Глава 3.

Ночью я проснулась от жажды. Голова гудела, во рту пересохло, а кожу неприятно стягивало — макияж, оставшийся с вечера, ощущался тонкой липкой коркой на лице. Я не сразу поняла, где нахожусь. Просто лежала, не двигаясь, позволяя памяти неохотно возвращаться. Боги… я у Деймона. Мир закачался, когда я осторожно попыталась подняться. Замерев, я уперлась ладонью в матрас. Кажется, бесшумной мне быть не удалось. — Что случилось? Он поднялся со своего дивана так, будто вовсе не спал, а лишь на время прикрыл глаза. — Тебя тошнит? — он уже был рядом, придерживая меня под лопатки, помогая выровняться. Я на секунду уставилась на него, потом устало прикрыла глаза. — Боги… Деймон, нет. Я просто хочу в душ. Пауза. — И, возможно, умереть. Но это опционально. Он облегчённо хмыкнул, отпуская меня. — Дашь футболку? — добавила я, уже делая шаг в сторону ванной. Он молча потянулся к чемодану, на ощупь вытащил первую попавшуюся и протянул мне. Я забрала её, на секунду задержавшись, и, так и не сказав ничего, ушла. Когда я вернулась, Деймон уже уснул — прямо на кровати, видимо не дождавшись меня. Будить его не хотелось. Обойдя кровать, я осторожно легла рядом, стараясь не задеть и не потревожить его сон. Тепло от его тела ощущалось даже на расстоянии — ровное, спокойное. По моим голым рукам побежали мурашки. Усталость всё-таки взяла своё: тело медленно расслабилось, и я снова провалилась в сон — тихо, без мыслей, что обычно любили крутится в голове. Впервые за долгое время я не прислушивалась к тишине.

***

Утро выдалось тихим и пасмурным. Открыв глаза, первое, что я увидела, — его белые спутанные волосы. Их можно было спутать с перьями подушки, такими мягкими они казались. Пересилив желание провести по ним рукой, я повернулась в сторону окна. Возможно, вечером будет гроза. Вставать не хотелось абсолютно. Мягкая и теплая постель обнимала меня. И я повернулась в его сторону, решив еще чуть-чуть поваляться. Деймон спал на животе, лицом ко мне. В этом было что-то странное — видеть его таким расслабленным, без привычного напряжения и внимательного, острого взгляда, который он всегда держал при себе. Его дыхание было ровным, спокойным, а лицо расслабленным и открытым, от этого он казался… моложе. В уголках его глаз собрались первые морщинки, что хотелось расправить пальцами. Смотреть на него так близко было так спокойно. — Ты думаешь о том, какой красавчик с тобой в одной постели? — хрипло, не открывая глаз, сказал он. Я закатила глаза, хотя он этого и не видел. Меня поймали за подглядыванием. — Ты спишь слишком поверхностно. — Работа, — он приоткрыл глаза, посмотрел на меня, не двигаясь. — Уже сложилось в привычку. — Или это все из-за стресса и отсутствия отдыха, — тихо добавила я, смотря на него в ответ. Он усмехнулся уголком рта. — Это тоже. Мы смотрели друг другу в глаза. И между нами повисла комфортная пауза, которую никто не хотел нарушать. Он закрыл глаза, прервав наши гляделки. — Я ещё посплю, — пробормотал он, уже проваливаясь обратно. — Если ты не против. — Я постараюсь не сильно шуметь, — отозвалась я. — Благодарю, — почти невнятно. Через пару секунд его дыхание снова выровнялось. Я ещё немного полежала, прислушиваясь к этому ровному ритму, и только потом осторожно выбралась из кровати, стараясь не задеть его. Быстрый контрастный душ, бутылка воды — и я готова жить этот день. Когда я вышла, завернувшись в полотенце, он уже не спал — лежал, закинув руку за голову, и лениво листал что-то в телефоне. Я не стала его отвлекать, просто прошла к чемодану, который он не успел разобрать, и, не спрашивая, вытащила первую попавшуюся рубашку. — Ты серьёзно? — он поднял взгляд, бровь выгнулась в притворном удивлении. — У тебя проблемы с тем, чтобы делиться? — Нет, — он хмыкнул, отложив телефон. — Просто интересно, ты всегда так себя ведёшь или только со мной? — Только с теми, кто не представляет угрозы, — ответила я, накидывая рубашку и закатывая рукава. Он чуть приподнялся на локте, взгляд стал острее, с лёгкой усмешкой: — Когда-то ты считала меня соперником. Я встретила его взгляд, чувствуя, как уголки губ сами тянутся вверх: — Больше нет. Выдержав небольшую паузу, я продолжила: — Думаю, пора положить конец глупому соревновательству и объединиться. Как было раньше. Деймон на секунду замер, и телефон соскользнул из его рук на простыню. Затем он откинулся назад и демонстративно начал хлопать — неторопливо, почти лениво, с лёгкой, нарочито преувеличенной улыбкой. Но за этой напускной весёлостью на мгновение проступило что-то искреннее — почти неожиданное удовольствие, как будто мои слова задели нужную струну. Не удержавшись, я рассмеялась и склонила голову в коротком шутовском поклоне. На мгновение мне стало так тепло — словно в забытом прошлом, где было много таких улыбок и беззаботного, счастливого смеха.

***

Заказав завтрак, мы вышли с ним на балкон номера. Погода была довольно приятной: облака спрятали яркое солнце, несильный ветер приносил освежающую прохладу. Я сидела в кресле, поджав под себя ноги, с чашкой чая в руках, наблюдая, как лучи солнца пытаются проникнуть сквозь вату облаков. Деймон сидел напротив, и, кажется, ушел в свои мысли, разделывая свою глазунью с беконом. Ощущение дежавю не отпускало меня. На секунду я прикрыла глаза. Когда-то мы также завтракали. Вчетвером — на террасе дома, в утренней прохладе, пока воздух ещё не прогрелся, и мир казался простым и безопасным. Мама сидела с чашкой чая, грея ладони о фарфор, и время от времени поднимала взгляд — на нас. Отец, как обычно, был погружён в чтение. Я потянулась к телефону — но Деймон оказался быстрее. Его рука легла сверху, и в следующую секунду телефон уже был у него. — Деймон… ты серьёзно? — протянула я, раздражённо. — Позавтракай, — спокойно ответил он. — Потом вернёшься к своим перепискам. — Тебе какое дело? Он посмотрел на меня — чуть дольше, чем нужно. — Никакого. Просто раздражает. — Ты мне не отец, — бросила я, пытаясь вернуть телефон. — И слава богам, — он усмехнулся, отстраняя меня так легко, словно не прикладывая никакой физической силы. — Я бы уже давно повесился, будь ты мне действительно родней. Я рассержено фыркнула и перевела взгляд на родителей — они наблюдали за нами. Я уже собиралась что-то сказать, но мама только мягко улыбнулась: — Вы всегда будете друг у друга. Связь между вами больше, чем любые родственные узы... Я моргнула, возвращаясь в реальность. Было время, когда всё держалось на таких мелочах — на спорах, взглядах, взаимных подколах. Многое изменилось с тех пор. Чай передо мной уже начал остывать. Я подняла взгляд — и на секунду поймала его все тот же взгляд. Цепкий и внимательный. Как будто он всё так же следил за мной. Закончив с едой, Деймон откинулся на спинку стула и задумчиво протянул: — Париж пошёл тебе на пользу. Я вопросительно приподняла бровь: — Ты решил раздавать комплименты с утра? — Это не комплимент. — Тогда что? Он сделал глоток кофе, едва заметно прищурил глаза, почти улыбаясь. Похоже, у него было хорошее настроение. — Ты уже успел сделать свои выводы? — Я лишь кое-что проверяю, — спокойно ответил он. — И что же ты сейчас проверяешь? Он выдержал паузу — ровно на секунду дольше, чем нужно. — Насколько ты изменилась. Он посмотрел на меня внимательнее. — Ты стала спокойнее. Пауза. — Но ты не счастлива. Почему? Я отвела взгляд, будто рассматривая что-то за окном. — Уходишь от ответа, Нира? Боги… почему каждый разговор с ним превращается в шахматную партию, в которую я всё равно играю? Мы стоим по разные стороны доски, двигая фигуры почти не глядя, слишком хорошо понимая, как думает другой. Я ловлю момент, когда начинаю просчитывать его шаги — и в ту же секунду понимаю, что он уже давным-давно просчитал мои. По спине медленно ползёт мороз: я теряю контроль быстрее, чем успеваю это заметить. Он делает ход — спокойно, точно, почти лениво. И где-то между его словами я уже вижу, как партия складывается не в мою пользу. Это шах. Я уже открылась больше, чем собиралась. — Я не хочу отвечать. Я вообще не хочу про это говорить. Деймон понимающе кивнул, будто этого было достаточно. — Честность. Редкое качество. — Не в твоём списке? — огрызнулась я. — В моём списке другие приоритеты. Я фыркнула, отпивая кофе. — Даже боюсь спросить какие. Он чуть склонил голову, и в голосе впервые мелькнуло что-то теплее, почти насмешливое: — Те, ради которых иногда приходится играть грязно. Его взгляд зацепился за меня. — Но возможно ты к этому еще не готова, — он закинул ногу на ногу и снисходительно улыбнулся. Внутри что-то заскреблось. Я поджала губы, а затем желчно усмехнулась. — Дядя. Тебе, как и всем остальным, гораздо удобнее, чтобы я следовала правилам, а не нарушала их, — я выдержала его взгляд. — Ведь тогда все так легко и предсказуемо. Он не ответил сразу. Только посмотрел внимательнее — уже без прежней лёгкости. — Предсказуемость — это выбор, — сказал он спокойно. — Как и всё остальное. Он сделал глоток кофе, не отводя взгляда. — Вопрос в том, зачем ты его делаешь. И что будешь делать, когда он перестанет тебя устраивать. Тишина между нами стала плотнее. Он едва заметно усмехнулся — будто решив что-то для себя — и поднялся из-за стола. — Я могу тебя научить. Если ты этого захочешь. Я усмехнулась, не отводя взгляда. — Или ты просто хочешь, чтобы я играла так, как удобно тебе. Он остановился и наклонился ближе ко мне. Его губы растянулись в хищной улыбке. — Удобные люди долго не держатся, — тихо сказал он. И, почти касаясь губами моего уха: — А ты к ним не относишься.

***

Мы собирались заехать домой — к близнецам, переодеться и привести себя в порядок перед прогулкой по саду Тюильри. Стоило машине тронуться, как зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мой король». Быстро взглянув на Деймона, я провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху: — Да? — Рейнира, дочка! — Привет, пап. Как ты? Короткая пауза. — Рейнира… Деймон рядом с тобой? В его голосе было что-то странное. — Да. Мы вместе, в такси. — Дочка, прости, что так неожиданно. Понимаю, это может быть неудобно, но мне нужно, чтобы вы приехали в Лондон. Я замерла. — Когда? — Как можно скорее, Рейнира. — Пап… что случилось? Пауза стала длиннее. — Нам нужно поговорить. Я машинально перевела взгляд на Деймона — он уже насторожился и внимательно следил за моим разговором. Пальцы сами собой сжались вокруг телефона. — С тобой всё в порядке? — Вы должны приехать, — мягче, но настойчивее повторил отец. — Чем скорее, тем лучше. Милая, не переживай… всё в порядке. Просто приезжайте. Хорошо? Это «всё в порядке» прозвучало слишком быстро. — Хорошо, — сказала я, не до конца понимая, что именно говорю. — Я… напишу тебе. Пока. — Пока, родная. Я сбросила звонок. Несколько секунд просто смотрела перед собой, не двигаясь. Город за окном продолжал жить — как будто ничего не произошло. — Что случилось? — тихо спросил Деймон. Он коснулся моего запястья, и чуть сжал его, возвращая меня в реальность. — Визерис хочет, чтобы мы приехали в Лондон. — Когда? — Как можно скорее. — Зачем? — Он не сказал. Я сглотнула. — Деймон… — голос вдруг сел, но я прокашлялась. — Если бы с ним что-то случилось… нам бы сказали, да? Отто… он бы… — Отто Хайтауэр точно не позвонил бы нам ни при каких обстоятельствах, — перебил он резко. Он взял мою ладонь, переплетая наши пальцы. Жест должен был поддержать. Но почему-то от него стало только тревожнее. — Деймон, мне страшно. Я вгляделась в его лицо, пытаясь найти в нём ответы. Он оставался сосредоточенным. Большой палец медленно, почти машинально, стал рисовать круги по моей ладони. — Ты не должна бояться, Рейнира. Мы должны быть готовы ко всему. Я нахмурилась. — Если ты не поедешь, — продолжил он ровнее, — Хайтауэры усилят свои позиции. Ты действительно этого хочешь? Потерять контроль? Он сделал паузу, чуть внимательнее глядя на меня: — Тебя и так слишком долго не было. Тишина. Я сделала медленный вдох и отвела взгляд, на секунду задержавшись на окне, где Париж всё ещё выглядел таким же — лёгким, тёплым, далёким. Как будто это уже не имело ко мне никакого отношения. — Что нам делать? — наконец спросила я. Он не ответил сразу. Секунда. Две.. — Я возьму машину. Если ты соберёшься за пару часов… — он чуть склонил голову, глядя прямо на меня, — мы будем в Лондоне к утру. Выбор, который он мне предложил, на самом деле им не был. Но сознание этого далось мне не сразу. Все произошло слишком быстро. Всего один короткий звонок —и всё, что было у меня ещё минуту назад, вдруг перестало иметь значение. Конечно, я знала, как поступлю, иначе быть не могло. Сжав его руку, всё ещё удерживающую мою, словно пытаясь за что-то зацепиться, я кивнула, сначала едва заметно, а потом уже увереннее: — Мы едем домой.