Эпилог

      С ночи обрушения Стены Послушания, вызванного трагической случайностью непреодолимой силы (формулировка для совета старейшин) прошло два месяца. И за эти бурные два месяца случилось столько, сколько за иные двадцать лет не успевало.       Во-первых, Вэй Усянь починил Стену. Для этого ему потребовалась неделя мозгового штурма и ещё две недели руководства практически добровольными помощниками в лице Сычжуя, Цзыньи и прочей молодой ланьской поросли, что как раз удачно проштрафилась. Ну и допинг в виде Лань Цижэня. Старик кряхтел, охал, хватался за сердце. В общем, всячески намекал, что без Стены Послушания жизнь ему не мила.       Ну и вот она — Стена. Стоит, собранная камешек к камешку. Правда, вся в трещинах и за оградой. И с табличкой "Полный перечень старого свода правил Гусу Лань. В память о былом и в назидание потомкам. Ибо излишества опасны даже в праведности". (Одну часть старейшин Ордена чуть не хватило искажение ци, другую — по-простецки — инфаркт, но Лань Сичэнь все равно настоял именно на этой формулировке).       Потому как, во-вторых Лань Сичэнь официально вышел из уединения. Вышел и сразу объявил начало актуализации свода правил. (Да, это было масштабное "во-вторых). На старейшин жалко было смотреть: столько потрясений за такой короткий промежуток времени. Но Сичэнь был настроен категорично: свод правил давно требовал глобального пересмотра. И сокращения раза в два минимум.       Это была легендарная схватка. Старейшины бились не то, что за каждое правило — за каждую запятую. Разругавшись при этом не только с главой Ордена, но и между собой по несколько раз.       И, пожалуй что, ничего бы у Лань Сичэня не вышло даже при безоговорочной поддержке Ванцзи, если бы их сторону не принял Лань Цижэнь. После долгой полемики с племянниками и Вэй Усянем. Ну и после того, как отошёл от приема горячительного внутрь. Потому как, в отличие даже от Сичэня, у него был не только опыт взаимодействия с советом в качестве главы Ордена, но и четкое понимание, как мыслит среднестатистический старейшина. Так что он точно знал, каким образом следует вести разговор. Чем и воспользовался.       Ну и в третьих, после завершения работы над обновленным сводом правил Лань Цижэнь заявил:       — Думаю, пришло время мне немного пожить для себя. Я отправляюсь в странствия.       —..., — коллективно вытащили глаза Лань Сичэнь, Лань Ванцзи и Вэй Усянь.       — Имею право! Заслужил за столько лет беспорочного служения Ордену и клану! — огрызнулся Цижэнь, оценив выражения лиц всех троих. И продолжил, уже спокойней:       — Для начала, месяца на два-три, а там посмотрим. Всегда мечтал попутешествовать. Испробовать, так сказать, на вкус жизнь бродячего заклинателя.       Вот так и получилось, что ровно через два месяца после обрушения Стены Послушания Лань Цижэнь простился с родными и отправился в странствия.       Вот уже три часа как.       А сейчас Лань Сичэнь прощался у ворот Облачных Глубин с братом и деверем. На семейном совете усечённого состава (Цижэня, как лицо обсуждаемое, на него не пригласили) было принято, что дядю в одиночку странствовать отпускать нельзя. Он, конечно, подкован в теории, да и в молодости был одним из выдающихся заклинателей своего поколения, но с тех пор прошло уже порядочно времени. А последние лет десять на ночную охоту даже с большой группой он выбирался крайне редко.       — Брат, — проговорил Лань Ванцзи. — Ты уверен, что справишься?       — Я точно не уйду в уединение, Ванцзи, если ты об этом, — отозвался Сичэнь. — За старейшинами нужен глаз да глаз, а то ещё бунт подымут. А вы, как и договаривались, присмотрите за дядей. Только уж постарайтесь не попасться ему на глаза хотя бы первые недели две.       — Мгм.       — Будет сделано в лучшем виде, Глава Лань.       Жизнь определенно налаживалась.