Часть 3 В темноте.

Наконец ей удалось помыться. Горячая вода заставила тело расслабиться и окончательно нагнала сон. Пара бутербродов отправилась в рот и приглушила голод. Теперь Сия лежала в своей спальне, закутанная в тёплое одеяло, как гусеница в кокон. Комната была меньше, чем у Билла: книги лежали разбросанными по всему письменному столу, который, в свою очередь, стоял у единственного окна. Дверь, как всегда, была слегка приоткрыта, и тонкая полоска света из коридора падала на чистый пол. Да, она оставляла свет в гостиной включённым. Всем говорила, что это на случай, если кому-то среди ночи захочется пойти в ванную или попить холодной воды на кухне — тогда свет спасёт мизинцы жильцов от ударов об коварные углы диванов, которые всегда становятся незаметными с наступлением темноты. Но это была лишь часть правды — Сия просто боялась темноты. А точнее — того, что могла в ней увидеть, услышать или почувствовать. Никтофобия. Так это однажды назвал Билл. В комнате стоял и старый шкаф. Его несмазанные петли издавали дьявольскую скрипучую мелодию при каждом движении. Массивный, он стоял в правом углу у окна. Занимал много места, зато вмещал весь гардероб модницы. Сия и не вспомнила бы о нём, если бы он не начал скрипеть — медленно и протяжно. Дыхание девушки замерло. Казалось, что не только оно, но и весь мир остановился, чтобы прислушаться к завыванию дверцы этого старого артефакта. Глаза наполнились слезами, тело застыло, а пятки начало покалывать от страха. Никогда эти дверцы не двигались сами по себе. «Что это?» «Почему она открылась?» «Что мне теперь делать?» — мысли прыгали и бились о стенки черепа. Она слишком хорошо знала свою комнату. Так не должно было быть. Холодный пот выступил на лбу, волосы неприятно липли к лицу. Хотелось убрать их, но Сия боялась даже пошевелить пальцем. В сердце закралось ощущение, что в шкафу кто-то есть. Притаился и ждёт, когда она вскочит, чтобы схватить её за ногу. Она чувствовала чьё-то присутствие. Кровать стояла вплотную спинкой к этому страшному гардеробу — слишком близко. Страх мешал мыслить холодно и действовать рационально. На её месте любой уже бросился бы наутёк, но она лежала, как камень — тяжело и тихо. Дверца резко, с пробивным «хрясь!», захлопнулась. И это стало спусковым крючком. Ноги сами понесли её из комнаты — так быстро, как это бывает только в забавных детских мультфильмах, где тело не успевает за ногами, вращающимися, как лопасти ветряка. Она примчалась к лестнице, где предательски споткнулась и скатилась вниз. Больно — кажется, будет синяк. Но это потом. Сейчас она поднялась и настороженно уставилась вверх — в зияющую темнотой распахнутую спальню. Тишина. Мгновение ничего не происходило. Мир снова накрыла тяжёлая пауза — и тихое: — Ку-ку… разорвало её. Это донеслось из спальни. — Кто там?! — хриплым голосом потребовала она ответа у темноты. — Мама, папа! Кто-то в моей комнате! — уже криком, на грани визга, Сия не оставляла попыток дозваться помощи. — Можешь и не пытаться, — глубокий голос прозвучал где-то сбоку. В ужасе она обернулась — и увидела странного клоуна на диване. Их разделял маленький столик и каких-то жалких два метра. Ужас этой ночи сидел, расслабленный и спокойный, прямо перед ней. Он выглядел гротескно: огромный лоб, невозможный для обычного человека, заставлял мурашки бежать по спине. Глаза светились янтарными огоньками, пронзая внимательным взглядом. Белый грим потрескался, а когда-то белый костюм стал серым, грязноватым. На нём были пришиты ярко-красные помпоны и бубенчики. На шее — пышное жабо. — Они все сейчас видят самые приятные сны! — с преувеличенным восторгом воскликнул гость. Сия, ошеломлённая видом этого существа, могла лишь таращиться. — Ну… — выжидательно протянул он. — Скажи же что-нибудь! — и, не дождавшись ответа, поднялся. — Я Пеннивайз! Танцующий клоун! — он слегка поклонился, и бубенчики весело зазвенели. — Убирайся из моего дома! Быстро! — наконец Сия пришла в себя. Грозный тон скрывал страх. — О-о-о… так это твой дом? — его дикие глаза встретились с её испуганными. — Может, ты ошибаешься? — Нет разницы. Убирайся! — Грубо. На кухне что-то разбилось. Она машинально повернула голову — и это было ошибкой. Когда она снова посмотрела вперёд — клоуна уже не было. Свет погас. Она осталась в темноте. — Стой где стоишь! — голос дрожал от ужаса. Она двинулась на ощупь к выключателю, но с домом происходило что-то странное: сколько бы она ни шла, всё равно не могла наткнуться ни на стену, ни хотя бы на диван. Коридор казался бесконечной тёмной бездной. Ещё больше пугал резкий холод в затылке, который медленно спускался вниз, к самому копчику. Такое бывает, когда кто-то пристально смотрит на тебя, пока ты этого не видишь, но, как показывает практика, чувствуешь. — Эй! Ма-а-ам? Па-па? Би-и-илл! Её руки были вытянуты вперёд. Это уже совсем напоминало чей-то жуткий розыгрыш: она ДОЛЖНА была наткнуться хоть на что-нибудь, что подсказало бы ей, где она находится… но ничего. Паника накрыла её. Она остановилась. Впереди послышался какой-то шорох. Тело само начало отступать от возможной опасности — и уткнулось во что-то мягкое. О, нет. Чужая рука зажала ей рот. Другая схватила запястья. Он стоял позади и… нюхал её. Сия вырывалась, но безуспешно. — Этот запах… ничего подобного я ещё не чувствовал… Мокрый длинный язык коснулся её шеи. Фу. Он провёл им скользкую дорожку от скулы вниз по шее. — Отпусти… — Ты шутишь? Сначала нужно укусить. Челюсти сомкнулись на плече. Крик — отчаянный и дикий — вырвался сам. И вдруг — свет. Она стояла одна в гостиной. Руки дрожали и с трудом поднялись к шее. Маленькие ранки жгли.