Глава 12. Живи. Терпи. Принадлежи.

«Человек есть существо ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение».                              Записки из Мертвого дома. Утро ворвалось в комнату резкими, холодными лучами солнца, которые бесцеремонно пробивались сквозь щели в тяжелых шторах. Гроза утихла, оставив после себя лишь вымытую до блеска зелень леса за окном и тяжелую, влажную тишину. Элиза открыла глаза, чувствуя странную тяжесть во всем теле. Тот внутренний жар, что убаюкивал её ночью, превратился в едва уловимое, ровное гудение где-то под кожей. Она медленно села, оглядывая комнату, которая при дневном свете казалась еще более величественной и пугающей в своем холодном совершенстве. Негромкий хлопок возвестил о появлении домовика. Амброзиус возник у изножья кровати, удерживая в тонких ручках серебряный поднос, от которого поднимался пар свежезаваренного чая и аромат теплой выпечки. — Доброе утро, мисс, — проскрипел он, осторожно ставя поднос на прикроватный столик. Его огромные глаза внимательно следили за каждым её движением. — Амброзиус принес завтрак. Мисс нужно поесть, чтобы силы возвращались. Элиза посмотрела на еду, но аппетита не было. Она перевела взгляд на эльфа, который сегодня казался менее напуганным, чем вчера. — Амброзиус... — тихо позвала она, и домовик замер, навострив свои острые уши. — Скажи мне правду. Где я? Что это за место? Эльф замялся, переминаясь с ноги на ногу. Он начал нервно теребить край своей засаленной наволочки, оглядываясь на закрытую дверь, словно опасаясь, что стены могут подслушивать. — Это тайное поместье, мисс, — наконец прошептал он, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Личное пристанище Хозяина. О нем никто не знает... ни Орден, ни министерские ищейки. Оно сокрыто в глуши, окутано древними чарами, которые Хозяин лично наложил на эти земли. Элиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Значит, это не просто штаб Пожирателей, а его личная цитадель. Самое защищенное место в мире. — А ты? — спросила она, вглядываясь в его морщинистое лицо. — Ты всегда был здесь? Домовик грустно вздохнул, и его уши поникли. — О нет, мисс. Амброзиус — старый эльф. Амброзиус долго, очень долго служил семье Мраксов... почтенному и древнему роду. Амброзиус помнит их величие, помнит их упадок... — он на мгновение замолчал, погрузившись в воспоминания. — А потом, много лет назад, Хозяин призвал меня. Он сказал, что я — единственный, кто еще хранит верность крови Мраксов. Теперь Амброзиус служит здесь, в тенях, храня покой Хозяина. Мраксы. Элиза вспомнила это имя из рассказов Рона. Древняя, угасающая ветвь потомков Слизерина. Теперь всё сходилось. Это тайное место — Лорд выстроил его на фундаменте своей родословной, превратив его в неприступную крепость. — Значит, отсюда нет выхода, — горько произнесла она, глядя в окно на бесконечный океан леса. — Выход всегда есть, мисс, — вдруг тихо произнес Амброзиус, и в его глазах блеснуло что-то странное, похожее на искру надежды или предупреждения. — Но иногда он ведет не туда, куда мы хотим. Ешьте, мисс. Хозяин скоро придет. Он хочет видеть, как приживается его сила. Домовик исчез так же внезапно, как и появился, оставив Элизу один на один с остывающим чаем и осознанием того, что она заперта в самом сердце тайны человека, который медленно, капля за каплей, переписывает её суть. … После ухода Амброзиуса Элиза заставила себя съесть несколько кусков булочки — ей нужны были силы, чтобы просто дышать в этом доме. Она снова приняла ванну, надеясь, что горячая вода смоет липкий страх, но это не помогало. Ожидание было хуже самой пытки. Каждую секунду она вздрагивала от любого шороха, косясь на дверь, за которой скрывался её персональный кошмар. Наконец, тяжелый щелчок замка возвестил о конце затишья. Первым вошел он. Его присутствие заполнило комнату мгновенно, вытесняя кислород. Следом, почти вжимаясь в стены, вошел сухой старик-колдомедик и Эйвери. Элиза похолодела, взглянув на Пожирателя Смерти. От его былой спеси не осталось и следа. Эйвери выглядел так, словно его пропустили через жернова: лицо приобрело нездоровый землистый оттенок, кожа обтянула скулы, а глаза лихорадочно блестели от пережитого ужаса. Он сильно хромал, а одну руку судорожно прижимал к груди, будто та была сломана в нескольких местах. Было очевидно — Лорд не прощает оплошностей, и «наказание» за пустой Сосуд было жестоким. Волдеморт по-хозяйски опустился в кресло. Его движения были текучими и хищными. Он не произнес ни слова, лишь вперил в Элизу свой тяжелый, сверлящий взгляд, от которого по её позвоночнику пробежали ледяные иглы. Колдомедик, стараясь не смотреть на искалеченного Эйвери, поспешно подошел к кровати. В воздухе снова заплясали знакомые светящиеся нити и сферы. Старик долго всматривался в пульсирующее ядро, и на его лице появилось подобие улыбки. — Мой Лорд, — он низко поклонился, не отрывая взгляда от пола. — Процесс запущен. Кровь принята, связь укрепляется. Сосуд начал наполняться вашей силой. Лорд лишь коротко фыркнул, и этот звук был холоднее северного ветра. — Пока это не повод для радости, — процедил он, и его взгляд, острый как бритва, метнулся к Эйвери. — Нам приходится исправлять идиотские ошибки тех, кто называет себя моими слугами, но не может справиться с простейшим заданием. Эйвери вздрогнул всем телом, и Элизе показалось, что он сейчас рухнет на колени. Его измученное лицо исказилось от новой вспышки боли. — Вон, — небрежно бросил Волдеморт. — Все. Эйвери, тебя ждет задание на дальнем фронте. Посмотрим, окажешься ли ты полезен там, или мне все таки стоит избавиться от тебя. — Да, мой Лорд... как прикажете... — прохрипел Эйвери, пятясь к выходу. Колдомедик, подхватив свой саквояж, поспешил за ним. Дверь закрылась с глухим стуком. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Элизы. Она замерла на краю кровати, вцепившись пальцами в бежевую ткань своего платья. Волдеморт медленно поднялся с кресла. Он не спеша подошел к окну, заложив руки за спину, и некоторое время смотрел на залитый солнцем лес, прежде чем обернуться к ней. — Ну что, Элиза, — его голос прозвучал почти вкрадчиво, но в нем слышалась сталь. — Как ты чувствуешь мою жизнь внутри себя? Неужели всё еще надеешься, что твои друзья из Ордена придут и вырежут её из тебя? Собрав всю волю, чтобы голос не слишком сильно дрожал, она заговорила.  — Где они? — она запнулась, чувствуя, как пересохло в горле. — Что стало с остальными... после того, как вы вошли в дом? Волдеморт медленно обернулся. На его лице играла надменная, едва уловимая улыбка, лишенная малейшего тепла. Он смотрел на неё так, словно она была маленьким ребенком, задающим глупые и очевидные вопросы. — Ты всё еще цепляешься за обрывки прошлого, — произнес он, и в его голосе прозвучало холодное снисхождение. — Твое любопытство похвально, но оно бессмысленно. Он сделал небрежный жест рукой, будто смахивал невидимую пыль с подоконника. — Глава твоего жалкого Ордена, Кингсли Бруствер, мертв. Тот хруст, что ты слышала вчера... был последним звуком в его жизни. Он пал так же бесславно, как и те идеалы, которые он пытался защитить. Элиза почувствовала, как внутри всё похолодело. Кингсли. Сильный, непоколебимый Кингсли, который всегда казался ей нерушимой скалой. Перед глазами всплыла его сломанная фигура у стены холла. Она надеялась, что он просто ранен, но холодный тон Лорда не оставлял места для сомнений. — Ордену конец, — продолжал Волдеморт, и теперь в его голосе отчетливо слышалось отвращение и глубокое презрение. — Я отрезал им все пути. Те немногие, кто успел сбежать, теперь подобны крысам, прячущимся в самых темных норах. У них нет ни шансов, ни будущего. Я уничтожил саму возможность их существования. Он отошел от окна и начал медленно приближаться к ней, сокращая пространство комнаты. Его шаги по ковру были абсолютно бесшумными. — Никто не придет за тобой, Элиза. Никто не спасет тебя, потому что спасать больше некому. А те безумцы, которые всё же решатся встать у меня на пути... — он сделал паузу, и его глаза на мгновение вспыхнули алым. — Их ждет участь настолько страшная, что смерть Бруствера покажется им высшим милосердием. Он остановился в паре шагов от кровати, возвышаясь над ней. — Ты должна понять одну простую истину: мир, который ты знала, сгорел вчера вечером на площади Гриммо. Теперь есть только этот дом, этот ритуал и я. Элиза смотрела на него, и ей казалось, что стены комнаты начинают медленно сдвигаться. Одиночество накрыло её удушающей волной. Она осталась совсем одна, и та энергия его крови, что пульсировала у неё под кожей, теперь ощущалась как единственная реальность в этом рухнувшем мире. … Когда дверь за Лордом закрылась, Элиза рухнула на пол. Крик Кингсли — тот самый звук хруста его костей — снова и снова проигрывался в её голове. Она закрыла лицо руками, пытаясь заглушить рыдания, но тишина комнаты только усиливала её отчаяние. Она была в ловушке, а мир снаружи, кажется, перестал существовать. Прошло не больше десяти минут, когда замок снова щелкнул. Элиза даже не подняла головы, ожидая увидеть Амброзиуса или очередного палача в маске. — Встаньте, мисс Хадсон. Выглядеть как побитый щенок — не лучшая стратегия в этом доме. Голос был тихим, вкрадчивым и до боли знакомым. Элиза вскинула голову. На пороге стоял Северус Снейп. Он выглядел изможденным: под глазами залегли глубокие тени, а его обычная бледность сменилась сероватым восковым оттенком. Вся ярость, которую Элиза копила последние часы, вспыхнула в ней мгновенно. Она вскочила с пола и бросилась к нему, ударив кулаками в его грудь. — Предатель! — прошипела она сквозь зубы, захлебываясь слезами. — Ты оставил нас! Ты не пришел! Из-за тебя Кингсли мертв, из-за тебя они все... Снейп перехватил её запястья с такой силой, что она вскрикнула. Его лицо оказалось в дюймах от её лица, и в его черных глазах вспыхнул холодный, яростный огонь. — Хватит! — отрезал он. — Я сделал всё, что от меня зависело, и даже больше. Лорд запер меня в лабораториях, приказав варить составы, названия которых вам лучше не знать. У меня не было выбора — ослушаться приказа означало немедленную смерть, и тогда вам точно никто бы не помог. Думаете, мне доставило удовольствие оставить Орден без припасов? Он резко оттолкнул её руки и оглянулся на дверь. Затем, наклонившись к самому её уху, он заговорил едва слышным шепотом, от которого у Элизы перехватило дыхание. — Слушайте внимательно. Грюм, Люпин и Тонкс живы. Рон... — он сделал паузу, и сердце Элизы замерло. — Рон выжил. Им удалось скрыться. Сейчас они в безопасности, в другом штабе, если это место вообще можно так назвать. Но ситуация плачевная. Орден разбит, связи потеряны. Элиза закрыла рот рукой, чтобы не закричать от облегчения. Рон жив. Значит, надежда еще теплится. Но радость тут же сменилась новой волной ужаса. — Помоги мне, Северус... — она схватила его за рукав мантии, её голос дрожал от мольбы. — Может быть, есть какой-то вариант? Помоги мне сбежать! Я не могу оставаться здесь, я не могу пить его кровь! Прошу тебя! Снейп посмотрел на неё с такой ледяной горечью, что у неё подкосились ноги. — Сбежать? — он почти неслышно усмехнулся. — Это место охраняется лучше, чем хранилища Гринготтса. Пожиратели стоят на каждом шагу, а древние чары, наложенные Лордом, не выпустят вас даже за порог этой комнаты без его ведома. Пока Хозяин в поместье, побег невозможен. Любая попытка станет вашей последней. — Но я не могу... — снова начала она, но он перебил её. — Вы должны! — Снейп снова схватил её за плечи, встряхивая. — Послушайте меня. Не смейте сопротивляться ему. Это не в ваших силах, Элиза. Каждое ваше «нет» будет стоить вам новой боли. Ведите себя тихо. Делайте всё, что он прикажет. Станьте идеальным Сосудом, если хотите дожить до момента, когда появится хотя бы тень лазейки. Он отпустил её и выпрямился, снова надевая маску бесстрастного слуги Лорда. — Если будет шанс — я сообщу. А пока... выживайте. Другого выхода нет. Он развернулся и вышел, оставив за собой лишь шлейф горьких трав и холодный сквозняк. Элиза осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как последние капли надежды на немедленное спасение утекают сквозь пальцы. … Прошло несколько дней, которые слились для Элизы в бесконечную череду серых утренних часов и тревожных вечеров. Она следовала совету Снейпа с пугающей точностью: не спорила, не кричала и каждый вечер послушно принимала из рук Лорда серебряный кубок. Её внимание невольно цеплялось за детали. Она замечала, как острое лезвие кинжала каждый раз безжалостно рассекает его бледную кожу, как густая кровь наполняет чашу... Но на следующий вечер, когда он снова засучивал рукав, его ладонь была безупречно целой. Ни шрама, ни тонкой розовой полоски — магия регенерации стирала следы порезов так же легко, как он стирал жизни своих врагов. В этот вечер Элиза сидела у окна, глядя, как багровое солнце медленно тонет в верхушках сосен. Лес казался охваченным пожаром, и этот свет ложился на её лицо, подчёркивая бледность кожи. Когда дверь открылась, она даже не вздрогнула. Волдеморт вошел бесшумно. На столике у камина сами собой материализовались уже привычные атрибуты: кубок с темной, отливающей серебром жидкостью и ритуальный кинжал с изумрудами. Ритуал прошел в тяжелом молчании. Элиза осушила кубок, чувствуя, как знакомое темное тепло привычно разливается по венам, срастаясь с её естеством. Однако сегодня он не ушел сразу. Лорд лениво опустился в кресло, закинув ногу на ногу. Он небрежно откинул голову на спинку и впился в неё своим немигающим взглядом. В полумраке комнаты его глаза казались глубокими провалами, в которых догорали угли. — Расскажи мне о себе, Элиза, — приказал он. Его голос вибрировал в тишине, заставляя воздух вокруг него мелко дрожать. На его лице появилась легкая улыбка, обнажающая безупречно ровные, ослепительно белые зубы. Эта улыбка не обещала тепла — она была подобна блеску клинка перед ударом. — Как ты жила до всего этого? Чем наполняла свои дни, пока не узнала о своем предназначении? — он чуть склонил голову набок, с интересом хищника наблюдая за её реакцией. Элиза почувствовала, как внутри закипает горечь. Слова Снейпа о покорности всё еще звучали в голове, но яд, который она только что выпила вместе с его кровью, будто придал ей смелости... или безрассудства. — Какое вам дело до того, как жила такая «вещь», как я? — язвительно бросила она, не отводя взгляда от его лица. — Разве Сосуду положено иметь биографию? Вы ведь сами сказали — моя прошлая жизнь сгорела. Так зачем ворошить пепел? Улыбка Лорда стала шире, но взгляд остался холодным и пронзительным. — Пепел может многое рассказать о том, каким было пламя, — вкрадчиво произнес он, игнорируя её тон. — Ты не обычный магл, Элиза. И никогда им не была. Рассказывай. Я хочу знать, что именно Орден пытался так тщательно от меня скрыть за ширмой твоей посредственности. Элиза долго молчала, глядя на свои руки, которые в сумерках казались почти прозрачными. Гнев медленно уступал место какой-то тягучей, изматывающей честности. Скрывать правду о своем прошлом казалось теперь бессмысленным занятием — он уже владел её телом, он по капле забирал её будущее, так какая разница, если он коснётся и её памяти? — Моя жизнь в Лондоне была... обычной, — начала она нехотя, и её голос в тишине комнаты прозвучал на удивление глухо. — Семья? Я почти сирота. Меня воспитывала бабушка, старая женщина, поглощенная своими заботами. Мать бросила меня, когда я была совсем маленькой, я её почти не помню. А отца... отца я не знала вовсе. На этих словах глаза Лорда странно сверкнули, а ледяная маска на мгновение дрогнула, открывая бездну холодного интереса. Он не перебивал, позволяя ей продолжать. — Я всегда чувствовала себя под куполом, — Элиза перевела взгляд на окно, где последние отблески заката окончательно тонули во тьме. — Знаете, это странное чувство, когда ты находишься в толпе, но между тобой и миром — невидимая стена. Люди инстинктивно сторонились меня. Они не могли объяснить почему, в моей жизни не было ничего особенного или пугающего... но они просто уходили. Одиночество стало моим единственным постоянным спутником. — Люди всегда сторонятся того, чего не в силах понять, — произнес он тихо. Его голос вибрировал, заполняя пространство между ними чем-то осязаемым. Волдеморт медленно поднялся с кресла. Его движения были текучими, как у хищника, не знающего усталости. Он подошел к ней вплотную, и Элиза снова почувствовала этот запах — смесь мха, горькой древесины и ночного дождя. Запах, который пугал её своей притягательностью. По коже пробежали колючие мурашки, когда его длинные, бледные пальцы коснулись пряди её волос. — Мы похожи больше, чем ты хочешь признавать, Элиза, — прошептал он, склоняясь к её лицу. — Мы не похожи! — она резко вскинула голову, встречаясь с его пылающим взглядом. Дыхание сбилось. — Я никогда не делала зла. Я никогда... никого не убивала. Лорд лишь усмехнулся, и эта усмешка была острее любого кинжала. — Желание не причинять зла — это всего лишь отсутствие возможности его совершить. Слабость часто путают с добродетелью. Он развернулся и направился к выходу, его черная мантия беззвучно скользнула по ковру. Элиза смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри борются страх и отчаянная решимость. Когда он уже коснулся ручки двери, она окликнула его, сама удивляясь собственной дерзости и странному стеснению, сковавшему грудь. — Постойте... Окажите мне услугу. Волдеморт остановился. Он медленно обернулся, приподняв бровь в немом вопросе. — Услугу? И чего же ты хочешь? — Я сижу в этой пустой комнате уже несколько суток, — она сжала пальцами край одеяла. — Впереди еще месяца ритуала... Здесь не на чем остановить взгляд, кроме этих стен. Можно мне... принести хоть какие-то книги? Он замер, внимательно изучая её лицо. — Любишь читать? — В моей прежней жизни это было единственным, что приносило радость, — призналась она, и её голос стал чуть тверже. — Я утопала в книгах, чтобы не замечать реальности. Лорд задумался на несколько секунд, его взгляд стал отстраненным. — Завтра Амброзиус покажет тебе библиотеку, — наконец произнес он. В голове Элизы мгновенно пронеслась шальная мысль: «Библиотека. Это значит выйти из комнаты. Вдруг там есть путь наружу? Вдруг я смогу найти лазейку и сбежать?». Волдеморт вдруг негромко рассмеялся, словно прочитав её мысли по внезапно вспыхнувшему взгляду. На его губах заиграла ироничная, пугающе проницательная улыбка. — Даже не надейся, Элиза. Сбежать из этого дома тебе уж точно не получится. Ни тебе, ни кому-либо другому. С этими словами он вышел, и тяжелый щелчок замка снова отрезал её от мира.  … Утро выдалось ясным, но холодным. Солнечный свет падал на ковер длинными, резкими полосами, в которых медленно плясали пылинки. Амброзиус появился вовремя, принеся поднос с завтраком, но Элиза едва прикоснулась к еде. Волнение, смешанное с лихорадочным ожиданием, перебивало аппетит. — Амброзиус, — быстро проговорила она, как только домовик собрался исчезнуть, — Хозяин разрешил мне сегодня посетить библиотеку. Ты должен меня проводить. Эльф низко поклонился, его огромные уши едва не коснулись пола. — Амброзиус знает, мисс. Амброзиус получил приказ. Пожалуйста, следуйте за мной, но не отставайте. В этом доме тени имеют обыкновение играть с теми, кто не знает дороги. Они вышли из комнаты, и Элиза впервые за долгое время почувствовала под ногами холодный камень коридора. Масштабы поместья поражали. Это не было похоже на тесный, пропахший сыростью и старым деревом дом на площади Гриммо. Здесь всё дышало суровым, мрачным величием. Высокие сводчатые потолки терялись во тьме, а стены были облицованы темным, почти черным камнем, который, казалось, впитывал в себя дневной свет. Проходя мимо бесконечных рядов дверей, Элиза внимательно осматривалась. Её поразило одно обстоятельство: на стенах не было ни одного портрета. Ни застывших предков, ни ворчливых тетушек, ни даже пейзажей. Пустые рамы или просто голый, идеально отшлифованный камень. Она вспомнила слова Кингсли — он как-то обмолвился, что Том Риддл презирает свою человеческую родословную. Для него существовал лишь один предок, достойный памяти, — Салазар Слизерин. Все остальные были лишь досадной помехой на его пути к всевластию.  Элиза горько ухмыльнулась про себя: «Настолько ненавидит свое прошлое, что стер даже их лица со стен своего дома». Библиотека оказалась огромным залом, уходящим вглубь поместья. Стеллажи из черного дерева поднимались до самого потолка, забитые тысячами томов в кожаных и металлических переплетах. Запах здесь был особенным — смесь старой бумаги, сушеной вербены и едва уловимый аромат озона, исходящий от магических фолиантов. — Мисс может оставаться здесь, — Амброзиус указал на массивный стол в центре зала. — Если мисс что-нибудь будет нужно, она может просто позвать Амброзиуса. Но мисс должна помнить: некоторые книги здесь не любят, когда их трогают без спроса. Эльф исчез с тихим хлопком, оставив её в абсолютной тишине. Элиза провела в библиотеке весь день. Она переходила от одной секции к другой, ведя пальцами по корешкам книг. Здесь было всё: от древних трактатов по алхимии до запретных трудов по некромантии. Она искала сама не зная чего — лазейку, способ разорвать ритуал, карту поместья или хотя бы упоминание о том, как бороться с влиянием крови Лорда. Она открывала фолианты с дрожащими руками, вчитываясь в затейливые руны и латинские заклинания. Но пока всё было безуспешно. Магия, описанная в этих книгах, была слишком сложной, слишком темной и чуждой. Библиотека была молчаливым лабиринтом, который не спешил открывать свои секреты случайной гостье.