Часть 6

Хэнк: «слышь ната» «погна пройдемся»

Ната:

«во скок?»

Хэнк: «через двадцать минут около парка»       Наташа поставила реакцию на сообщение друга и начала краситься. Она так давно не гуляла вдвоем с Хэнком! Хэнк стоял на втором месте близких людей после Кислова, хотя часто хотелось поставить его на первое. У Наташи с ним, в отличие от Кислова, нет блядских скандалов, недопониманий, молчанок и прочего. Хэнк для нее был воссозданием тишины, спокойствия и опоры. Несмотря на вечную занятость, подготовку к поступлению и параллельную работу — он всегда старался уделять время Наташе. Она ценила в нем эту черту. Наташа с ловкостью нарисовала длинные стрелки, подправила еще днем нанесенную помаду на губах и стала одеваться. Погода в очередной раз не радовала, поэтому одеваться надо теплее. Надев теплые джинсы и шерстяную кофту поверх лонгслива, Наташа вышла из комнаты.       Перед дверью в подъезд ее остановила мама.       — Ты куда по темноте? — спросила она, облокотившись об стену.       — Хэнк гулять позвал, — Наташа обувалась и на секунду осеклась. — А что?       — Понять, проводят тебя или нет. — Мама подошла к Наташе и поправила капюшон на куртке. — Но ты все равно не задерживайся. Папа в последнее время плохо спит, слышит, как ты хлопаешь по ночам дверьми.       — Извиняюсь, — Наташа улыбнулась. — Буду теперь красться, как крыса. Пока!       Закрыв за собой дверь, Наташа сбежала по лестнице вниз. Когда-нибудь в пятиэтажках начнут ставить лифты, но вряд ли это случится в ближайшем будущем.       Ветер хлестнул по лицу плетью. Мелкие снежинки, кружащиеся в воздухе, больно ударяли по носу и щекам. Коктебель уже погрузился во мрак, редкие фонари освещали улицы. Наташа спрятала руки в карманы и направилась к парку, где уже наверняка ее ждет Хэнк. Желтый свет от фонарей и фар машин освещал дорогу под ногами, из-за чего вечерний город не казался таким опасным. Естественно, лишь на первый взгляд, и утешать себя этим не стоит. Мамина настороженность никогда не была на пустом месте, преступность в Коктебеле значительно выросла за последние два года. Даже ночные возвращения с репетиций до нервных вздохов напрягали взрослую женщину, но Наташа не может быть под контролем постоянно, тем более дорога от школы до дома относительно коротка, чтобы на серьезных щах наводить панику.       В наушниках слабо играл какой-то старый трек ЛСП, который Наташа добавила в свой плейлист еще лет пять назад точно. Сейчас, когда ей уже восемнадцать лет, она заканчивает одиннадцатый класс и готовится к поступлению, жизнь кажется безумно скоротечной и неосязаемой. Вся осень прошла для Наташи, как в тумане, чему виной был Кислов. Но стоит признаться себе, что она рада наладившемуся общению, может, конечно, это затишье перед бурей… Но а вдруг прокатит без сюрпризов? Завтра долгожданная тусовка, на которой Наташа обязательно поговорит с другом. Возможно тупо обсуждать взаимоотношения и обиды исключительно пьяными, а с Кисловым по-другому никак. Ему пиздецки тяжело выражать эмоции и проявлять даже каплю эмпатии к своим близким. На разговоры его проще вытянуть после четырех бутылок пива, после них он начинает постепенно вникать в жизнь друзей и задавать уточняющие вопросы и лезть с объятиями к каждому. В такие моменты компания понимала, что Кислов ими все же дорожит. Пусть он и живет по своим понятиям, идеалам и принципам, в его надежности сомневаться запрещено уж точно. Друга, лучше Кислова, еще надо поискать.       С улыбкой Наташа вспомнила, как хорошо он хранит секреты. К удивлению, это не является сарказмом. Кислов вправду единственный, кто может их хранить. Мел всегда все трепал парням, Гендос пропускал мимо ушей, Хэнк тоже легко пробалтывался. Ваня в этом плане надежнее остальных. Самые сокровенные тайны и слезы она в первую очередь (иногда единственную) отдавала в руки ему.       Ботинки коснулись вычищенной от снега тропы, Наташа оказалась в парке. Темно-карие глаза выследили среди толпы подростков и пожилых людей знакомую смешную шапку. Когда-нибудь Хэнк перестанет одеваться как четырнадцатилетка. Наташа огибала людей, аккуратно перешагивала через скамейки и наконец-то столкнулась с Хэнком вплотную. Он встал и крепко обнял подругу.       — Приве-е-ет! — протянул он ей в макушку.       — Привет! — Наташа поглубже вдохнула свежий запах одеколона Хэнка.       Они немного простояли в объятиях, как отстранились, Хэнк сразу задал вопрос: — Куда хочешь пойти?       Наташа оглянулась вокруг. Ветер по ощущениям стих, но мороз все еще пробивал сквозь одежду. Нужно согреться.       — Погнали до катка, — предложила она.       — Я не особо хочу кататься.       — Просто пройдемся рядом, там территория красивая и ветер не задувает.       Хэнк кивнул головой, и они пошли в сторону катка. В пятницу там однозначно много народу, что создает атмосферу приближающегося праздника. Новый год в этот раз Наташа ждала почему-то сильнее обычного.       — Как с репетициями обстоят дела? — Хэнк подставил локоть, и Наташа ухватилась за него. Стало теплее.       — Все супер, — она посмотрела на друга, — спасибо Мелу. Он договорился и нам на этой неделе дали выдохнуть немного.       — После елки будет дискотека. Планируешь остаться?       Снег стал падать равномерно, а не под уебанским наклоном и бить прямо в лицо. Наташа расслабила глаза и веселее зашагала по оживленным улицам. Вдали от ее района и их школы жизнь в Коктебеле действительно кипит.       — Если вы с Кисой протащите водку, то останусь, — подмигнула Наташа и Хэнк рассмеялся. — Серьезно! Мне три дня выступать с десяти утра до шести вечера.       — Погоди, в смысле?       Наташа стала пояснять расписание елок, на которых она должна присутствовать:       — Смотри, двадцать четвертого и двадцать пятого елка у началки, потом с четверга по субботу у среднего и старшего звена. Я выступаю как раз для них. В субботу наша елка, но она начнется позже всех, где-то в половину восьмого.       — Пиздец, — Хэнк хмыкнул и придержал Наташу, которая поскользнулась на ровном месте. — Аккуратнее. Ну, раз у тебя такой плотный график, то тем более водку возьмем.       — Гендос не придет?       В голосе Наташи была надежда, но шанс присутствия самого старшего практически равен нулю. Школа пусть и не частная и тем более не какая-то элитная, но все равно хрен пропустит кого попало внутрь. Наташа воспринимала Гену как доброго дядю, который приезжает раз в пять лет, дарит дорогую игрушку и снова пропадает на столько же. И Гена действительно мог пропадать, но по причине отходов после закинутых наркотиков, а не важным бизнес-делам. Думать о зависимости друга не было сил, слишком часто и тщательно компания пыталась помочь ему слезть с веществ, что попросту выгорела пытаться помогать дальше. Гене нравилось его занятие, а значит: «Лечить нечего!».       — Честно, не знаю. — Хэнк тряхнул головой. — Но, думаю, нет. Не пропустят.       Наташа хмыкнула, и под непринужденные разговоры они дошли до катка. На самом льду в такой час был большой поток людей. Хоккеисты, маленькие дети, компании школьников мешались в одну кучу. Кататься не хотел ни Хэнк, ни Наташа, так что они просто отправились гулять рядом с катком. Красивые новогодние гирлянды, белоснежные лампочки и декорации радовали глаз. Коктебель «цветет» зимой. Туристов совсем мало, местный народ выкарабкивается из своих нор и развалин и гуляет во всю. Осенью здесь тоскливо, весной до одури холодно, а лето кормит дождем, либо невыносимой духотой и жарой. Идеально, получается, было только зимой.       Наслаждаясь красотой вокруг, разговор друзей перетек к предстоящей тусовке.       — Ну ты и придумала конечно, следить за Мелом! Мне же так нехуй делать будет, — Хэнк закатил глаза, подавив усмешку.       — Хэнк, пожа-а-луйста! Ритка мне весь мозг уже вытрахала с этим Мелом. — Наташа плотнее прижалась к плечу друга, похлопала глазками и тот схватился за сердце.       — Не используй эти приемы на мне, женщина! Я вас наизусть, сук хитрых, знаю.       Они рассмеялись.       — Ладно, прослежу я за Мелом.       — Спасибо, родной! — Наташа искренне поблагодарила друга, но ее выражение лица резко поменялось после следующих слов Хэнка.       — Надеюсь, ни за кем больше следить не надо? Киса, например?       Хэнк почувствовал, как напряглась рука Наташи на его локте. Сдавать позиции он не планировал.       — Причем тут Киса? — недовольно шикнула Наташа. Кучерявого идиота обсуждать себе дороже, и без того он в мыслях девушки сидит безвылазно.       — А при том, что у вас с ним какая-то херотень происходит, Нат. Это я тебе за всех в компании говорю, остальные просто боятся спросить, вы оба психуете по любой хуйне! — неожиданно для себя высказался Хэнк грубым голосом. — Вы реально заебали, мы из-за вас не гуляли почти всю осень.       — Ну, извините! Я не виновата, что он такой долбаеб! — Наташа тоже повысила голос. Ее бесило, что она не может сказать Хэнку истинную причину их перепалок с Кисловым.       Это же так бредово будет звучать!       «Простите нас, друзья! Я отсосала Кислову и поэтому мы с ним не общались три месяца»       Не дай бог хоть кто-то узнает об их связи, можно будет сразу прощаться с Кисловым. Казалось, что Кислов старательно не вспоминает тот день и пытается вновь смотреть на Наташу, как на обычную подругу. А вот если в компании начнут догадываться об этих странных отношениях, то он точно всех пошлет куда подальше. Уедет в другой город, оборвет все связи и уйдет в монастырь, чтобы не вспоминать этот позор. Наташу случайно осенило, что именно эти слова она ему сказала, прежде чем расстегнуть ширинку пару месяцев назад. Улыбка сама расползлась на лице, и Хэнк обидчиво толкнул ее плечом.       — Нат, в чем дело? Почему вы поругались? — Хэнк настаивал на своем.       — Я не могу сказать, это личное, — Наташа устало вздохнула. — Я сама переживала и переживаю не меньше. Мне очень плохо от наших качелей.       — Так нужно значит поговорить с Кисой, чтобы все решить. Вы же не будете до самого выпуска игнорировать друг друга. — Хэнк пытался поймать ее взгляд, но подруга прикрывала свое лицо волосами.       — Я знаю, блять! — Она нервно дернула рукой. — Хватит читать наставления, мы сами разберемся.       Хэнк закусил губу, спорить с Наташей нет смысла, она начинает беситься и злиться за долю секунды. Разжигать ненужный ему огонь было плохой идеей, поэтому он пытался увернуть разговор в другое русло. Они все дальше отходили от территории катка, что невероятно злило еще одного человека.       Того, кто держал в руках спортивную сумку, где мирно покоилась баскетбольная форма.

***

      С прогулки Наташа вернулась воодушевленная, но уставшая. С Хэнком получилось перебрать все возможные темы: от новой кофейни до странного телеграм-канала восьмиклассницы и кучу прочего. Разговор о Кислове противно дергал за невидимые фибры внутри сознания, и Наташа изо всех сил игнорировала их. За столом на кухне сидел Пашка, которого получилось разглядеть еще с прихожей. Наташа сняла куртку, разулась и подошла к брату.       — Родители спят?       — Уже да, — Паша взглядом указал на настенные часы. Двадцать три часа десять минут.       Наташа метнулась в сторону ванной. Распустила волосы и подошла к раковине. В зеркале на нее в упор смотрела брюнетка со впалыми скулами. Неужели Наташа таким набыченным взглядом смотрит на всех окружающих?.. Еще внимательнее присмотревшись к себе, получилось заметить новый прыщ на лбу. Как вовремя. Оторвавшись от своего отражения, девушка помыла руки, стерла макияж и распустила волосы. В комнате она, наконец, сняла три слоя одежды и переоделась в пижамные шорты и майку. Вернувшись на кухню, поняла, что брат уходить не особо-то и собирается, но Наташа этого и хотела. Общение с братом всегда успокаивало ее, все проблемы становились пылью, когда пиздюк болтал без остановки, либо же просто существовал где-то рядом.       Она набрала полный чайник и на всякий случай спросила:       — Чай будешь?       — Да. Клубничный.       Ебать, какой еще клубничный? У них он вообще есть? Наташа заглянула в шкаф и реально обнаружила там клубничный черный чай. Ахуеть гурманы! Заварив себе и Пашке чай, она уселась рядом. Паша отложил телефон.       — С кем гуляла? — поинтересовался брат, подняв глаза на собеседницу.       — С Хэнком, — через секунду опомнилась, — с Борей Хенкиным.       — Че за тупые прозвища? — Паша искренне не понимал прикола с помощью фамилий делать прозвища и на полном серьеза звать так кого-то. — Тебя как сократили? До «Андрея» блять? — он прыснул.       Наташа показала ему «фак» на то, как он исковеркал их фамилию — Адриановы.       — Меня Натой называют просто.       — Ну, это получше. — Пашка, поиграв бровями, задал волнующий его вопрос. — Слушай, а тебе Боря нравится что ли?       — Чего блять? — Наташа выпучила глаза. — Ты как к этому пришел?       — Ну ты из всех пацанов в последнее время только про него говоришь. У нас стены если че тоньше, чем ты думаешь.       В доме такая планировка, что по узкому коридору сначала идет комната Паши и потом комната Наташи. Девушка вздохнула и почесала переносицу.       — Мы друзья с ним, близкие, — пояснила она.       — Странно, — Паша сделал вид, что в голове у него сейчас мозговой штурм. — Ты же с Кисловым близко дружила раньше. Че Боря-то забыл?       — Я с Кисловым почти не общаюсь, он еблан. Боря просто учился все это время, перед каникулами больше свободного времени появилось.       Наташа чувствовала, как Паша прожигал ее взглядом. Родители почти не контролируют ее, да и никогда опеки жесткой не было. Наташа вольно общалась со всеми, с кем ей хотелось. Лишь иногда мама говорила: «Будь осторожнее», но в те случаи люди оказывались мразями оправданно. Мама за километр вынюхивала плохих людей, и никогда не запрещала своим детям связываться с ними.       «Обожгутся разок, зато уроком будет»       Мама играла роль сопровождающего, который просто помогает социализироваться в этом мире и лучше понимать окружающую среду. За это ей низкой поклон. А вот Паша после двенадцати лет стал хуже мента. Он постоянно допрашивает Наташу при первой возможности и держится в курсе событий ее жизни. Также он почему-то недолюбливал ее друзей, сильнее всего Мела. Считал его «сказочным долбаебом», хотя Наташа рассказывала про Мела исключительно хорошее. Говорить про него плохо — не поворачивался язык, да и говорить было нечего.       — Почему с Кисловым не общаешься? — Паша отхлебнул чай и тихо поставил кружку на стол.       — Говорю же, еблан!       — Ты это своим подружкам так говори. Мне нормальную причину назови.       Наташа запустила пальцы в волосы и стала массировать кожу головы. Вот именно брата не хватало втягивать в ее бесконечный поток разбора Кислова. А почему Ваня пропал? А почему Ваня вернулся? А почему Ваня поздоровался холоднее обычного? А почему обнял дольше обычного? Аж вымораживает. Кислов — это самый неоднозначный, неопределенный и дикий человек на Земле. Ну не понять его никогда! Мотивы Кислова перестали содержать логику уже давно.       — Да блять, слился он с общения в рандомный день. Не разговаривали всю осень. Не знаю почему, звезды так сошлись.       — И сейчас не общаетесь?       — Совсем немного. Все сложно.       Паша пожал плечами, поставил кружку в посудомойку и вышел из кухни, потушив свет. Наташа осталась наедине с собой в полной темноте. Она опустила голову на стол и почувствовала, как печаль и паника внутри растут с бешеной скоростью. Как же она устала выслушивать каждого, кому не лень спросить про Кислова. Ей самой плохо, ей самой нужны ответы на вопросы.       Раньше между ними была такая связь, что они понимали друг друга с полуслова. Наташа и по сей день ловит его взгляды, жесты и вздохи. Она знает его привычки и замашки от и до, не знает лишь причины такого поведения. Девушка тонко ощущает эмоции Кислова, ведь сама не отличается сладостью характера. Вспыльчивых людей от остальных вообще много что отличает: яркая жестикуляция, повышенный тон голоса без причины, громкий и долгий смех, сухие ответы в переписках, молчаливость в самый разгар диалога. У Кислова еще дурацкая привычка кусать губы. Наташа давно поняла, что он таким образом «отрезвляет себя» и отвлекает от желания закричать, и кусал Кислов губы не сексуально и романтично — а до крови, до обветривания и частых болячек. Это отталкивало, нежели привлекало. С раздолбанными губами он казался еще менее приветливым. Теперь же связь утеряна. На словах уж точно. Душевных и долгих разговоров между ними не было с сентября, и Наташа скучала.       Ей не хватало поддержки именно от Кислова. Он не будет бежать сломя голову и раскладывать по полочкам решения проблемы, как сделал бы Хэнк. Кислов молча выслушает, даст прорыдаться, обнимет и спросит: «Ты сама че вообще хочешь?»       И вот если ему ответить:       — «Хочу разбить ебало этому мудаку!»,       То Кислов разобьет ему лицо.       — «Хочу сладкого и уехать подальше»,       То Кислов заберет дедовскую машину, купит самый приторный белый шоколад и отвезет куда надо.       — «Кис, я ничего не понимаю, помоги»,       То только тогда Кислов будет сам разгребать твои проблемы и думать, чем тебе помочь. Он не из великих экстрасенсов и ненавидит, когда его заставляют разбираться с чем-либо без «оглашения» просьбы.       Ему нравится, когда его просят. По-человечески, без ебанных намеков. Прямо и по делу. Именно поэтому Наташа так скучала по нему. Ни один из друзей не даст ей высказаться, пока воздух в легких не кончится, никто не поймет, что ей нужно.       Кроме Кислова.       Наташа всхлипнула. Глаза стало щипать, и она ушла в свою комнату, еле подняв тело со стула. Внутри все разрывалось от желания обнять Кислова и выдать все, что ее тревожит. Наташа в порыве взяла телефон в руки, открыла телеграм, но тут же передумала. Как же, блять, с ним сложно!       В это время группа с друзьями кипела от сообщений.

«турнир по доте 2014 киса соси жопу»

Гендос: «ебать тогда кайф жить было» «трава толкалась, как по маслу» Хэнк: «ты и щас неплохо справляешься, че в ностальгию ударился-то» Гендос: «тебе не понять, дите ментовское» Хэнк: «ой отъебись» Ритузик: «не пизди на умных людей, гендосина» «человек вон учится не покладая рук» «не гуляет с нами; (» Гендос: «он теперь прям как натаха и мел, все сука занятые и дохуя умные»       Наташа утерла слезы и улыбнулась, впервые за последний месяц захотелось пообщаться со всеми в чате. Она несколько минут думала, чем можно поинтересоваться у друзей, но ее отвлекло новое сообщение. Киса: «хаха, занятые ага» «адрианова с хенкалиной гуляют ваще то» «без нас прост ;)»       Сердце ударилось об ребра. Откуда он знает? Увидел, что ли?       Ну и что?       Они же имеют право пойти гулять вдвоем, поговорить о своем и провести время вместе. Хэнк и раньше гулял с Наташей наедине, и в этом не было ничего зазорного. В компании им никогда не кидали предъяви, а особенно Кислов. Наташа уделяла ему внимания не меньше, наверное, местами даже больше нужного. Хэнк: «и че такого?» «че за доебы, кис?» Киса: «от сходок на базе вы отказываетесь, гулять вас хуй вытащишь, но на каток сходить и пообжиматься, то сразу время есть» «кидаловы блять» Ритузик: «тебя вообще ебет куда они ходят» «один ты истеришь, всем похуй» «кста, Ната, каток в воскресенье работает?»

Ната:

«нет, выходной»

      Наташа видела, как Хэнк сцепился с Кисловым из-за их прогулки. Поток оскорблений резал глаза, и девушка опять захотела расплакаться. Видимо их общение с Кисловым снова спадет на «нет». Она закрыла телеграм и уткнулась носом в подушку. Сон подкрался незаметно и быстро, так и не дав Наташе спросить у друзей, будут ли они отмечать вместе Новый год.       Или виноват был не сон?       Наутро голова раскалывалась — не стоило плакать ночью. Солнце безжалостно слепило в глаза, в комнате стояла свежая прохлада. Наташа потянулась и поняла, как сильно затекла шея за ночь. Услышав какой-то шум из комнаты брата, она быстрее заняла ванную. Ход был верный, ведь Паша через две минуты стал долбиться в дверь с воплями: «Я сейчас обоссусь!». Наташа же не спеша умылась, причесалась и вышла к родителям на кухню, посмеиваясь с красного от нетерпения лица Паши. В субботнее утро родители сидели за столом, пили кофе и завтракали бутербродами.       — Доброе утро, — Наташа слабо махнула рукой.       — Доброе, доча, — мама кивнула головой, — тебе чай сделать?       — Я сама.       Между отцом и мамой возобновился диалог, пока Наташа делала себе незамысловатый завтрак. Они разговаривали о новых соседях, с которыми обязательно надо подружиться и о том, как выросли цены на бананы. Наташа села рядом с отцом, тот повернулся к ней.       — Что там с поступлением? Придумала, куда поступать?       Наташа рассмеялась:       — Пап, я с октября уже выбрала университет. Пойду на журналиста. Готовлюсь к литературе и обществознанию.       Мама тут же добавила:       — Кстати! Я тебе отправила денег, ты просила пару дней назад на книги. Закажи все что нужно. Что останется — сегодня на прогулку оставь.       «Прогулкой» мама называла «попойку».       — Спасибо, ма, — Наташа отправила воздушный поцелуй.       — Журналистика — это хорошо, — задумчиво произнес отец. — Неплохой выбор. Тебе нравится эта профессия?       — Я бы хотела на телевидение работать, вроде как после журфака такое возможно.       Отец промолчал, но по его лицу было видно, что ответ вполне устроил. Наташа еще летом поняла, что хочет работать в сфере ТВ. Для этого ей нужно идти либо на журналиста, либо на филолога и педагога русского и литературы. Разницы особо нет, везде просят одинаковые предметы на экзамены, но отцу лучше сказать самое «популярное», чтобы он лишний раз не переживал. Для своего возраста он бы мог еще понимать и активно участвовать в жизни детей, но работа поглотила его с ногами и руками, поэтому объяснять ему всю сюжетную нить поступления слишком запарно. Всем проще, когда разговоры короткие. Так или иначе, в их семье все равно поддерживали выбор каждого и уважали решения любого из детей.       К ним присоединился Паша с мокрыми волосами после душа.       Наташа не могла промолчать:       — В унитазе искупался?       — Только после тебя, — он передразнил сестру.       Мама шикнула на них, сказав что-то про любовь брата и сестры, а папа рассмеялся.       Вся семья села завтракать. Солнце выглядывало через деревья и подмигивало каждому, кто на него посмотрит. На градуснике минус семнадцать градусов, благодать!

***

      День протекал быстро, и Наташа вскоре позвала в гости Риту, чтобы подруги могли вместе собраться, а перед этим наболтаться вдоволь. Блондиночка принесла с собой запах сладких духов и зимнюю свежесть. Девушки обнялись на пороге, не обращая внимания на холодную шубку Риты. Они прошли в комнату.       — Ты видела, что вчера Киса выписывал? — сразу начала заезженную пластинку Рита. Она устроилась на кровати и проследила взглядом, как Наташа садится за туалетный столик, доставая косметичку. — Я думала прибью его, но Хэнк его потом в личку забрал.       — Рит, он меня уже так заебал, — честно призналась Наташа и вытащила бутылек тонального крема. — Он то покупает за «красивые глазки» сиги, то ебет мозг с Хэнком.       Рита помолчала, а потом резко выпрямилась и громко сказала:       — А что если Киса ревнует?       — Да ну!       — Ната, алло! Глаза разуй! Он реально приревновал.       Наташа прокрутилась на стуле и уперлась глазами в блондинку. Хотелось стереотипно провести параллель между цветом волос и глупости, которую сейчас сказала Рита, но пришлось сдержать усмешку.       — Ты угараешь? Он просто биполярный чудик. — Наташа развернулась обратно к зеркалу. — Я с ним сегодня хочу поговорить.       — А вот это уже другое дело! — Ритка хлопнула в ладоши и попросила умную колонку включить музыку.       У «Алисы» было странное настроение, поэтому сначала заиграл Alex G — Sarah, и Наташа попросила включить что-то повеселее, сделав вид, что не она сама же и попросила добавить этот трек в избранные. «Алиса», в свою очередь, послушала хозяйку и включила GONE.Fludd, CAKEBOY — GLAM!.       Рита рассказала всю волну сплетен, услышанных от десятиклассниц. Начали тем, что Яна, которая подбегала к Наташе в туалете, сломала руку буквально вчера вечером. Стоило бы подумать, что и на тусовку она не пойдет, но не тут-то было — пусть и в гипсе, а Янчик все же пойдет напиваться к Анжеле. А закончилось новостями, кто кого перетрахал и кому присунул. После небольшого молчания, Рита аккуратно увела разговор к Мелу. Она просила у подруги совета, ведь хочет начать нормально с ним встречаться. Эти двое только переписываются из-за плотного графика репетиций Мела и подготовки Риты к экзаменам. Вживую общения почти нет, это расстраивало Риту. Наташа же уверяла, что надо подождать и скоро у них все перейдет на новый уровень.       Наташа сосредоточенно рисовала длинные стрелки, пока Ритка завивала себе плойкой мелкие кудряшки. Чтобы образы не казались скучными, Рита поверх лифчика нацепила полупрозрачную накидку со стразами, которые отражались от малейшего попадания света, а Наташа добавила блесток на скулы, волосы и зону декольте. Брюнетка решила идти в порванных колготках, короткой юбке с массивным ремнем и обтягивающем топе, сквозь который выпирал лифчик с шипами.       Рита, увидев полноценный образ подруги, присвистнула:       — Кисонька все коготки обточит об твои сиськи.       — Значит, не его лапок дело, — хмыкнула Наташа, но про себя оценила шутку.       Часы на экране телефона показывали десять вечера, а в группе после вчерашнего скандала появилось сообщение от Гены. Гендос: «девчули, мы подъехали» «мел уже там, ждем вас»       Рита, прочитав эти строки, всплеснула руками.       — Нат, Мел уже у нее! Блять, заманила чем-то, сукина дочь! — Рита пнула лежавшую на полу игрушку кита.       Наташа подняла раненое животное и уложила его на кровать.       — Не заводись, сейчас сами все увидим, — Наташа пошла к входной двери и стала обуваться. Пару минут смотря на обувь, выбор пал на высокие ботинки с множеством застежек, которые скорее были для красоты, нежели удобства. Развернувшись в сторону родительской комнаты, она крикнула, — Мам, пап, я ушла!       — Хорошо! — услышала Наташа в ответ. Разобрать, сказал это отец или мама, не получилось.       Следом за родителями пробился голос Паши:       — Не замыкайся! Я гулять пойду скоро.       Наташа не отреагировала на просьбу брата, просто захлопнула дверь, не замыкая ее снаружи. Девушки сбежали по лестнице с пятого этажа на улицу.       Несколько фонарей перегорело, из-за чего во дворе многоэтажек стало неуютно. Отыскав машину Гены, подруги завалились на заднее сиденье.       — Всем привет! — в унисон поздоровались они.       Гена помахал рукой и стал выезжать из двора, Кислов, сидевший рядом с ним, и бровью не повел. Хэнк же приобнял каждую. Ехали до дома Анжелки в полной тишине. Гена с Ритой пытались разбавить молчанку, но нахмуренные брови Кислова и вздохи Наташи закинули все желание общаться в мусорный бак.       Спустя пятнадцать минут они приехали. На территории дома уже были толпы подростков, еще относительно трезвых. А вот в самом доме стоял броский запах пота, шоколадных духов, спирта и клубники. Накурено было до потолка.       — Ебать! Даже двенадцати часов нет! — приметил Гена.       Пройдя сквозь знакомые лица, компания подошла к бару. Стояли бутылки дешевого вина, водки и дохуища литров пива. Наташа сразу взяла себе два «гаража», зная, как он быстро улетает в начале тусовок. Гена с Кисой стали искать что-то повкуснее, а Рита налила себе вина. Мела и Анжелы возле бара не было, и пока парни ищут алкоголь, девушки решили найти сладкую парочку.       Девчонки с десятых и девятых классов забивались кучками по углами, громко обсуждая всех находившихся на тусовке, некоторые выходили танцевать в центр зала. Светодиодная лента, обвешанная по потолку и полу, освещала дом в розовые и фиолетовые оттенки, музыка долбила по ушам пока терпимо, сильно перекрикивать друг друга не приходилось. По пути в поисках Мела и Анжелы подруги встретили одноклассников, перекинулись парой фраз и отправились в зону закрытого бассейна. Людей там было меньше, как и шума. Раздетые парни и девчонки в цветастых купальниках притягивали к себе взгляды. До бассейна музыка доходила отрывками, а дышалось тяжелее. Духота, влага и хлорка били по легким, ускоряя процесс опьянения. На импровизированных лежаках Наташа заметила Янку.       — Привет, боец! — поздоровалась Наташа и обняла десятиклассницу, указывая на бинт. — Как рука?       — Ха-а-ай, — протянула Яна, растягиваясь в улыбке и открывая обзор на свои брекеты. — Нормас! Жить буду, перелом не критичный.       — Это ахуенно, дорогая, — Наташа положила рядом с Яной бутылки пива, развернулась к Рите и в этот же момент на нее налетела туша.       Наташа с каким-то парнем полетела спиной в бассейн под заливистый смех Риты и остальных внутри. Вода была ледяная, не нагретая телами. Она не успела зажать нос и жидкость залила глотку и уши. С трудом всплыв наружу из-за тяжелых ботинок и увесистого лифчика, Наташа сплюнула рядом с собой и оглянулась вокруг.       — Наташка! Я скучал! — послышался сзади голос виновника торжества. Столкнул в воду любимый Мел.       Наташа брызнула в него водой и поспешно поднялась по лестнице, принимая Ритину вытянутую руку.       — Мел, я тебя отпизжу! — Наташа осмотрела себя. Топ еще сильнее стал просвечивать необычный лифчик, а юбка стала тяжелой из-за впитавшейся воды. Девушка внимательно посмотрела на Риту. — Макияж не потек?..       — Все хорошо, — Рита честно улыбнулась, — даже туш не потекла!       Кивнув головой, Наташа показала Мелу средний палец, забрала одну бутылку пива и ушла с бассейна. Рита и Мел остались позади хохотать и разговаривать. Ну, зато у подруги счастье! Ее тамагочи не убежал к Анжелке, на том спасибо.       Мокрая одежда противно липла к телу, Наташа искала глазами туалет. Рядом с ним на удивление не было ни души, так что она спокойно зашла внутрь и посмотрелась в зеркало. Тон на лице не скатался, брови все еще уложены, стрелки на месте и помада тоже. Только волосы напоминали мочалку. Наташа стала проглаживать пряди пальцами, распутывая образовавшиеся колтуны. Из-за хлорки волосы начинали постепенно завиваться, и она вздохнула, понимая, что зря так усердно выпрямляла их час назад. Наташа закончила разбираться с прической, слегка потрясла головой, чтобы придать менее влажный вид волосам и стянула с себя топ. Она выжала всю воду в раковину и надела его обратно.       Было холодно.       Одежда прилипла, как лист, как слизь, как масло. Мерзко, морозно. Хотелось снять топ и ходить раздетой, но велик шанс, что многие парни чересчур оценят такой внешний вид. Она вышла из туалета и вернулась в танцпол. В нем жарко, много людей, может даже получится высохнуть. Наташа неуверенно двигалась в такт музыки и в моменте почувствовала, как чьи-то разгоряченные руки упали ей на талию. Она ловко выкрутилась и увидела лицо Гены.       — О, Гендос! Нашел где выпить? — Наташа положила руки ему на плечи.       — Мы высосали почти всю текилу! — заулыбался друг и увереннее обвил ее тело руками. — А ты че мокрая такая? От меня небось? — он подмигнул.       — Мел в басик скинул! Пидорас, — надула губки Наташа.       — За такое надо выпить, — подытожил Генка и в танце утащил Наташу к бару.       Бутылки пива еще остались, и девушка залпом выпила половину. Гена удобно устроил свою голову на макушке Наташи, а сам обнимал ее со спины, слегка покачиваясь под бит трека. Музыка становилась громче и назойливее, жаркие руки друга согревали промокшую Наташу. Вскоре к ним двоим присоединилась вся компания.       Хэнк оставался самым трезвым среди остальных, в то время как Наташа уже присосалась к третьей бутылке пива, а Рита с Кисловым пили стремное вино на брудершафт (естественно, не целуясь после этого).       — А ты хули мокрая? — спросил Хэнк у Наташи.       — Ебаный Мел, — начала Наташа, тыкнув пальцем в бок Меленину, — кинул меня в бассейн! Я все еще мерзну.       — Прости, Наталиш! — Мел состроил грустную гримасу и вытащил девушку из объятий Гены, взяв ее за руки. — Я честно-честно не думал! Прям честно! Смотри, — он поводил ее руками по своему торсу, — я сам такой же мокрый. Мы особенные!       — Вы отсталые, — кинул Кислов, садясь на барную стойку и допивая остатки вина из бутылки уже в одиночку.       К друзьям редко подходили остальные одноклассники из-за присутствия Гены, которого все знают, как отбитого наркомана и алкаша. Но их это не особо расстраивало, под выпивкой Кислов и Хэнк забыли о ссоре и все счастливые и пьяные разговаривали между собой. Заиграл знакомый для Наташи трек, и она потащила Риту отойти от стойки ближе к танцполу, оставаясь под отличным обзором для друзей. Рита, смеясь, отдалась танцу с подругой. Девушки в невесомых объятиях двигались друг напротив друга, то приближаясь, то отдаляясь. Рита путала пальцы в мокрых волосах Наташи, которые и не думали теперь высыхать, пропитываясь потом и дымкой. А Наташа скользила руками по бедрам и ягодицам блондинки. Слова в треке были изучены до идеала, в седьмом классе подруги фанатели по «Пошлой Молли».       Пока они танцевали, какой-то проходящий мимо парень вручил Ритке бутылку мартини, чмокнул ее в щеку и исчез. Рита засмеялась, в бутылке оставалось чуть меньше половины, и она потрясла ею перед лицом Наташи. Та открыла рот, и Рита буквально залила в ее глотку светлую жидкость. Наташа поморщилась от неразбавленной алкашки, проглотила и прокашлялась. Рита звонко поцеловала подругу и закружила ее в своих руках. У Наташи плавился мозг, терморегуляция отказывалась работать в жарком, влажном помещении, когда на теле уже не холодная, а теплая и мокрая одежда, голова полностью расслабляется и ей весело. Для полного дзена не хватает легких сигарет. Закончив с танцем, Наташа позвала всех в курилку.       Зимняя прохлада окутала снежинками и звездным небом. На улице стояли либо такие же, как друзья, вышедшие покурить, либо блюющие и ревущие девушки. Мел достал свои сигареты и раздал каждому по штуке, только он курил легкие винстон с мятной кнопкой. Он чиркнул зажигалкой, затянулся и прикурил Рите, а та в свою очередь дала прикурить Наташе. Гена, Хэнк и Кислов по очереди попросили у Мела «огонек». Пройдя по мужским рукам, зажигалка вновь оказалась у владельца. Друзья негромко перекидывались фразами, музыка перестала мешать разговорам. Наташа поежилась. Первые пять минут на свежем воздухе мокрая одежда суперски остужала горячее после танцев тело, но сейчас становилось холодно. Она обняла себя одной рукой, а вторую поднесла к подрагивающим губам.       — Наташ, ты че, до сих пор не высохла? — нахмурился Хэнк, наблюдая, как подруга долго и красиво выдыхала дым через нос.       — А не видно? — Наташа сделала очередную затяжку.       Хэнк хотел что-то еще спросить, но был перебит Ритой.       — Да мы зайдем скоро, оттает.              Брюнетка кивнула и выдавила из себя улыбку. Как можно скорее докурив сигарету, она ушла в дом. Стоя среди пьяных подростков, Наташа пыталась найти тепло, но все, кто чувствовали ее мокрые и холодные волосы — по инерции отдалялись.       Блять.       Согреться в толпе не получится. Наташа двинулась к бару, думая, что выпивка поможет хоть немного. Неожиданно ее схватили за локоть.       — Слышь, пошли отойдем, — шепнул на ухо Кислов.       Наташа согласилась и пошла на второй этаж, за ней тянулся Кислов. Кажется, появился шанс поговорить… Главное, не упустить его.       На втором этаже вибрировал пол, из многих комнат слышался скрип кроватей и гортанные стоны. Наташа с Кисловым переглянулись и рассмеялись. Они зашли в свободную комнату.       — Ты чего? Случилось что-то? — спросила Наташа, закрывая за ними дверь.       В соседней комнате послышался крик: «Локон, быстрее!». И под невероятные звуки Кислов стянул с себя светлую футболку и лонгслив, а Наташа пялилась на него, будто первый раз увидела. Что, блять, он делает? Кислов, обнаженный по пояс, протянул подруге футболку.       — Снимай свой топик. — Кислов прошелся взглядом по телу Наташи. — На футболку, она сухая.       Наташа взяла в руки его футболку.       — Спасибо, Кис. Выручил.       Кислов кивнул, нацепил вновь на себя лонгслив с замудреным принтом и вышел из комнаты, оставляя Наташу одну. У нее в мыслях бардак, но сердце обливается любовью и теплотой из-за поступка Кисы. Все-таки, он самый понимающий среди всех.       Переодевшись, Наташа спустилась к остальным, предварительно убрав мокрую одежду в рукав своей зимней куртки, которая висела при входе. В кругу друзей стояла Анжела. На ней была милая розовая майка и белые джинсы. Волосы закручены легкой волной.       — Адрианова, привет! — Анжела потянулась за объятиями к Наташе.       — Привет… — Наташа скосилась на одноклассницу, но на отъебись обняла в ответ.       — Я только вас искала, — заиграла бровями Анжела. — Мы хотим в бутылочку, давайте с нами.       — О-о-о, — Гендос встал рядом с ней. — Как удачно мы нашлись. Веди, куда надо!       Анжела захлопала в ладоши и провела друзей в большую просторную комнату, где собрались все одноклассники и несколько ребят с десятого класса. В комнате дыма было больше, чем на танцполе. Распахнутое окно не помогало выветривать въевшийся запах ягодного пара и чьих-то вонючих сигарет. Особо пьяные и смелые уже курили сиги прям внутри дома. Наташа поздоровалась со всеми, с кем еще не доводилось пересекаться и села рядом с Яной и Таней, которая вместе с ней ходит на репетиции. В комнате были включены подсветки, благодаря чему глаза отдыхали от мигающих бликов и противного розового освещения.       Рассевшись, Анжела попросила всех замолчать.       — Предлагаю играть в бутылочку! — Она активно махала руками и чуть не врезала в нос сидевшей рядом Рите. Блондинка выгнула бровь. — Те, на кого выпадут концы бутылки, запираются вон в том шкафу на семь минут!       Палец Анжелы указывал на стоящий в дальнем углу огромный деревянный шкаф.       — Так это семь минут рая, а не бутылочка, ебанушка, — заплетающимся языком промямлил какой-то лысый паренек.       Анжела подтвердила его предположения, проигнорировав оскорбление, отыскала пустую бутылку из-под вина и начала опять затыкать шумных подростков. Наташа оглядывала друзей. Рита сидела между Анжелой и Борей, по правую сторону от Наташи. Мел же сидел почти напротив брюнетки, рядом с ним Кислов, а на плече Кислова покоилась голова какой-то десятиклассницы, которую он приобнял одной рукой. Гендос сидел среди мужского пола по левую сторону от Наташи, напротив его было много девчонок, что явно радовало парня. К колонкам, стоящим возле окна, подключился Саня, хороший знакомый Наташи. Она часто давала ему списывать историю и английский язык. Он был с соседнего дома, так что Наташа иногда доходила с ним вместе до школы. У Сани довольно специфичный вкус в музыке, но услышав нейтральную мелодию, девушка расслабилась. Дымка все же стала рассеиваться и в комнате появился свежий воздух, народу играло около шестнадцати человек. Не сильно много, но для игры достаточно.       Раскрутив бутылку первой, Анжела хихикала. Все с заметным азартом наблюдали за тем, на кого сейчас покажет горлышко и дно бутылки. Сделав пять кругов, выпали Саня и девочка с десятого класса. Вроде, Лизой зовут… На «Лизе» было короткое зеленое платье и спортивные кроссовки для физкультуры. Необычно. Под общие возгласы они заперлись в шкафу, а кто-то с телефона Сани врубил Montell Fish — Bathroom и подростки затрепетали еще громче. Наташа была не исключением, поэтому присвистывала, заглядываясь на шкаф. Уже спустя три минуты под конец песни послышался громкий женский стон. Гендос начал хлопать руками.       — Ребят, мне кажется их можно вытаскивать, — сказал он, шатаясь, идя к шкафу. Его за шкирку вернула Таня.       — Не мешай, сука!       Стон этот был единственным, дальше музыка шла в разнобой и через четыре минуты парочка вышла из шкафа. Лиза одергивала свое платье, а Саня вышел, как после бани, весь мокрый и красный. Под загадочные улыбки друзей, все вновь сели играть. Прошло около восьми раундов, многие уже сидели по второму разу. Наташа разок посидела с Геной, и то, потому что сидящая рядом Яна не соизволила составить компанию Зуеву. В шкафу она гадала ему на руках и жаловалась на то, что волосы безумно медленно сохнут. Выйдя из темноты, Наташа и Гена вернулись на места. На них никто не пялился, понимая, что между ними вряд ли что-то было.       Бутылочка продолжала крутиться, горлышко указало на Анжелу, которая еще ни разу не выходила и на… Меленина, блять! Наташа, державшая в этот момент стакан с мартини, чуть не пролила его на себя. Она посмотрела на Риту, которая глазами пыталась отыскать у кого-то помощи, но среди толпы лишь поднялся шум одобрения. Все знали, как Мел сох по Анжелке с началки. Анжела деловито встала с пола и прошла к шкафу, зазывая парня к себе. Мел, с туповатой улыбкой, поднялся вслед за ней.       Наташа шикнула в сторону Бори:       — Алло, блять!       На голос девушки также среагировал Кислов и начал внимательно следить за переглядкой друга и подруги. Хэнк обернулся на Наташу. Уловив ее намек, он схватил Мела за ногу. Шум в ту же секунду стих.       — Мел, пожалуйста, — Хэнк прикинулся в щи пьяным, на ходу выдумывая сказку. — Не иди! Я блять… Мне надо признаться.       Мел, чьи мозги шевелились со скоростью бабушек на пешеходе, увидев грустное лицо Хэнка, сел тут рядом с ним, чуть не снеся своей жопой чью-то бутылку пива.       — Что такое, братан?       — Мне, знаешь, тяжело говорить при всех, — Хэнк искал в лице Наташи поддержку, но та лишь пригрозила ему кулаком. — Мне нравится Анжелка, не иди с ней, пожалуйста. Братская солидарность, пойми!       Схватившись руками за голову, Мел выпучил глаза.       — Да ты чего, брат? Мне вообще похуй на нее! Это же просто игра, — Меленин стал подниматься. — Мы просто посидим, клянусь!       Парочка заперлась в шкафу, толпа закричала и включила громче какой-то трек. Наташа отрешенным взглядом смотрела на Риту. Блондинка поджала под себя колени и тихо раскачивалась из стороны в сторону под музыку.       Бутылочка почти указала на нее.       Кислов, следивший за цирком, который исполняли друзья, задумался. Улыбаться не хотелось после отчаянных лиц Наташи, Хэнка и Риты.       Прошло три минуты, которые тянулись как вечность. Кислов встает с места и подходит к шкафу, делая вид, что собирается просто подслушать их. Все умолкли с тупыми ухмылками на лицах и стали ожидать вердикта от кучерявого. Но Кислов, разрушив надежды, распахнул шкаф. Картина маслом открылась для друзей — Анжела, пытающаяся сесть на колени к Мелу, и сам Егор, который в полудреме махал руками возле ее лица, прогоняя, как назойливую муху. Пошла волна смеха среди присутствующих, Саня аж уткнулся лицом в пол, хохотав от души. Смущенная Анжела выбралась из шкафа, за ней еле-еле выполз Мел.       — Ты сучий сын, Кислов, — выплюнула в лицо Кислову Бабич. — Нахуя тебе это надо?       — Нехуй совать свой шлюший нос, куда не просят, — подмигнул Кислов и помог Мелу приземлиться на свое место.       Кто-то переключил на нужный трек, теперь все по правилам. Игра возобновилась. Мел прокрутил бутылку.       Первый оборот.       Второй.       Третий.       Четвертый.       Пятый намного медленнее.       На шестой оборот бутылка остановилась, горлышком на Наташу, дном на Кислова. На секунду в комнате стало тихо, пока Рита не начала гоготать и ее настрой подхватили сначала друзья, а потом остальные. Визг девушек и парней доходил до потолка. Какой же ажиотаж вызывает Кислов! Сидящей рядом с Кисловой десятикласснице не понравился такой расклад событий. Она метнула злые глаза на Наташу, но та только сказала одними губами:       - Соси.       Кислов первый полез в шкаф, Наташа неуверенно зашла за ним. Друзья опустились на пол, давая глазам привыкнуть к темноте. Наташа сидела, сложив ноги по-турецки, Кислов согнул свои в коленях. Первые эмоции на лице Наташи это были глупый смех и широкая улыбка. Голова приятно плыла, ведь всю игру девушка слабо потягивала разбавленное мартини со швепсом. Кислов сидел с не менее веселым лицом. Друзья старательно не смотрели друг на друга, оглядывая шкаф изнутри, хотя необычного в нем ничего не было. Смех и разговоры снаружи мешались со словами трека, но массивные двери шкафа создавали хорошую шумоизоляцию, разбавляя голоса в один общий гул, который вибрациями отдавался в спину. Песня же слышалась более отчетливее. Но, возможно, это далеко не шумоизоляция, а алкоголь внутри организма.       Наташа громко выдохнула и мысли стали собираться в кучу. Разговаривать с Кисловым сейчас не время, у них всего семь минут, и он чересчур игривый. Через часа два, когда он будет немного умотанным, вполне стоит попросить его отойти «на пару слов». Вряд ли он откажется. По крайней мере, Наташа хотела на это надеяться. Нога Кислова слегка дернулась, и он тыкнул носком кроссовки в Наташину ногу. Девушка подняла глаза на друга.       — О чем думаешь, Нат? — спросил он, прям как пару дней назад у нее дома.       — Да обо всем и ни о чем одновременно, — ответила Наташа.       Первая минута трека подходила к концу.       Кислов поменял свое положение, сидя теперь на коленях. Выглядело это забавно, пусть он и казался в разы выше. Глаза стали привыкать к темноте, и Наташа вцепилась в парня взглядом. Влажные и кудрявые от пота волосы падали ему на брови, нос немного подрагивал, а обычно сухие губы были смочены сейчас текилой, которую всю выпил Кислов вместе с Геной. В шкафу пахло чужими телами, одеколоном Кислова и хлоркой от Наташиных волос. Тошнило и дурманило от смешки ароматов обоих. В секунду Кислов приближается к Наташе, опираясь руками по обе стороны от нее. Наташа удивленно уставилась на парня, инстинктивно упираясь плотнее в стенку шкафа. Кислов почти что нависал над ней. Сердце стало биться чаще, тревога, вперемешку с теплотой, заволакивала все конечности Наташи. Где-то ниже живота стало совсем жарко и аж больно от непривычной пульсации, которая появилась, когда Кислов томно выдохнул над ухом подруги.       — А я думаю, что тебя надо отблагодарить за тот минет, — шепнул он, облизнув мочку ее уха.       Наташа задохнулась от ощущений, воздух стоял в горле комом, который хотелось простонать или прокричать. Она закатила глаза, забывая, кто вообще над ней нависает. И Кислов, воспользовавшись моментом, примкнул к губам подруги. Наташа пару секунд не понимала, что делать, пока мужские руки нежно не взяли её за подбородок. Поборов дрожь в руках, Наташа ответила на поцелуй. Кислов мял губы сладко, оттягивая нижнюю немного грубее. У Наташи голова шла кругом, она вцепилась руками в лонгслив Кислова, сжимая его, что есть силы.       Веки подрагивали от переизбытка чувств, горячая чаша разлилась в животе, и девушка чуть ли не плача, прижалась к Кислову. Он переместил руку с подбородка на затылок, поглаживая мокрые волосы, а свободной притянул ее за талию к себе. Острые шипы от лифчика воткнулись ему в грудь, но он не обращал внимания, продолжая целовать Наташу.       С закрытыми глазами мерещилось, что она сейчас плывет в молочном море, сознание шаталось из стороны в сторону и заземляли только касания Кислова. Он языком облизывал ее губы, вновь утягивая в глубокий поцелуй. Наташа не целовалась вот так с конца десятого класса, когда рассталась со своим бывшим парнем. И сейчас, спустя почти полгода, поцелуй с другом буквально помог воскреснуть давно забытым чувствам. Их поцелуй в октябре был осуществлен в диком тумане, ведь никто из них и не помнил, что они вообще когда-то целовались друг с другом.       Он вдыхал запах хлорки и едва ощутимый аромат духов от Наташи. Кислорода становилось мало. В шкафу стало так жарко, что он ощущал, насколько сильно вспотела спина Наташи и его ладони. Отстранившись от ее губ, он заметил, как между ними протянулась слюна. Губы Наташи уже были не просто влажные, а мокрые, красные, опухшие. Кислов не стал медлить, без тонких губ подруги мир будто терял смысл существования и желание уйти в эйфорию сосало изнутри, и опять утянул Наташу в поцелуй, всем телом дрожа от того, как же быстро и громко колотилось его сердце. Наташа под напором Кислова казалась совсем маленькой и тонкой статуеткой, которую надо ласкать и обнимать. Именно этим и занимался Кислов.       Вспотевшие, мокрые насквозь, с тихими вздохами и блудными руками по телу друзья прижимались друг к другу. Наташа упорно задействовала язык в поцелуе, унося тем самым Кислова познавать все тонкости дзена и возбуждения. Внутри все разрывалось от фейерверков и волнения, хотелось снять успевшую заебать одежду и буквально стать одним целым. Кислов не помнил не знал, как же хорошо целуется Наташа. Так хорошо, что он, если бы она что-то попросила, моментально исполнил любой указ. Он готов был лежать у нее в ногах, скулить псом и отрывать куски себя, перекладывая в руки Наташи тело вместе с душой.       Песня шла уже по второму кругу и скоро должна была закончиться. Как только колено Кислова раздвинуло бедра Наташи, звук стал тише, и парень медленно отстранился от нее.       Кислов напоследок чмокнул ее в нос, прошептав:       — Теперь знаю, что ты не только ахуенно сосешь, но еще и пиздато целуешься.       Пальцы все еще потряхивало, и он не знал куда их деть, кроме как прощелкать ими до боли суставов. Кто бы мог подумать, что у Кислова встанет на обычный поцелуй с подругой.