Часть 5

      Оставшийся день прошел без новостей. Друзья после уроков покурили за гаражами и разошлись по домам. Репетиции в ближайшее время для Наташи и Мела были приостановлены, все-таки он смог договориться с классной руководительницей. Погода радовала, солнце приятно грело землю, а снег громко хрустел под давлением ног. В каждом дворе резвились дети: санки, снеговики, ледянки и горки вызывали неописуемые эмоции у мелюзги.       Проходя мимо них, Наташа вспомнила свое детство с пацанами. Каждый день зимних каникул в ее домофон звонил Хэнк, которого на тот момент все называли просто Борей. Она впускала его на порог, заставляла стряхивать с синих руковичек и зимних ботинок снег, и только потом разрешала войти в квартиру. Пока Боря грелся на кухне и разговаривал с мамой Наташи, сама Наташа усердно напяливала теплые колготки, а на них сверху балоневые штаны. Те самые, которые издавали смешной звук: «фить-фить-фить», на Наташины уговоры:       «Ну мама! Сейчас никто в таких не ходит! Мне уже тринадцать лет»       Мама лишь затыкала уши и приказывала дочери надевать позорные штаны. После полного обмундирования она хватала Борю за руку и шла с ним на улицу. Первым делом они вдвоем звали Меленина и Кислова, а потом вместе выбирали, пойдут они на каток, или на горку. Мальчики уже тогда пробовали первые сигареты, бегали в мороз без шапок, но за Наташей следили. Ее мама наказала в их маленькие головы правило, что за ее девочкой нужны уход и бережное отношение. Поэтому на просьбы темноволосой подруги попробовать затянуться, или на попытки снять шапку, мальчики ругались и угрожали ей, что всё расскажут родителям.       Всегда отпугивало, сукины сыны.       С теплотой на душе Наташа вспоминала первый снежок, который она поймала своим прекрасным ртом от Кислова. Сколько же было тогда криков… Кислов бежал от нее, попутно извиняясь, а Наташа, красная от злости, выкрикивала страшные матерные ругательства и пыталась отчаянно догнать друга. Как назло, он был быстрее. Примерно в этот же период времени Наташа начала ходить на волейбол. Мальчики не всегда могли с ней гулять, каждый из них ходил на какую-либо секцию. Егор в музыкальной школе играл на баяне, Боря ходил на бокс, а Кислов какое-то время занимался фигурным катанием… Но быстро переубедил свою мать и ушел в баскетбол. С Геной друзья тогда еще не были знакомы, да и о его прошлом мало кто знает, в их жизни он появился на пару лет позже.       Из чувства ностальгии Наташу выдернул лед, на котором она едва не поскользнулась. Неуклюже удержав равновесие, она продолжила свой путь. Уже дома она с наслаждением приняла душ и стала готовить обед себе и Паше. Родители были на работе, а брат вернулся со школы еще несколько часов назад.       — Эй! Паш! — крикнула Наташа с кухни. — Тебе че приготовить?       Из дальней комнаты послышался ответ:       — Я не хочу сейчас хавать!       — А я и не спрашивала, хочешь ты или нет. Мне тебя накормить надо. Яичницу будешь?       — Ладно, давай.       В яичницу она добавила остатки колбасы и несколько помидоров черри, чтобы хоть как-то разнообразить пищу. Налив две кружки чая и разложив тарелки на стол, она позвала брата. Паша с недовольным лицом зашел на кухню. Яркий свет от мощных ламп ударил ему по глазам.       — Нахуя ты в два часа дня включила свет? — он щелкнул по выключателю, и стало заметно темнее. — Электричество-то мотается.       Кухня была очень просторная: прямоугольный стеклянный стол, на котором всегда стояли свежие цветы, красивые салфетки и солонка, черные кожаные стулья, белый гарнитур с голубыми деталями. Мама не любит слишком однотонные и скучные дизайны, поэтому решила добавить чуточку красок в своей любимой комнате. Папа же наоборот, придерживается строгости и сдержанности в стиле, поэтому родители искали компромисс. В итоге весь дом состоит из темных, серых и бежевых оттенков, кроме комнаты Наташи и кухни. Мама обожает детализацию и во всем хочет навести уют, на любых полочках стоят статуетки, горшочки с искусственной травой и цветами, на обоях покоятся самые разные картины — от карты мира исключительно в болотном цвете, до детских рисунков Паши в рамочке. Всех все устраивает.       — Ешь и не ворчи, — Наташа указала пальцем на его порцию.       — Спасибо.       Паша принялся есть, параллельно печатая кому-то ответ в телефоне.       — Кто пишет?       — Тебе какая разница? — Брат не оценил странную интонацию Наташи. — Просто подруга.       — Не Вика случайно? Которая со мной еще на репетициях играет, — Наташа старательно скрывала улыбку.       — Ну она, и че?       — А она у меня вчера про тебя спрашивала.       Паша заметно засуетился, он отложил вилку и погасил экран телефона. Вот это уже интересно!       — О чем вы говорили?       — Она спросила, почему ты так редко гуляешь, когда тебя зовет компания. Я ответила, что у тебя был дичайший понос и поэтому ты две недели сидел безвылазно дома.       — Ты тупая, блять?! Это же не так!       В глазах брата читался ужас, а Наташа во всю хохотала. Ей нравилось дразнить Пашу и выводить его на эмоции, хоть так получалось узнавать, что происходит в жизни тринадцатилетнего пубертатника. Вика милая девочка, с необычным для Коктебеля азиатским разрезом глаз, маленького роста, у нее короткие темные волосы. Она играет в постановке помощницу Наташи, маленькую колдунью. Ее долго не хотели брать на эту роль, потому что шестые, седьмые и восьмые классы танцуют только флешмоб и больше не несут никакого смысла на празднике. Но Вика видимо умеет договариваться, плюсом танцует не хуже десятиклассниц.       — Да шучу я! Я ей ответила, что ты просто занят был и будешь выходить гулять чаще. Так что не смей ей отказывать, если позовет.       — Идиотка ты, — кинул в сердцах Паша и явно обиделся на сестру.       — А реально, чего это ты не ходил с ними гулять? — Наташа начала расспрашивать его с набитым ртом.       Паша несколько секунд колебался, а потом ответил:       — Да девки вечно подкалывают меня из-за Вики, тупые фотки с ней и со мной через нейронку делают и в общую группу кидают. Они странные и тупые.       — Они либо завидуют ей, либо наоборот, пытаются помочь.       — Че? В чем логика?       Наташа выставила указательный палец вверх, приказывая подождать, доела яичницу, запила чаем и продолжила пояснять брату женскую логику:       — Смотри, они могут вас подкалывать, чтобы привлечь твое внимание к ней. Как бы намекнуть тебе, что ты ей нравишься. Но из-за того, что они не знают, как это сделать, то выглядит все тупо и несуразно. Либо же они завидуют Вике, так как знают, что вы общаетесь, и пытаются вас высмеять, чтобы поставить в неловкое положение.       — Пиздец.       Убрав за собой со стола, Наташа направилась в свою комнату и напоследок кинула Паше через плечо:       — Не слушай их, а делай так, как хочется тебе.       Какой бы противный не был для Наташи ее брат, для Вики с восьмого класса он может казаться Аполлоном, и мешать их счастью ни в коем случае нельзя.       Наташа закрыла к себе дверь, задвинула шторы и легла на кровать. Телефон разрывался от уведомлений.

«турнир по доте 2014 киса соси жопу»

Киса: «че там с хатой у Анжелы?» «мы идем?» Мел: «Ната так и не сказала» «скорее всего да» Гендос: «о я тоже иду» Киса: «она не впустит такое уебище в свой антиквариратный дом» Мел: «антикварный*» «и сюда больше подойдет слово изысканный» Киса: «ой бля завали ебало, интеллигенция» Хэнк: «так мы вообще идем или нет? разбудите наташу»

Ната:

«не надо меня будить, я тут»

«Анжела сказала, что ждет нас»

«Гендос, ты тоже идешь»

Гендос: «НУ НИХУЯ» Киса: «пизда анжелкиному дому»       А в личке горят сообщения от Риты. Ритузик: «помоги мне Наташа, это срочно»

Ната:

«че такое»

Ритузик: «ты помнишь же как сильно Мел убивался по Анжелке» «и щас мы в итоге все идем к ней» «у меня плохое предчувствие, мы только вроде как начали сближаться с ним»

Ната:

«вы так сближаетесь уже полгода и все еще не встречаетесь»

«все норм будет»

«за Мелом на хате значит присмотрим, пустим на него Хэнка, пусть следит»

«он всегда самый трезвый»

Ритузик: «я стесняюсь Хэнка просить, напиши ты»

Ната:

«блять ладно»

«должна будешь»

      Наташа закрыла окно с телеграмом и набрала Хэнку. Трубку он взял спустя два гудка. «Алло?»

«Хэнк, здарова еще раз, к тебе просьба»

«Слушаю»

«Ты же мой друг, очень хороший дру-у-уг…»

      В ухо ударил басистый смех Хэнка. Как она обожает его смех! «Чего хотела?»

«Нужна помощь. Рита ноет, что идем к когда-то возлюбленной Мела. Мало ли наш чудо-интеллигент Анжелке присунуть захочет. Присмотришь за ним на выходных?»

«Постараюсь, обещать не буду»

«Спасибо, родной!»

      Наташа не дождавшись ответа сбросила звонок. И чего Рита так переживает за этих двоих? Мелу давно разонравилась Анжела, нет смысла быть их надзирателем. Да и сам Егор уже кричит о своих чувствах Рите, а она все недотрогу строит, хотя на тусовках первая целоваться лезет. А еще для себя Наташа решила, что просто обязана поговорить с Кисловым. Как бы он не воротил нос, как бы не хотелось нарушать вот-вот возобновленное общение — разговор нужен. Кислов привык после ссор и скандалов делать вид, что ничего не было и через время общаться снова. Он всю жизнь избегает затяжных конфликтов с близкими людьми, если на то нет причин. А вот чужих людей, драк и разбитых зубов он не забывает никогда. Всех своих ненавистников Кислов держит в памяти сильнее, чем дни рождения друзей. У него нет нейтралитета в делении людей, существуют только враги/уебища/мрази/сукины дети и друзья/ну норм типы. Кислов остается самым непонятным среди всей компании. Наташа за несколько лет сближалась с каждым из друзей и в нужное время отстранялась, Кислов же оставался самым близким и открытым для нее постоянно. Но вот видимо с возрастом его шкаф со скелетами достиг невероятных размеров и о многих вещах он стал умалчивать, при этом стараясь сохранить доверительные отношения со всеми. Их связь с Наташей трудно объяснить, о чем сама Наташа думала не один раз. Они намного ближе, чем просто «кенты», может, как брат и сестра друг другу?       За Кисловым постоянно нужно следить и оттягивать от опасностей. Пойти на заброшку, в которой есть бассейн со стоячей водой? Кислов бежит первым, а Наташа его тянет за шкирку обратно. Драка старшеклассников, когда Кислов сам в восьмом классе? Он несется сломя голову, а Наташа бьет его по затылку и вместе с Хэнком возвращает в безопасное для зрителей место. Наташа чувствовала себя мамочкой, потому что знала, на что способен Кислов. У него отключен в ноль режим самосохранения, за ним действительно нужен контроль и трезвая голова рядом, но никак не на его плечах. Сколько раз он отсиживался в ПДН и сколько раз его уже пытались поставить на учет…       Рядом завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Кислова. Киса: «скажи че задали по физике пж» «я прошлый урок прогулял»       Но разве он СЕЙЧАС нуждается в такой подруге-мамочке? Он уже как год без предупреждения может пропасть на несколько дней, а вернуться к друзьям с синяками, но довольной улыбкой. В чужие разборки совсем перестал совать нос и лишний раз не наводит кипиша, оставаясь все еще заводилой среди компании. Наташина дотошность его доводит до ярости, можно даже вспомнить их диалог в столовой, когда она сказала про репетиции.       Кислов не маленький мальчик, но Наташа поняла это только       Сейчас?       Мысли крутились вокруг друга просто роем назойливых мух. Наверное, пора начать смотреть на Кислова с другой стороны.

Ната:

«завтра контрольная, ниче не задали»

Киса: «блять» «а каким уроком?»

Ната:

«вторым, хочешь прогулять?»

Киса: «предлагаю вместе проебланить в раздевалке»

Ната:

«ок»

      И зачем надо было соглашаться? У Кислова однозначно проблемы с прогулами и физик его недолюбливает. Надо сказать ему, чтобы обязательно подготовился к пересдаче и контрольную нужно будет написать. Наташа потянулась к чату, но в последний момент себя одернула.       Никакого контроля, Кислов сам по себе. За ним не нужна опека.       Но в любом случае, Наташе нельзя не приходить на урок! У нее всего три оценки и все тройки. Встреча с Кисловым не стоит косячного аттестата. А хотя… как она в середине декабря исправит ситуацию? Правильно, никак. Так что можно и прогулять разок.       До самой ночи Наташа сидела за подготовкой к экзаменам, изредка прерываясь на перекуры возле подъезда. Родители вернулись поздно, зато с пакетами еды и всяких вкусностей. Руки успели потерять приторный вишневый запах вперемешку с табаком. Значит, не спалят. Наташа не стала выходить на кухню и помогать с продуктами, начались бы расспросы про учебу и будущее, а думать об этом было страшно и тяжело. Не сказать бы, что подготовка ей дается нелегко, скорее наоборот, Наташа без проблем готовится к экзаменам. Но чувство вины, вечное недооценивание своих способностей преследует ее каждый блядский день. Кто-то решает больше, кто-то пишет сочинения качественнее, кто-то сидит за ноутбуком в три раза дольше.       Блять, осталось всего полгода. Спокойно.       Поставив будильник, Наташа легла спать. На душе скребли кошки.

***

«Четверг, 19 декабря, 8:50»

      Погода за окном не радовала. Ветер выл мерзкой псиной, кружил в воздухе многочисленными снежинками и заставлял людей удобнее кутаться в шарфы. В квартире было холодно. Наташа в полудреме доковыляла до ванной и долго отогревалась под кипятком в душевой кабине. Вода сладко обжигала кожу, согревая тело в считанные секунды.       Обмотав тело полотенцем, Наташа почистила зубы, умылась и высушила волосы. Она не стала пользоваться плойкой, поэтому концы немного завились в смешные и редкие кудряшки. В своей комнате она подвела глаза темным карандашом, накрасила ресницы, губы и уложила брови. Из одежды выбор пал на широкие брюки и розовую рубашку, выдумать что-то красивое было лень.       Она отправила Ритке голосовое сообщение.       «Умоляю, дорогая, скажи физику, что я у стоматолога! Всю ночь плохо было, а сейчас в больницу вот поехала. И передай обязательно, что я напишу его ебучую контрольную в любой день, в который он попросит!»       Ритка естественно обматерила Наташу с ног до головы, но пообещала передать физику заветное послание. Наташа действительно напишет эту контрольную, отлынивать от работы ей не нравится, но отказывать Кислову не нравится вдвойне.       В квартире уже никого нет, Пашка в школе (ему в семь утра прилетело мягкой игрушкой по голове, и он перестал будить сестру), а родители на работе. Они уезжают рано, приезжают поздно, что безумно радует и Наташу и Пашу, в отсутствии старших воля распространяется почти на все. До выхода оставалось десять минут, Наташа попросила умную колонку включить музыку.       — Алиса, включи мои любимые треки, громкость восемь.       Умная колонка включила последнюю добавленную песню в избранных. Как только Наташа брызнулась духами, зазвонил домофон. Она подошла ко входной двери, открыла домофон и стала ждать гостя, даже не спросив кто звонил.       «Я прибью Пашу, сколько можно забывать физру и бегать за ней перед каждым уроком?!».       Ожидания Наташи раскололись, ведь вместо брата в квартиру зашла высокая кудрявая туша.       — Ты бы дверь хотя бы на замок закрывала и спрашивала, кто звонит, бестолочь, — Кислов отряхнул с макушки снег.       — Ты чего тут забыл? — У Наташи округлились глаза, но она быстро сменила выражение лица на более спокойное.       — Тебя, блять. Решил зайти за тобой, прогуливаем же. Пропусти.       Наташа отошла от порога и Кислов направился в сторону ее комнаты, стянул куртку, кинул где-то в коридоре и завалился на кровать. Девушка в след за другом проследовала в комнату и уставилась на него.       — Эй, я ее заправила! — Она уселась рядом.       — Да меня ебет? Заправишь снова.       На нем были черные широкие джинсы и серая футболка с незамысловатым рисунком поверх лонгслива. От Кислова приятно пахло базовыми, пряными мужскими духами. Влажные от снега кудри прилипли к его лбу. Наташа села рядом. Повисло молчание.       — Выходить скоро… — неловко сказала Наташа, слабо покачиваясь в такт трека. Хотелось намекнуть Кислову, что его лежачее положение сейчас вообще не к месту.       — Знаю.       Кислов пнул ногой подругу, и та вопросительно посмотрела на него.       — Ляг рядом.       Наташа изогнула бровь. Внутри поднялась странная, громкая тревога. Рубашка стала казаться раскаленным углем на теле.       — Зачем?       — Просто ляг.       Он подвинулся к краю кровати, предоставляя место для Наташи. Она легла у стены, закинув одну руку себе под голову. От Кислова шла тяжелая и темная энергия, которая затмевала собой нежно-розовые обои в комнате. Казалось, что такое высокое существо выглядит несуразно и криво в этом помещении. Зимнее утро наградило лицо Кислова первыми лучами солнца. Легкая щетина на подбородке, сухие треснувшие губы, длинные ресницы и запах вишневых сигарет изо рта.       Раньше они часто оказывались в одной кровати, что дома друг у друга, что на тусовках. Когда была чужая хата, они тем более держались рядом, и в этом не было скрытого подтекста. Кислов и Наташа часами слушали новые альбомы любимых исполнителей, клали головы на плечи друг друга. Могли есть и смотреть фильмы, не испытывая неловкости.       Но после такого длительного молчания любой контакт казался разрядом тока. Наташа старалась расслабиться, предавая своему положению тела максимальную свободу — ее коленка касалась ноги Кислова, а стопа, обтянутая в кружевной носок, прижалась к его голени вплотную.       Господи, как же это сейчас странно ощущается.       Внутри волны эмоций бились о скалы сомнений, Наташу раздражало поведение Кислова и ставило в недоумение. Он то кормит холодом, заставляет страдать в переживаниях месяцами, то становится настолько близко, что хочется сгореть и не чувствовать его тело. К чему все эти качели? Где точка нейтралитета? Почему нельзя, как раньше? Просто общаться, обниматься, переписываться ночами напролет, вместе слушать треки и пить пиво?       А разве Наташа сама не виновата? Зачем надо было лезть к нему на той тусовке? Это буквально стало точкой невозврата. Их взаимоотношения изменились и восстановить былое доверие и дружбу очень тяжело. Ведь стоит подумать, как можно Кислову спокойно общаться с лучшей подругой, которая отсосала ему на пьянке у Локона? Она ведь не левая девчонка с параллели, она ведь подруга.       Лучшая.       Ее ведь нельзя заблокировать, толкнуть плечом в столовой, послать куда подальше. Хотя почему…       Блять, хватит думать за него!       Сейчас, лежа напротив Кислова, хотелось рыдать от недопонимания и сосущей паники внутри. Такая реакция организма не радовала. Наташа начинала жалеть о том, что произошло на их последней тусовке.       — О чем ты переживаешь, Наташ? — Кислов развернулся к ней полностью и уперся взглядом чуть выше ее глаз.       — Сука! — Наташа вздохнула. — Я столько хочу тебе высказать! Ты начинаешь меня злить.       Он раздраженно хмыкнул:       — Ну ахуенно, поздравляю тебя.       — Это все, что ты можешь сказать?       — Не еби мозги с утра. Сама знаешь.       Ох, как же отлично она это знает! На утро после бухичей Кислов последний человек, которого хочется трогать и с которым хочется разговаривать. Он ходит чернее тучи и портит настроение остальным. Кроет благим матом и пинает людей, лежащих в смачном отрубоне и мешающих ему пройти. И после совместных ночевок компанией на базе, утром Кислов уносится самый первый. Злой, взвинченный и лохматый.       Наташа махнула на него рукой и прикрыла глаза. Рано с ним еще разговаривать. Трек давно сменился другим, напряженную обстановку разбавлял какой-то заслушанный до дыр голос. От полетов в мыслях Наташу отвлекло шевеление рядом со своим плечом и затем резкая боль.       — Ай, блять! — Она подскочила. — Киса, ты уебался?       На рубашке появилась заметная вмятина от зубов друга и немного слюны. Наташа потерла укушенное плечо, но ощутив на пальцах мокрую жидкость, моментально вытерла её об джинсы Кислова.       — Животное ебаное, — она показала ему язык, — я тебя на поводок посажу.       Кислов улыбался до ушей:       — Попизди.       — Хули лыбишься?! — Наташа отвесила ему подзатыльник. — Раскидался тут своим слюнявым ДНК, полудурок.       Он не обратил внимание на замечание Наташи, облизнул губы и встал с кровати, протягивая ей руку. Она приняла его помощь, и друзья в немом понимании стали выдвигаться в школу.       Ветер больно задувал в уши, Наташа плотнее придерживала руками капюшон, который активно пытался слететь. Кислов вкинул что-то вроде: «шапку носят только пидоры, или у тебя, блять, денег на нее нет?», и оставшуюся дорогу шел молча, периодами затягиваясь сигаретой. Его руки стали красными, пальцы еле шевелились. Их согревали только разгоряченные губы, с которыми они соприкасались при последних затяжках. Кислов достал еще одну сигарету, поджег кончик и приблизил ее к лицу Наташи. Она жадно затянулась и через пару секунд выпустила дым через нос. До самой школы она курила с рук друга, так как свои были заняты.       В школе возле столовой Кислов долго держал ладони в раковине под кипятком, пытаясь разморозить их. Внутри здания было тихо, даже учителя не ходили по этажам. Холодную тишину разбавляли маты Кислова и хихиканье Наташи.       — Кис, их нельзя держать под кипятком. Ожог получишь, нужна наоборот нейтральная температура. — Она потянулась рукой к крану.       Кислов шикнул и толкнул бедром подругу:       — Блять, не трогай! Я ими только-только двигать начал.       В подтверждение своих слов слабо пошевелил пальцами, изображая «фак».       — Сучий сын, — бросила Наташа и села на пол рядом с раковиной. — Меня все еще не отпустило. Крыша едет.       — Тебя постоянно с сиг разносит, посиди немного.       — Надо бросать.       — Ну нет, — Кислов состроил сострадающую гримасу.       Прозвенел звонок на перемену, физика оказалась успешно прогуляна. Друзья пронеслись по лестничной площадке и оказались на четвертом этаже, пока их одноклассники сейчас на втором. Пересекаться с физиком все равно не хотелось, а еще на четвертом этаже кабинет географички. Наташа и Кислов как раз торчат ей домашку с контурными картами.       — Кис, погнали до Люськи? Отдадим карты, — Наташа кивнула в сторону кабинета Людмилы Станиславовны.       — О, точно.       Они постучались к учительнице. Из-за двери послышалось отчетливое: «Заходите». Кислов первый зашел в кабинет, за ним Наташа.       — Здравствуйте, самый лучший педагог! Мы принесли вам долг! — Кислов отсалютовал перед Людмилой Станиславовной.       — Здравствуйте! — Наташа высунулась из-за спины друга.       — Какие люди. Доброе утро, — географичка надела очки, — а чего к третьему принесли, а не с самого утра?       Кислов забрал Наташину карту, достал из рюкзака свою и положил на стол.       — Я у стоматолога была, Ваня проспал, — прикрыла Наташа и услышала над своим ухом низкий шепот Кислова: «Блять! Какой проспал, Андрианова?!»       — А-а-а, Ваня у нас отсыпается… Ладно, сейчас проверю. — Людмила Станиславовна взяла красную ручку и стала внимательно изучать карты школьников.       Друзья стояли рядом и лишний раз не дышали, тихонько толкая друг друга бедрами. В кабинет стали заходить другие ученики и вопросительно смотреть на парочку старшеклассников, которые как малые дети ждали наказания от взрослого.       Спустя долгие пять минут она вернула им контурные карты:       — Наташа пять, Кислов четыре. Списывай хотя бы не точь-в-точь!       Кислов отправил учительнице воздушный поцелуй и ретировался с Наташей на свои уроки. Как обычно на первом ряду, последней и предпоследней парте сидела вся компания. Все обменялись объятиями и расселись по местам.