Дети Ковенанта

Осень с трудом опустила почти бездыханное тело Фобоса на землю, прислонив его спиной к булыжнику. Той маленькой девочке, которая до сих пор обитала в глубине ее души, хотелось закричать и заплакать от отчаяния. Охотница рухнула на землю рядом с братом, обессиленная и выдохшаяся. Ужасно хотелось закрыть глаза и провалиться в манящую темноту. Скоро солнце зайдет за верхушки деревьев. И с наступлением темноты наружу могут выползти такие твари, рядом с которыми кровожадные мантикоры покажутся очаровательными зверушками. - Держись, бельчонок. Мы выберемся. – Осень обращалась не столько к Фобосу, сколько к себе самой, пытаясь внушить себе уверенность. От одного только взгляда на страшную рану на глаза охотницы наворачивались слёзы. Сколько боли он перенёс? И сколько ему предстоит вынести ещё? Рыжеволосая не без труда придвинулась ближе к брату, крепко сжав его холодную ладонь. Грязные и спутавшиеся волосы Фобоса беспорядочно колыхались от прохладного ветра, и Осень по привычке поправила их, заведя пару прядей за ухо охотника. На его изможденном лице читалось удивительное спокойствие и безмятежность, но даже в бессознательном состоянии его скулы то и дело сводила лёгкая гримаса боли. - Ещё минутку. Одну минутку, и пойдем дальше. – устало бормотала Осень, все крепче сжимая ладонь Фобоса. На пару мгновений ей показалось, что брат отвечает ей тем же. - Ты молодец, бельчонок. Ты молодец. Идём. – охотница вновь взвалила обездвиженное тело брата на себя, едва держась на шатающихся ногах. Копьё пришлось тащить за собой, кое-как приладив древко к бечёвке. Если бы ситуация не была такой мрачной и почти безысходной, она бы точно посмеялась со своей неуклюжести. Каждый корень приходилось переступать с осторожностью, приподнимая Фобоса повыше, чтобы он не зацепился за предательские коряги, торчащие тут и там. «Осталось выйти к дороге. Найдем патруль – и мы спасены». – утешала себя Осень, искренне надеясь на то, что судьба будет к ним милостива. Пока она смотрела под ноги, чтобы не оступиться и не рухнуть на холодную землю, время тянулось как свежая смола. Но стоило Осени поднять голову, как она сразу же замечала, что становится все темнее и темнее. И с каждым разом сомнения одолевали её все больше – а успеют ли они выйти на свет? Смогут ли добраться до людей, прежде чем тьма накроет их, чтобы поглотить? Добычи легче представить было невозможно. Где-то вдалеке послышался жуткий клёкот. Внутри у охотницы всё похолодело. Остановившись, она хотела было обернуться и попытаться понять, откуда доносилось эхо, но страх и желание добраться до безопасного места взяли своё – превозмогая боль и усталость, Осень заковыляла с ещё большим рвением, покрепче обхватив Фобоса. Аколиты рассказывали о тех тварях, что издают такие звуки. Высокий клёкот, похожий на трещетку и бульканье воды. На одном из занятий ей даже удалось увидеть чучело чудовища, что надолго оставило свой отпечаток в её памяти. «Моршторм. Летающая тварь, ночной хищник. Селяне и солдатня легко путают их с минморами, принимая их за трусливых падальщиков.» Вспоминая все уроки и наставления аколитов, Осень держалась как можно ближе к стволам деревьев, скрываясь под пышными кронами многолетних ясеней и дубов. «Морштормы легко определяют, насколько опасен их противник. Если они чувствуют угрозу, то вряд ли станут нападать. Скорее всего, пролетят мимо. Могут устроить засаду и попытаться вырвать жертву из группы, но это поведение встречается нечасто. Пары, одиночки, раненые, уставшие или спящие – их главный источник пищи.» От очередного возгласа чудовища где-то неподалеку Осень едва не взвизгнула. Нервы охотницы были на пределе. Прижавшись к неровной дубовой коре, она застыла на месте, стараясь не дышать и не шевелиться. Зубы рыжеволосой застучали от страха, и она стиснула их изо всех сил, обречённо глядя в вечернее небо. «По силе морштормы превосходят обычного человека. Удар их крыла может вывести из строя даже подготовленного бойца в полной экипировке. Основную опасность несёт клюв с двумя рядами зубов. Лапы не смогут нанести вам существенного вреда, но их мертвая хватка очень облегчит работу этого хищника. Не давайте им себя схватить. Как только вы попали в когти моршторма – можете прощаться с жизнью. В редких случаях – со здоровьем. Мало кто переносит укусы этой твари, а она ими не разбрасывается – грызет там, где есть артерии. Пока вы истекаете кровью, вас будут жрать заживо.» В воздухе послышались хлопки кожистых крыльев. Осень закрыла глаза, пытаясь совладать с собой и не поддаваться животному ужасу. Тварь учуяла их. «Из того, что мы успели разузнать – морштормы хорошо чувствуют запахи, но недостаточно, чтобы определить точное место, где находится жертва. Слух – их главное оружие, и они прекрасно знают, как им пользоваться.» За кронами деревьев показался силуэт твари. Спустя пару мгновений Осень с ужасом наблюдала за тем, как бледно-серая туша моршторма приземлилась на верхушку одного из деревьев неподалеку. Обхватив ствол дерева цепкими лапами, бестия закрутила головой в разные стороны, улавливая малейшие колебания в воздухе. Охотница перестала дышать. Смерть неумолимо приближалась к ней и Фобосу, а она была настолько беззащитной перед ее лицом, что не могла даже пошевелиться. В этот раз Фобос ничем не сможет ей помочь. Моршторм повернул обтянутую морщинистой кожей голову в сторону двух охотников. Красные глаза твари будто смотрели Осени прямо в душу, вытягивая из рыжеволосой последнюю надежду на спасение. Крылья чудовища задергались от возбуждения и предвкушения лёгкой добычи. Раскрыв отвратительных клюв, на котором оставалась запекшаяся кровь, исчадие Пустоты громко заклёкотало, будто издеваясь над беспомощными охотниками Ковенанта, которых эти твари давно научились облетать за несколько миль. Отпустив ствол дерева, моршторм резко спикировал вниз, мягко приземлившись на кривые, неестественно крючковатые лапы. «Холодная ртуть отпугивает морштормов, но ненадолго. Они чувствуют её запах и привыкают к нему, если голод или злость окажутся сильнее страха.» Меч Фобоса. Возможность немного оттянуть время и придумать хоть что-то. Осень резко уложила брата на землю, дрожащими руками выхватывая из ножен его верный клинок. Холодная ртуть замерцала в свете сумерек, источая слабый свет и резкий металлический запах. Удобная рукоять и невероятно лёгкий вес меча придал Осени каплю уверенности. Даже в таком состоянии ей хватит сил орудовать клинком. Моршторм сорвался с места, перебирая лапами по грязи, словно какое-то огромное насекомое. Крылья чудовища растопырились в разные стороны, а открытый клюв обнажил два ряда зубов, похожих на острые осколки гнилых костей. Осень выставила клинок вперёд, едва держась на трясущихся от страха ногах. Не добежав до охотников пару жалких метров, чудовище резко затормозило, вцепившись в почву когтями. Моршторм замотал головой и отпрыгнул назад, трусливо поджав крылья. Запах холодной ртути добрался до его широких ноздрей. Тварь заметалась из стороны в сторону, извергая из себя отвратительные звуки. Осень встала между тварью и Фобосом, закрывая брата от моршторма своим хрупким телом. На глазах охотницы выступили слёзы, а разум словно кричал: «Беги! Оставь его и спасайся сама. Он бы не хотел, чтобы ты рисковала своей жизнью ради него!» - Да плевать. – сквозь стиснутые зубы прошипела Осень, сделав широкий взмах мечом в сторону Моршторма. Пока тварь снова отскочила прочь с противным визгом, рыжеволосая отвязала от себя копьё, оставив ненужную ношу позади себя. – Убирайся, мразь! Убирайся! – кричала охотница, не сводя взгляда с моршторма. Бестия огрызалась и вопила, но все ещё не решалась подойти ближе. Страх отступал, а внутри Осени начала закипать злость, застилающая глаза кровавой пеленой. - Его хочешь? – охотница сорвалась с места и сделала неловкий выпад в сторону моршторма. – Через мой труп, серая блядь! Тварь взвизгнула и лёгким прыжком поднялась в воздух, ударив охотницу крылом по голове. От неожиданности рыжеволосая вскрикнула и оступилась, неуклюже распластавшись на земле. Моршторм издал радостный клич. Охотница лихорадочно нащупала рукоять меча на земле и развернулась в сторону чудовища. Развернулась лишь для того, чтобы снова быть сбитой с ног. Когти моршторма впились ей в ребра, и Осень неистово закричала, безуспешно пытаясь освободиться. Резким рывком она попыталась рубануть чудовище по тонкой шее, но меч прошел мимо – тварь уклонилась от удара с поразительной ловкостью. Когти летающего хищника вошли ещё глубже в плоть рыжеволосой, буквально заставляя ее выронить клинок. Клюв моршторма раскрылся для последнего удара. Осень широко раскрыла глаза, беспомощно наблюдая за своим печальным концом. «Прости, бельчонок.» - Fara! На шее моршторма крепко затянулась петля охотничьего лассо, оказавшееся там так быстро, что Осень не сразу поняла, что происходит. Веревка вспыхнула синим пламенем и тварь оглушительно заверещала, пытаясь сбросить её со своей шеи. Когти покинули тело охотницы, когда моршторм попытался взлететь – и сразу же рухнул на землю с противным хрустом. Одно крыло твари неестественно выгнулось, обнажая сломанные кости, похожие на трубки. Осень подхватили чьи-то руки, оттаскивая подальше от разворачивающейся расправы над чудовищем. Осень попыталась вырваться и закричать, но знакомый до боли голос опередил её: - Тебе сказочно повезло, рыжик. – грубый, хриплый и басовитый, совсем не дружелюбный на первый взгляд. Но такой родной. - Корво! – Осень развернулась к спасителю и уткнулась в его грудь, когда старый охотник присел перед ней на колено. – Дядя Корво! Фобос… Он… - Тише, тише. Убейте уже эту суку! Визги моршторма перешли в предсмертные хрипы и бульканье. Осень не хотела оборачиваться, сильнее зарываясь в плотный плащ Корво лицом. Даже умирая, эта тварь вызывала у нее невообразимое чувство паники. - Готов. - Помогите Фобосу. Нам нужно возвращаться. – скомандовал Корво, бережно обнимая уставшую и израненную Осень. – Мы гнались за этой тварью от самого логова. Видимо, увидела вас и забыла, что за ней погоня. А говорят, что боги нас отвергли. Рыжеволосая подняла голову вверх, утирая слёзы. Обезображенное шрамами и давними болезнями лицо старого охотника нисколько не пугало девушку. Напротив, она была несказанно рада видеть здесь именно его. Человека, который, как и Фобос, всегда оберегал её от опасностей и наставлял на верный путь. - С ним все будет хорошо. – безносый охотник понимающе кивнул, читая тревогу в глазах охотницы. – Мы отправляемся в Яму. Сейчас же. - Он не переживёт поездку. – Осень с болью в глазах наблюдала за тем, как охотники Ковенанта осторожно несут почти бездыханное тело Фобоса к лошадям. – Он на грани. - Для этого есть я. – ответил Корво, внимательно осматривая свежие раны рыжеволосой. – Мы одолжим у селян повозку. Когда довезем вас до Ямы, мы отправимся обратно и вернём её. А до тех пор, мои чары поддержат в нем жизнь. Рыжеволосая закрыла глаза руками, беззвучно рыдая. Ей до сих пор не верилось в это чудесное спасение. Может, она умерла? И все это лишь загробная жизнь? Может, моршторм уже давно пирует их мертвыми телами? - Фобоса так просто не убить. И тебя тоже, рыжик. – приободрил её Корво, прошептав что-то на наречии Ковенанта. - Я подвела его. - Тихо. Ты старалась его спасти. Это главное. – безносый охотник с лёгкостью поднял Осень, держа ее на руках. Раны на боках девушки затягивались под воздействием Багряных Чар. - Корво, мы проследим за его состоянием до деревни. Но надо спешить! – крикнул охотник с повязкой на левом глазу. - Услышал. – Корво помог Осени сесть в седло лошади и залез следом так ловко, будто его не стесняли ни годы, ни болезненный вид. – Яма ждёт! Яма ждёт. Всегда ждёт своих охотников. И горько плачет, когда кто-то не возвращается. Рыжеволосая обхватила талию Корво так крепко, как только могла. Усталость навалилась на неё тяжёлым камнем. Последнее, что она помнила перед тем, как провалиться в сладкие объятия темноты – далёкие огни деревни в конце дороги, на которую охотников вывели верные боевые кони. Повозка, запряжённая лошадьми Ковенанта, мчалась по истоптанной дороге. Редкие деревья, давно умершие и иссохшие, оставались позади, обдаваемые сероватой пылью. При более близком рассмотрении, незнакомый с местностью человек с удивлением обнаружил бы, что легенды оказались правдой – Пепельная Пустошь и вправду была покрыта толстым слоем пепла. Первый Разлом, устроенный усилиями Вильда из Альматры, обошелся с этими землями особенно жестоко. Столпы огня и теней пронеслись вихрем по здешним лесам, не оставив ничего живого. Сёла сгорели дотла, а реки и озера испарились. Отсюда, из раскрывшейся трещины в материи, чудовища из Пустоты вырвались в этот мир, разбредаясь по континенту и бесконтрольно размножаясь. В поисках пищи твари заходили все дальше и дальше, не зная страха и не встречая сопротивления. Армия и военные ордены были слишком заняты войной с мятежниками Альматры. К тому же, Разлом добрался и до их позиций – им приходилось отбиваться и от чудовищ, и от заклятых врагов. Осень держала Фобоса за руку всю дорогу, не позволяя себе сомнкуть глаз: она очнулась вскоре после того, как Корво и остальные погрузили их в повозку. Брат охотницы неестественно побледнел, и лишь по слабому дыханию она могла определить, что он ещё жив. Жив, несмотря на все раны и опасности, которые он встретил в тот день. - Кто его так? Неужто мантикоры? – поинтересовался Корво, правя запряженными в повозку лошадьми. - Да. – Осень понуро опустила голову, вспоминая те страшные мгновения. – Я отвлеклась и чуть не поплатилась жизнью. Он спас меня. Впрочем… - Как и всегда. – закончил за неё бывалый охотник, понимающе кивнув. – Не кори себя. Тебе ещё многому нужно научиться, хоть с копьём ты обращаешься не хуже остальных. Ошибки случаются со всеми. И наше дело – не исключение. Осень ничего не ответила. Ее тонкие пальцы крепче сжали холодную ладонь Фобоса. Повозка подпрыгивала на неровной дороге, и каждый раз охотница вздрагивали от беспокойства. Не станет ли ему хуже? Может, стоит подложить под него что-то ещё? На темном небе занялся рассвет. Осень позволила себе ненадолго отвлечься от Фобоса, оглядывая округу. Каждая минута в дороге казалась ей вечностью, каждое мгновение могло бы стать для Фобоса последним. Печальные и пустынные виды пустошей только способствовали её тревоге. По правой стороне дороги раскинулись холмы, печально возвышающиеся над мертвыми деревьями. На их вершинах мелькали темные силуэты крохотных существ: дикие импы выползли из нор, чтобы встретить рассвет. Маленькие фигурки рогатых проказников то разбегались, то собирались в подобие хоровода. Импы побольше хватали своих младших собратьев и подбрасывали их вверх, подхватывая только у самой земли. Вот какой-то чертёнок посадил себе на плечи ещё совсем малютку, показывая на небо тоненькими ручонками. Осень невольно улыбнулась. У других охотников импы вызывали неприязнь или сочувствие, у неё же – лёгкое умиление. Они были уродливы и пакостливы, некрасивы и противны, от них смердело затхлым запахом нор и испражнениями. И тем не менее, эти маленькие отродья находили в своих душах что-то, что заставляло их радоваться мелочам. Встречать рассвет, праздновать начало редкого для этих мест дождя, всей колонией выносить новорожденных чертят из-под земли, чтобы показать мир вокруг, пусть даже такой пустынный и неприветливый. А сказки о том, что импы воруют детей, придумали неграмотные селяне, не желавшие смотреть правде в глаза. Детей могли потерять или умертвить и собственные родители, налакавшись самогонной браги, или утащить чудовища, которые гораздо страшнее безобидных коротышек. И охотница прекрасно знала, что импы могут свистнуть разве что мешок зерна. И то, если соберут добрую половину своей колонии. Проводив беснующихся чертят взглядом, Осень повернула голову в другую сторону. Посреди кратеров, где-то вдалеке, замелькала водяная гладь. Рассветные лучи ударили по воде, освещая небольшой клочок бледно-зеленой травы вокруг водоема. Охотница сразу же узнала один из оазисов, созданных усилиями Архонта и сильнейших магов Ковенанта. Без этих оазисов, что были утыканы тут и там, они бы не смогли прокормить лошадей или обеспечить Яму питьевой, неотравленной водой. И хотя им все ещё приходилось отправлять караваны снабжения за припасами, эти островки зелени и чистой воды позволяли Ковенанту продолжать свою работу. Прямо по дороге послышался низкий рёв горна – дозорные заметили повозку и группу всадников. Корво вырвался из своих раздумий и потянулся к резному рогу на своем поясе. Вдохнув воздух в лёгкие, он прислонился губами к мундштуку и подул в него два раза, оповещая крепость о том, что с ними есть раненые. Сердце Осени готово было выпрыгнуть из груди. Они успели! Теперь выживание Фобоса зависело только от навыков аколитов и врачевателей. Врата Ямы громко и натужно заскрежетали, медленно открывая охотникам путь внутрь. Осень с облегчением смотрела на родные стены крепости Ковенанта. На многих участках укреплений можно было заметить следы скорого ремонта или расплавленную породу, оставшуюся сразу после Первого Разлома. Вся поверхность почерневших стен была усеяна шипами и бойницами. Казалось, что вот ещё миг – и они ощетинятся сотнями арбалетов и защитных машин. Тяжёлые кованые ворота пережили не одну осаду и не одно нападение чудовищ, но так и не были сломаны. Ни одна армия не смогла покорить Яму до Разлома, и ни одна орда чудовищ не смогла устроить в ней бойню после. Внутри крепости кипела жизнь. Охотники сновали по внутреннему двору крепости, выполняя рутинную работу. Старшие собратья не оставались в стороне и помогали новичкам и рекрутам, успевая раздавать указания направо и налево. Проезжая мимо мясницкой и препараторской, Осень краем глаза заметила, как парочка ветеранов заламывает конечности какому-то неизвестному ей существу, пока аколит в багряной робе подготавливал наружную лабораторию для открытого занятия. Жаль, что ей придется пропустить эту лекцию. Но вопрос о том, будет ли Фобос жить, для нее сейчас намного важнее. Перед повозкой расступались все: охотники, ветераны, рекруты и аколиты. За время существования Ковенанта все уже давно успели привыкнуть к тому, что собратья зачастую возвращаются с ранениями, увечьями или даже мертвыми. Или вовсе не возвращаются, если всю группу перебили, а тела их так никто и не нашел. Те, кому удалось рассмотреть Фобоса в повозке, тихо перешептывались между собой, явно обескураженные таким поворотом событий. Корво направил повозку в поворот около ритуальных помещений, выезжая прямо к лазарету. В нос Осени ударил сильный запах благовоний, трав, крови и смерти. Каждый раз, когда она подходила к лазарету, ее сердце сжималось. Слишком добрая душа рыжеволосой тяжело переносила ранения своих братьев и сестер по оружию. И ещё тяжелее переносила их смерти. Повозка остановилась. Корво резво спрыгнул с места извозчика и обошел её, жестикулируя остальным: - Помогите перенести его к врачам. Только осторожно. Охотники молча присоединились к нему, осторожно поднимая Фобоса с мешков с сеном, на которых настояла Осень. На глаза охотницы навернулись горькие слёзы. - Я пойду с ним. – тихо сказала она, обращаясь к Корво. - Нет. – закалённый охотник покачал головой, тяжело втягивая воздух рваными остатками ноздрей. – Тебе и самой нужна помощь. Парни, не стойте столбом. Один из охотников, чье лицо было замотано чистыми бинтами, помог Осени сойти с повозки, бережно подхватив ее за талию. Спустив охотницу на землю, он одарил ее обеспокоенным взглядом из-под повязок. - Пустите меня с ним. Пожалуйста. – взмолилась рыжеволосая, глядя на то, как ее собратья заносят Фобоса внутрь каменной постройки. - Пойдем. Чары не будут действовать вечно. Забинтованный потянул ее в лазарет, открывая перед собой крайнюю дверь – Фобоса отнесли в секцию для тех, кто уже был при смерти. Всхлипывая, Осень послушно плелась за забинтованным, все время оглядываясь назад. Корво вынырнул из помещения и подозвал к себе двух рекрутов, объясняя что-то негромким голосом. Недолго думая, они вскочили за поводья повозки и развернули ее в обратном направлении. Они действительно собрались ее вернуть тем, у кого одолжили. В этой части лазарета не было смрада крови. Врачеватели ходили по узким коридорам, держа в руках непонятные склянки и инструменты. Забинтованный завел Осень в одну из небольших комнат, прикрывая за ней дверь. Врач с хмурым лицом и густыми бровями оторвался от изучения каких-то бумаг, подняв взгляд на изможденную и заплаканную Осень. - А я надеялся, что ты ещё долго не будешь нас посещать. – прокряхтел он, поднимаясь из-за стола. – Что случилось? - Просто… Заштопайте меня скорее. – вяло пробормотала Осень, пройдя немного дальше и оперевшись на деревянную кушетку. – Я должна идти к Фобосу. Чем раньше, тем лучше. Врач недовольно цокнул языком. Ухватив кусок тряпки, он смочил её какой-то жидкостью, от которой пахло спиртом. Запах быстро разлетелся по всей комнате, заставляя внутренности Осени сжаться. - Я отпущу тебя тогда, когда убежусь, что тебе ничто не угрожает. Ложись. – в командном тоне врача слышалось искреннее беспокойство. Негнущимися пальцами осень расстегнула застёжки пробитого нагрудника и небрежно бросила его на пол – он уже отжил свое после встречи с морштормом. Следом упала кожаная куртка и льняная рубаха. - Погано. – врач внимательно осмотрел раны от когтей моршторма. – Чары? - Да. Корво. – слабо кивнула Осень. – Есть ещё. - Показывай. Охотница закатала левую штанину. В отличие от чар Корво, магия Фобоса начала слабеть – отверстия от игл вновь начали проявляться, постепенно раскрываясь. - Мантикора? Кивок. - Яд вывели? - Нет. Тоже чары. - Да тебе ещё повезло, дорогуша. – врачеватель тяжело вздохнул. – Ожог на щеке? - Не промыла. - Что ж. Ничего смертельного. Плохо, но не слишком. Поздравляю с первыми серьезными шрамами. – врач бережно погладил Осень по плечу. – На ноги мы тебя поставим. - Сколько времени это займет? - Почему тебя это так беспокоит? – вопросил врач, перебирая инструменты в раскладном ящике. - Фобосу досталось намного сильнее. Я боюсь, что он не выживет. Я должна быть рядом с ним. - Конечно. – врач пожал плечами, протягивая охотнице небольшой флакон с мутноватой жидкостью. – От боли. Рыжеволосая опрокинула содержимое флакона в себя, поморщившись от отвращения. Жидкость была невероятно горькой и густой. Настолько густой, что можно было почувствовать, как она проходит все ниже и ниже по телу. Спустя пару мгновений на охотницу навалилась невероятная усталость, а глаза начали закрываться сами собой. - Нет… - слабеющим голосом произнесла она, не в силах бороться с действием снотворного. – Мне нельзя засыпать... - Можно, и даже нужно. Во сне не чувствуешь боли. – врач склонился над засыпающей охотницей, нанося на раны девушки обжигающую мазь. – Да и торопиться ты уже никуда не будешь, дашь мне спокойно сделать свое дело. А когда очухаешься – отпущу тебя к брату. С ним все будет хорошо. - Обещаете? – еле слышно прошептала Осень, проваливаясь в густую безмятежность. - Нет. Но я верю в способности моих коллег.