Глава 13. Песни Мертвых.

«Существует связь, называемая Песней мертвых, — это тонкая нить, связывающая мир теней с миром света. Стоит лишь поймать верный ритм, и завеса на мгновение дрогнет, позволяя живому сердцу ощутить биение того, что давно остыло. Всего на один вдох, на один краткий такт те, кто ушел, возвращаются, чтобы прошептать свои тайны в уши того, кто осмелился слушать». Дни в поместье начали складываться в странную, тягучую рутину. Утро начиналось с визита Амброзиуса и завтрака, который Элиза теперь съедала до конца — ей нужны были силы, чтобы выдерживать вечерние ритуалы. Но в последние дли девушка чувствовала странную слабость и головокружение. Она старалась не обращать внимание на такие мелочи. Стресс. Это всё нервы.  Большую часть дня она проводила в библиотеке, которая стала её единственным убежищем в этом доме. Библиотека поместья была живым существом. Элиза заметила, что книги здесь вели себя по-разному: одни высокомерно молчали, не позволяя раскрыть переплет, другие — поскрипывали кожей, словно приглашая к чтению, а третьи — едва слышно шелестели страницами, когда она проходила мимо. Она избегала стеллажей с черной магией и некромантией, интуитивно чувствуя исходящий от них холод. Вместо этого она выбирала старинные фолианты по истории магической Британии, гербологии и даже редкие сборники сказок, написанные на староанглийском. Она часами сидела в глубоком кресле у камина, обитом потертым изумрудным бархатом. Свет падал из высоких узких окон, рисуя на полу причудливые узоры. Элиза читала о древних лесах, о первых друидах и о том, как магия вплеталась в саму ткань земли. Эти истории помогали ей забыть, что под её собственной кожей теперь пульсирует чужая, властная сила. Вечера, однако, неизменно приносили встречу с Ним. Ритуал стал обыденностью, лишенной прежнего шока, но не утратившей своей тяжести. После того как серебряный кубок пустел, Лорд перестал уходить сразу. Он задерживался, наблюдая за тем, как кровь усваивается её телом, и эти минуты превращались в странные, почти интимные диалоги. В один из таких вечеров он застал её с книгой «Легенды о забытых источниках». — Ты ищешь утешение в сказках, Элиза? — его голос прозвучал за её спиной, когда она сидела в кресле в своей комнате. Она не вздрогнула, лишь медленно закрыла книгу, заложив страницу пальцем.  — В сказках больше правды, чем в ваших речах о «новом мировом порядке», — отозвалась она, не оборачиваясь. — Там зло всегда получает по заслугам. Том обошел кресло и встал напротив, облокотившись на каминную полку. Пламя отражалось в его темных глазах, делая их живыми и пугающими.  — Зло — это концепция для тех, кто боится действовать. А что касается «заслуг»... Ты ведь понимаешь, что победитель сам пишет финал сказки? — Победитель пишет историю, а не сказку, — парировала Элиза. — Сказка живет в народе. Её нельзя переписать приказом Министерства или взмахом палочки. Он чуть прищурился, и на его губах появилась та самая тонкая, почти незаметная улыбка.  — Расскажи мне, что ты сегодня нашла в моей библиотеке. Амброзиус говорит, ты не притронулась к секции прикладной магии. Боишься знаний? — Я боюсь того, во что эти знания превращают людей, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я читала о Салазаре Слизерине, — в её голосе прорезалось острое, как бритва, презрение. — Не о том герое, которым ты его возомнил, а о жестоком человеке, который упивался властью и делил детей по чистоте их крови. Он ненавидел маглорождённых настолько, что готов был разрушить саму идею школы, лишь бы не видеть грязнокровок в её стенах. Ты воздвиг алтарь тирану, который просто боялся тех, кто на него не похож. Том рассмеялся — тихо, гортанно. Этот звук пробирал до костей. — Он был провидцем, Элиза. Он видел, как мир людей, подобных тебе, уничтожит магию, если им дать волю. Ты защищаешь тех, кто запер бы тебя в клетку, узнай они, что течет в твоих венах сейчас. — Мои друзья не такие, — выдохнула она, хотя голос предательски дрогнул. — Твои друзья... — он сделал шаг к ней, его присутствие стало почти осязаемым давлением. — Они спасали тебя не ради тебя самой… Ты была для них стратегическим объектом. Очищенным Сосудом. Посмотри правде в глаза: для них ты была проблемой, которую нужно было решить. Для меня же... ты и есть решение. Он протянул руку и коснулся корешка книги, которую она всё еще прижимала к груди. Его пальцы на мгновение коснулись её ладони. Элиза замерла. Его кожа была прохладной, но от прикосновения по её руке пробежал электрический разряд. — Какую книгу ты прочтешь завтра? — спросил он неожиданно мягко. Элиза сглотнула, пытаясь вернуть самообладание. — Я видела один фолиант на верхней полке... «Песни Мертвых». Но он заперт на магический замок. — Опасный выбор для той, кто боится боли, — он убрал руку, и Элизе на секунду стало холодно без этого контакта. — Завтра Амброзиус принесет тебе ключ. Но будь осторожна. Книги в этом доме кусаются не хуже зверей. Он ушел, оставив её в тишине, нарушаемой только треском дров. Элиза открыла книгу и поняла, что больше не может читать. Её мысли были заняты тем, как его голос произносил её имя — не как приказ, а как приглашение в его собственный, темный и бесконечно одинокий мир. … На следующее утро Амброзиус пришел раньше обычного. Вместе с подносом, на котором дымилась овсяная каша с медом, он положил на край стола тяжелый, потемневший от времени железный ключ. Его бородка была испещрена странными зазубринами, а от самого металла исходил едва ощутимый холод. — Хозяин передал это для мисс, — пропищал эльф, низко кланяясь. — Хозяин сказал, что мисс проявила достойный интерес. Быстро закончив с завтраком, Элиза почти бегом отправилась в библиотеку. Коридоры поместья сегодня казались ей менее враждебными — возможно, она просто начала привыкать к их угрюмому величию. Она безошибочно нашла ту самую дальнюю полку в углу, где за мерцающей паутиной скрывался фолиант «Песни Мертвых». Книга была заперта на массивную накладку из черненого серебра. Элиза вставила ключ. Раздался сухой, резкий щелчок, обложка, обтянутая шершавой темной кожей, тяжело откинулась в сторону. Весь день она провела, склонившись над страницами, но буквы казались ей лишь затейливой вязью. Она не знала этого древнего языка, но стоило ей сосредоточиться, как внутри, в самом основании черепа, начинала пульсировать его кровь. Она словно служила переводчиком: образы возникали в голове сами собой — туманные пустоши, берега забытых рек и тени людей, которых давно стерло время. Это было утомительно и пугающе. К середине дня её начала бить мелкая дрожь, а свечи на столе начали оплывать, бросая на страницы длинные, подрагивающие тени. Она так увлеклась расшифровкой смыслов, что не заметила, как время подошло к закату. Настало время вечернего ритуала. Дверь библиотеки распахнулась, и в зал вошел Он. За ним, как послушная тень, летел поднос с кубком и кинжалом. Том не стал тратить время на разговоры. Ритуал прошел быстро: лезвие вспороло кожу, кубок наполнился, и Элиза, уже не сопротивляясь, выпила всё до последней капли. Она чувствовала, как свежая порция его энергии обжигает горло, даря обманчивое чувство силы. Когда кубок исчез, Том подошел к ней со спины. Он встал прямо над ней, нависая темной грозовой тучей. Элиза замерла, кожей ощущая его близость. — Ты всё-таки решилась открыть её, — его голос раздался у самого уха. Он наклонился ближе. Его длинный бледный палец указал на одну из строк. — Эти строки не предназначены для того, чтобы их читали про себя, Элиза. Магия памяти требует звука. Он начал читать. Негромко, почти напевно. Голос был глубоким и властным, лишенным человеческой мягкости, но наполненным такой древней силой, что воздух в библиотеке мгновенно изменился. — «Там, где плоть встречает вечность, где закат целует мглу, прорастает бесконечность в ледяном сыром углу...» В ту же секунду по углам библиотеки начали сгущаться тени. Они больше не были просто отсутствием света — они обрели плотность, вытягиваясь в причудливые, уродливые фигуры. Девушка услышала шепот. Сотни тихих, сухих голосов зазвучали отовсюду, будто сами стены поместья пытались что-то ей сказать. Ледяной ужас сковал её, она хотела зажмуриться, но не могла отвести взгляда от танцующих теней. Том закончил строфу и резко захлопнул книгу. Звук удара был подобен выстрелу. В то же мгновение шепот оборвался, а тени испарились, оставив после себя лишь запах озона и пыли. Он выпрямился, и его палец, холодный и твердый, медленно провел по её ключице, очерчивая линию шеи до самого подбородка. Элиза застыла, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки. Это было странное, дикое сочетание чувств: она ненавидела его за то, что он сделал с её миром, но не могла не восхищаться тем, как легко он управляет силами, которые сводили её с ума. Его прикосновение вызывало в ней внутреннюю бурю — она хотела оттолкнуть его и одновременно... её пугало то, как сильно она ждала этого контакта. — Ты боишься меня в такие моменты больше, чем когда я держу кинжал, не так ли? — на его губах заиграла едва заметная, торжествующая улыбка. Он видел её борьбу и наслаждался ею. Элиза промолчала, судорожно сжимая край стола. Она отрицала эту тягу каждой клеточкой мозга, но её тело, накачанное его кровью, пело в унисон с его присутствием. Он медленно убрал руку с её ключицы, и Элизе показалось, что на коже остался невидимый, обжигающий след, который продолжал пульсировать в такт её участившемуся сердцебиению. Его взгляд, холодный и проницательный, в последний раз скользнул по её лицу, выискивая признаки капитуляции. — Иди к себе, Элиза, — произнес он, и в его голосе снова зазвучала привычная сталь, обрывая остатки магического транса.   — Завтра утром придет колдомедик. Пора проверить как у нас идут дела.  С этими словами он вышел, и тяжелый щелчок замка в тишине библиотеки прозвучал как приговор. Элиза осталась сидеть в полумраке, прижимая ладони к горящим щекам. Она ненавидела его за эту власть, за то, как легко он превращал её в послушную тень, но внутри, вопреки здравому смыслу, всё еще вибрировало эхо его голоса, читающего «Песни Мертвых». … Ночь превратилась в изнурительный лабиринт. Стоило Элизе закрыть глаза, как тяжелый шелест пергамента из библиотеки начинал звучать прямо у неё в черепе, будто невидимые пальцы перелистывали страницы её собственного разума. Шепоты, ставшие тише, но настойчивее, сплетались в неразборчивый гул, в котором ей то и дело слышался низкий, вибрирующий голос Тома, читающий старый фолиант. Утром, когда первые холодные лучи коснулись измятой постели, дверь распахнулась. Как и обещал Лорд, на пороге появился старик-колдомедик. В руках он сжимал свой кожаный саквояж, а его движения были суетливыми и нервными. За его спиной, в дверном проеме, замер Волдеморт. Его присутствие ощущалось как тяжелый, давящий груз. Колдомедик привычно выпустил серебряные сферы. Они закружились вокруг Элизы, но на этот раз их сияние не было ровным. Сферы пульсировали рваным, багрово-черным светом, а их гудение стало тонким и жалобным, переходя в ультразвук. Старик замер, его близорукие глаза расширились от ужаса, когда он всмотрелся в показания магических индикаторов. — Что там, Мортимер? — ледяной голос Лорда разрезал тишину. — Всё ли идет так, как я приказал? Колдомедик вздрогнул, его руки задрожали, когда он повернулся к Хозяину. На лбу выступила испарина. — Мой Лорд... — он замялся, сглатывая сухой ком. — Происходит... аномалия. Ваша кровь не просто наполняет её, она начала менять саму структуру её естества. Тьма накапливается, Сосуд поглощает её с поразительной жадностью, но... Он опасливо покосился на Элизу, которая сидела на кровати, обхватив плечи руками. — Её организм слишком слаб для такой концентрации. Или мешает другой фактор... То, что сделал с ней Орден, эта их «очистка»... Она создала барьер, который теперь конфликтует с вашей силой. Её тело — это поле битвы, мой Лорд. Если наполнение продолжится в таком темпе, в какой-то момент она может просто не выдержать. Сосуд может... треснуть. Волдеморт медленно перевел взгляд на Элизу. В его глазах не было сочувствия, лишь холодный, расчетливый интерес, смешанный с затаенным гневом. Он подошел ближе, и Элиза почувствовала, как воздух вокруг него заискрился от напряжения. Затем он резко обернулся к колдомедику. — В твоих интересах, чтобы всё прошло как нужно, — прошипел он сквозь зубы, и в этом шипении послышался смертный приговор. — Без «непредвиденных обстоятельств». Если ты не сумеешь удержать её жизнь в этом теле до завершения ритуала... тебя ждет нечто гораздо ужаснее смерти. Старик побелел так, что стал похож на привидение. Он судорожно закивал, вытирая пот со лба дрожащим рукавом мантии. — Нужно время, мой Лорд... Магия крови невероятно сложна и индивидуальна. Возможно, Сосуд стабилизируется, если мы дадим ей немного отдыха... Нужно понаблюдать. Нам нужно время, чтобы понять, как обойти барьеры Ордена. Лорд ничего не ответил. Он еще раз сверкнул глазами в сторону Элизы — взгляд был коротким, но в нем читалось обещание, что он не выпустит свою добычу так легко. Он развернулся и молча вышел. Колдомедик, поспешно хватая свои вещи, засеменил следом, едва не споткнувшись на пороге. Элиза осталась сидеть в тишине, чувствуя, как внутри неё, глубоко в венах, идет невидимая война. Она была полем битвы, инструментом, сосудом... и теперь она знала, что её собственное тело может стать её же палачом.