси. Дорогая Моргана, как же она его хотела... Гарри, казалось, разделял ее чувства, сжав в кулаках остатки ее платья, сбившегося на талии. — Снимай одежду, — прорычал он ей в губы. — Сейчас же. Она ухмыльнулась и на этот раз не сказала ничего стервозного в ответ на то, что ей указывают, что делать. Пэнси встала, устроив настоящее представление: она наклонилась и стянула с себя платье, покачивая в воздухе своей широкой красивой задницей. Трусики сползли вместе с ним, и вскоре обе вещи оказались у ее лодыжек, так что она смогла отбросить их ногами. Теперь совершенно обнаженная, Пэнси повернулась к темноволосому парню на своей кровати с испепеляющим взглядом, ее руки скользили вверх и вниз по ее собственному телу. — Нет слов, Поттер? Знаешь, за мной водится такой грешок — производить подобный эффект, — хихикнула она. Ей пришло в голову, что в данный момент ей не следовало бы вести себя так... раскованно, особенно с ним. Но туман похоти и выпивки, застилавший ее разум, был слишком густым, чтобы его преодолеть. В тот момент ей было абсолютно плевать, что в ее постели находился Гарри Поттер. У ее тела было одно и только одно желание. Трахаться. Поттер встал, потянулся вперед и заключил ее в крепкие объятия. Он снова поцеловал ее, его язык скользнул по ее губам, когда Пэнси застонала ему в рот. Она позволила ему толкнуть ее обратно на кровать; их губы разомкнулись, когда Гарри расстегнул ремень и быстро избавился от брюк. Даже в своем пьяном состоянии Пэнси не смогла сдержать удивленного вздоха, когда что-то толстое и мясистое шлепнуло ее по бедру. Посмотрев вниз, она поразилась монстру, покоящемуся между ее ног. — Черт возьми, — выдохнула она. Гарри усмехнулся и наклонился, снова соединяя их губы. Он позволил ей углубить поцелуй, когда их гениталии случайно потерлись друг о друга. Ее язык скользнул по его языку, в его рту чувствовался вкус виски и сигареты, которую они выкурили на двоих в баре, в то время как его руки легли на ее задницу. Пэнси, в свою очередь, потянулась между его ног, нащупав его толстое затвердевшее мужское достоинство. Она взяла его в ладонь, дроча ему одной рукой, пока ее вторая рука зарылась в его волосы — хотя она даже не потянула за них — и потерлась головкой его члена о свой вход. На мгновение Гарри отстранился. — Ты уверена? — и Пэнси на это закатила глаза. Конечно же, она была чертовски уверена! (Оглядываясь назад, она не могла с уверенностью сказать, действительно ли это было так, или в ней просто говорил алкоголь.) Пэнси ответила ему, протолкнув кончик его члена в свой ожидающий вход. Они оба со свистом выдохнули, когда он скользнул в нее; теперь его бедра двигались сами по себе, проталкиваясь внутрь до самого конца. Она издала жалкий звук, приподняв бедра ему навстречу, когда он полностью погрузился в нее, и его член чертовски абсолютно заполнил ее. Она снова притянула его лицо к своему, и этот поцелуй не был ни «медленным», ни «нежным», прикусив его нижнюю губу, пока его бедра ритмично двигались, ударяясь о нее. Ее руки танцевали в его волосах, на его горле, пока она проводила кончиками пальцев по тени щетины вдоль линии его подбородка. Твою мать. Она долго не продержится. Она была слишком пьяна и чертовски возбуждена, чтобы оттягивать свой оргазм, как будто она вообще собиралась пытаться это сделать. Впрочем, ее это вполне устраивало. Ее обычное предпочтение марафонов секса сегодня вечером должно было отойти на второй план. Она хотела, чтобы ее трахали жестко и быстро, и Гарри, казалось, был более чем рад услужить. Тяжелые и громовые — вот лучшие слова для описания его толчков. Его член безжалостно вбивался в нее, вырывая сдавленные стоны наслаждения с ее губ, которые она не могла ни контролировать, ни предвидеть, пока удовольствие дико и неистово бежало вверх по ее позвоночнику. Ее пальцы царапнули его грудь — не настолько сильно, чтобы пустить кровь, но достаточно, чтобы он это заметил, когда его темп начал нарастать. Ее ноги, о которых она каким-то образом умудрилась забыть до этого момента, обвились вокруг его бедер, словно она пыталась затянуть его еще глубже в себя — что было, несомненно, невыполнимой задачей, поскольку заполнять там было больше нечего. Однако этого было достаточно, чтобы столкнуть ее за край, и ее оргазм ударил, как вспышка молнии. При обычных обстоятельствах Пэнси была настоящей крикуньей. Ну, по крайней мере, когда доставляла удовольствие самой себе. Однако вместо того, чтобы кричать или вопить ругательства во всю мощь своих легких, Пэнси обвила руками шею Гарри и втянула его в удушающий поцелуй. Ее стоны от оргазма были заглушены языком Поттера, как и его собственные. Вскоре она почувствовала, как он напрягся, почувствовала, как его член дернулся внутри нее, когда Гарри достиг своего собственного оргазма. Твою мать. В последовавшие за этим мгновения, все еще сплетенная с ним, пока его семя медленно вытекало из ее складок, Пэнси чувствовала легкое головокружение от послевкусия секса — до такой степени, что с ее губ сорвался смешок. Гарри в замешательстве посмотрел на нее сверху вниз; его дыхание было все таким же рваным, в то время как ее хихиканье становилось громче. — Что тут такого смешного? — спросил он с удивленным смешком. Хихиканье Пэнси переросло в полноценный смех, когда она ответила. — Я только что... — фыркнула она, — переспала с Гарри... чертовым... Поттером! Бва-ха-ха! — загоготала она. Поттер секунду смотрел на нее сверху вниз, прежде чем на его лице внезапно расплылась широкая ухмылка, и он присоединился к ее смеху. — А я только что переспал с Пэнси... мать ее... Паркинсон! Их смех становился все громче, когда Гарри скатился с нее и рухнул на кровать рядом. Они пролежали там одному Мерлину известно сколько времени, хихикая как школьники, в то время как свидетельство их недавнего акта растекалось по простыням внизу.

*****

Луч солнца проник в неприбранную комнату, бросив яркий блик на лицо Пэнси. Слизеринская красавица застонала, когда назойливый свет вырвал ее из сна. Пробуждение принесло с собой пульсирующую головную боль от похмелья. Брюнетка зашипела и потерла виски. «Мерзость». Это было единственное слово, которым она могла бы это описать. Во рту пересохло и стоял ужасный привкус, что, безусловно, ничуть не помогало справиться с тошнотой в желудке. Головная боль была хуже всего, но ее мышцы и суставы тоже ломило от этого до боли знакомого чувства обезвоживания. Она снова застонала, садясь на кровати и покачнувшись от внезапной волны головокружения. Блядь. Ее ноги тоже болели. Почему у нее снова болят ноги? Какого хуя вообще произошло прошлой ночью? Стон, который совершенно точно не принадлежал ей, привлек ее внимание; она повернулась и обнаружила в своей постели еще одного обитателя. Пэнси едва не закричала от шока, когда ее встретило спящее лицо Гарри Поттера, а вместе с ним стремительно нахлынули и воспоминания о прошлой ночи. Выпивка. Разговоры. Флирт. Она помнила это лишь урывками, но то, что было потом, она знала, выжжется в ее сознании на всю оставшуюся жизнь. Поцелуи. Ласки. Трах. Она помнила член Поттера — черт возьми, его великолепный гребаный член — внутри себя. Она помнила свои крики наслаждения — неумолимое цунами удовольствия, когда она кончала снова и снова, сжимая его внутри. Блядь! Блядь, блядь, блядь! Она трахнула Гарри, мать его, Поттера! Что ей теперь делать?! Пока Пэнси ломала голову в поисках ответов, Поттер вдруг зашевелился, и не успела она опомниться, как те самые ослепительно-зеленые глаза, что прожигали ее насквозь прошлой ночью, моргнули и открылись. Их взгляды встретились, и на мгновение повисла тишина. — ...Надо полагать, прошлая ночь не была каким-то извращенным сном, а? — произнес Поттер хриплым со сна голосом. И Пэнси не знала, смеяться ей или плакать. Она решила просто закричать от отчаяния.