Глава 8

Глава 8

Только не Гриффиндор…

      Кассиопея подняла голову к зачарованному потолку и на секунду забыла, где находится. Ей показалось, что она стоит под открытым небом, а звёзды вот-вот упадут ей на ладонь. Рядом ахали другие первокурсники, но она почти не слышала их — только чувствовала, как внутри разливается восторг пополам со страхом.         Профессор МакГонагалл выстроила их в линию перед распределительной шляпой, та выглядела очень старой и поношенной. Носик Кассиопеи слегка наморщился. Не очень ей хотелось надевать на голову этот пыльный мешок, который, казалось, видел ещё основателей школы.          Очередь приближалась всё быстрее, и сердце девочки колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Она боялась не услышать заветного «Слизерин» от шляпы. Боялась, что попадёт на другой факультет — и не только разочарует бабушку, что казалось ей самым ужасным кошмаром, но и не сможет найти там настоящих друзей, достойных её внимания. А хуже всего, что в этом случае девочка может лишиться своего пока что единственного друга. Драко. Того, кто был рядом все эти годы.         Эти мысли круговоротом затягивали Кассиопею в отчаяние. Колени её задрожали, живот скрутило, а ладони стали влажными.          — Блэк Кассиопея! — прозвучал строгий голос МакГонагалл, и в зале на мгновение воцарилась тишина.       — Блэк? — позади неё послышался удивлённый мальчишеский голос, полный скепсиса.       — А что не так? — спросил у него другой, более наивный.       — Блэки — один из самых древних волшебных родов, — принялся объяснять первый, и в его голосе Кассиопея услышала нотки презрения. — Фанатики чистоты крови и безумные богачи. Но только вот двое из последних представителей этой семьи были тёмными волшебниками, как и предшествующие им, конечно. Один пропал без вести, а другой сидит в тюрьме. Громкое было дело, отец рассказывал.       — Ну, может, она дальняя родственница, — неуверенно предположил второй.       Уши Кассиопеи налились розовой краской. Чувства её смешались в одно чёрное пятно из неловкости, стыда и обиды. Как они вообще смеют её обсуждать прямо у неё за спиной, громко, так, что все слышат? Маленькая Блэк медленно повернулась к сплетникам и увидела перед собой тех же мальчишек из поезда. Гарри Поттер и его рыжий друг, тот самый, который сидел с ним в купе.       Они сразу же отвернулись в разные стороны, делая вид, что деревянный стол и старинная люстра невероятно интересны. Рыжий уставился на ножку стола с таким видом, будто надеялся, что та сейчас заговорит. Гарри же покраснел и уткнулся взглядом в потолок, который вдруг стал самым захватывающим зрелищем в его жизни, пускай так и было.       Кассиопея фыркнула — сначала про себя, а потом вполне отчётливо, так что оба мальчика вздрогнули. За спиной обсуждать они первые, а как попались — так сразу голову в песок. Маленькая Блэк гордо вскинула подбородок и направилась к распределяющей шляпе, чувствуя, как на неё смотрят сотни глаз.       — Видел, как она на нас посмотрела? — тут же зашептал Рон, провожая её взглядом. — Мурашки по коже. Она точно пойдёт по стопам своей родни.       — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — с сомнением ответил Гарри, хотя в душе тоже зашевелилось что-то неловкое. — Обычная девочка. И это мы её, между прочим, обсуждали за спиной.       Он смотрел на удаляющуюся фигуру в чёрной мантии и не мог отделаться от мысли, что в ней было что-то необычное. Та самая девочка, которая в поезде спасла их от Малфоя. Та самая, которая подмигнула им, уводя своего назойливого братца. Гарри действительно не понимал этого предвзятого отношения Рона к Кассиопее. Сам он смотрел на неё и видел перед собой не злодейку из древнего рода, а обычную девочку. Хотя мальчик не мог отрицать, что в ней было что-то интригующее.       — Спорим, она попадёт на Слизерин? — Рон протянул ему руку, не сводя глаз с Кассиопеи.       Гарри уже наслушался об этом факультете. Рон рассказывал о нём так, будто это было логово змей, куда попадают только будущие тёмные волшебники. Самому ему не хотелось туда попасть — слишком много плохого он уже услышал. Подумав немного, он решил для себя, что девчонка, которая дважды спасла его от присутствия Малфоя, не должна была туда попасть. Хотя первое впечатление может быть обманчиво. Но что-то подсказывало Гарри, что она не похожа на своего дружка. Он пожал руку своему новому другу, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.       Стул был ужасно неудобным. Кассиопея никак не могла найти себе место — слишком высокий, слишком жёсткий, особенно, когда большая шляпа упала на неё и перекрыла весь обзор. Внутри стало темно, тесно и почему-то пахло старыми носками.       — Так-так-так… — внезапно раздался старый, хриплый голос прямо над ухом. Кассиопея даже икнула от неожиданности. — Ещё одна Блэк. Не думал, что когда-нибудь увижу ещё кого-то из вас, но… опустим. Я чувствую… чувствую необузданную тягу к приключениям, хороший ум, сдержанность, хитрость… но ярче всего горит сердце, наполненное верностью и храбростью. Да, точно Гр…       — Стой! — не успела распределительная шляпа договорить, как Кассиопея перебила её. Голос её прозвучал громче, чем она ожидала, и в нём звенело отчаяние. — Только не Гриффиндор!       — Серьёзно? — удивилась шляпа, и в её голосе послышалась нотка недоумения. — Ты бы отлично вписалась туда, как и один из предыдущих Блэков. У тебя есть всё, чтобы…       — Прошу, отправьте меня в Слизерин, — перебила Кассиопея, чувствуя, как к горлу подступает ком.       Страшный кошмар Блэк, который мучил её последние дни перед отъездом в Хогвартс, воплотился в жизнь. Она не могла поверить, что шляпа увидела в ней студентку Гриффиндора. Она же так усердно училась, у неё прекрасные манеры, и, как бабушка часто говорила, скверный характер — самый что ни на есть слизеринский. В будущем ей хотелось бы достичь больших успехов, и Слизерин казался самым замечательным местом для первой ступени в карьерной лестнице. Никакого Гриффиндора. Только не это. Только не быть похожей на Сириуса.       Лицо Кассиопеи перекосилось от страха. Она приподняла козырёк шляпы и отчаянно заморгала, пытаясь привыкнуть к свету. Взгляд её лихорадочно заметался по залу в поисках Драко — но его нигде не было видно среди сотен лиц, мантий и мелькающих свечей. Зато она поймала внимательный взор мальчика в очках. Гарри смотрел на неё не моргая, и в его глазах было что-то, чего она не ожидала увидеть.       Девочка не знала, что он прочитал на её лице. Испуг? Отчаяние? Упрямство? Но мальчик медленно и уверенно кивнул, одаривая её мягкой, едва уловимой поддержкой. Казалось, он понимал её сейчас лучше всех в этом зале. Понимал этот страх перед огромным залом, перед выбором, который определит всё. Они ещё несколько секунд смотрели друг на друга — девочка на сцене и мальчик среди толпы, — а потом Кассиопея выдохнула, отвела взгляд и повторила твёрдо:       — Отправьте меня, пожалуйста, в Слизерин.       — Ну, раз вы настаиваете, — проворчала шляпа, и в её голосе послышалось что-то похожее на уважение. — СЛИЗЕРИН! — объявила она на весь зал.       И это было самое лучшее чувство на свете. Стол Слизерина разразился аплодисментами, встречая свою новую студентку. В этот момент Кассиопея ощущала себя на вершине триумфа. Она села за стол, и тут же вокруг неё все стали поздравлять. Джемма Фарли, староста, даже пожала ей руку крепко и по-взрослому, будто принимала в свой круг. Маленькая Блэк была по-настоящему счастлива, особенно когда к ней присоединился Драко.       Очередь дошла и до Гарри Поттера. Все устремили свои взгляды на него. Даже директор Хогвартса приподнялся и подался вперёд, будто боялся пропустить хоть секунду этого момента.       Гарри шёл медленно, слегка опустив голову, и даже издалека было видно, как напряжены его плечи. Кассиопея заметила, как он сглотнул, как взгляд его бегал по залу, не в силах остановиться на чём-то одном. Ей вдруг стало его жаль — она сама только что пережила этот ужас, когда сотни глаз смотрят только на тебя, оценивают, обсуждают, ждут.       Он сел на стул, и шляпа упала на его голову. Его распределение затянулось. Она видела, как Поттер сжимает побелевшими пальцами брюки на коленях, как его взгляд мечется по залу, как на лбу рядом со шрамом, кажется, прокатилась капля пота. Кассиопея смотрела на него, не отрываясь, в надежде, что он поймает её взгляд и она сможет поддержать его так же, как он поддержал её.       Так и случилось. Их взгляды встретились — на одно короткое мгновение. Но не успела Блэк одобрительно улыбнуться, как Гарри тут же отвернулся, будто обжёгся.       — И чего ты на него уставилась? — раздался над ухом голос Драко. — Подумаешь, Поттер. Нашёлся герой.       Кассиопея фыркнула, отвернулась и больше не смотрела в его сторону до конца вечера. То же мне, Гарри Поттер снизошёл, чтобы подбодрить её, а самому помощь не нужна. Ну конечно, он же великий герой. Ему не нужны какие-то там Блэки. Подумала так и успокоилась, растворившись в шуме и суете праздника.       А вечер был прекрасный. Кассиопея поначалу стеснялась, чувствуя себя чужой среди незнакомых людей. Но в конце концов влилась в беседу между Пэнси Паркинсон и Дафной Гринграсс, которые обсуждали новые мантии и то, как их родители чуть с ума не сошли от волнения при распределении. Девочки оказались приветливыми и открытыми к общению.       Гостиная Слизерина оказалась совсем не такой, как она представляла. Она думала, что будет мрачно, холодно, неуютно — как в склепе. Вместо этого комната оказалась… уютной. Узкие, закруглённые окна выходили прямо в озеро, и в них проплывали зелёные водоросли и тени рыб. Повсюду были разбросаны диваны и кресла из чёрного дерева с зелёной обивкой, в камине потрескивал огонь, отражаясь в полированном полу. Мрачная атмосфера не пугала, как в особняке Блэков, а наоборот завораживала.       — Неплохо, — протянул Драко, оглядываясь с видом знатока. — Уютнее, чем я ожидал.       Внезапно в углу комнаты сгустился воздух, и из темноты выплыла фигура. Высокая, в окровавленных мантиях, с цепями на запястьях. Кровавый Барон обвёл первокурсников холодным, тяжёлым взглядом.       — Новое пополнение, — произнёс он, и его голос прозвучал, как скрежет ржавых цепей. — Надеюсь, вы не будете слишком громкими. И не слишком глупыми. В прошлом году одному первокурснику показалось забавным прятать мои цепи. — Он усмехнулся, и от этой усмешки у Кассиопеи по спине пробежали мурашки. — Я его быстро переубедил.       Драко побледнел, но вида не подал, только вздёрнул подбородок повыше. Кассиопея выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.       — Жуткий тип, — шепнула она Драко.       — Жуткий, но наш, — ответил он. — Лучше, чем какой-нибудь толстый монах из Пуффендуя.       Девушки направились в свои спальни, парни — в свои. Кассиопея поднялась по винтовой лестнице в комнату, которую делила с Панси Паркинсон, Дафной Гринграсс и ещё одной девочкой — Миллисентой Булстроуд, которую она успела заметить только мельком.       Она быстро подошла к своей кровати, откинула покрывало и достала из чемодана старый магловский фотоаппарат — тот самый, которым когда-то пользовался Сириус, а потом он перешёл к Вальбурге, а от неё — к Кассиопее. Схватив фотоаппарат, она выбежала обратно в гостиную, где Драко уже ждал её у камина.       — Ну и зачем тебе это? — спросил он, кивая на аппарат.       — Бабушка попросила, — ответила Кассиопея, чувствуя, как внутри разливается тепло от одной только мысли, что Вальбурга ждёт этих снимков. — Она хочет знать, как я устроилась.       — И ты решила сделать снимки с Крэббом и Гойлом? — Драко скривился, но в его голосе слышалось насмешка, а не отказ.       — С тобой, — поправила его Кассиопея. —в первую очередь. Крэбб и Гойл, которые топтались неподалёку, переглянулись и синхронно пожали плечами.       — Иди сюда, — скомандовала Кассиопея, подходя к большому окну, за которым проплывала серебристая рыба. — Встань здесь.       Драко вздохнул с видом мученика, но послушно встал туда, куда показала. Крэбб взял фотоаппарат, долго крутил его в руках, не понимая, с какой стороны нажимать на кнопку, пока Кассиопея не показала ему.       — Нажми на эту штуку, — объяснила она. — Только чтобы нас обоих было видно.       — Понял, — кивнул Крэбб и нажал.       Вспышка осветила гостиную, и Драко моргнул, не успев приготовиться.       — Ещё раз, — попросила Кассиопея. — Ты зажмурился.       — Я не зажмурился, — возразил Драко. — Это я так выгляжу.       — Ты выглядишь так, будто тебя оглушили, — парировала Кассиопея. — Давай ещё раз.       Крэбб снова нажал, и на этот раз Драко успел принять подобающий вид — вздёрнутый подбородок, лёгкая надменная улыбка, руки скрещены на груди. Кассиопея встала рядом, чуть улыбнувшись, и положила руку ему на плечо.       — Готово, — сказал Крэбб, отдавая фотоаппарат.       Драко подошёл к нему и вытащил две только что выпорхнувшие фотографии. На одной он действительно выглядел так, будто его только что разбудили посреди ночи, и Кассиопея не удержалась от смеха. На второй — оба стояли с достоинством, как и подобает наследникам древних родов.       — Теперь меня, — сказал Драко, протягивая фотоаппарат Кассиопее. — Сфотографируй нас с Крэббом и Гойлом.       Кассиопея взяла аппарат и подождала, пока троица выстроилась у окна. Драко в центре, Крэбб и Гойл по бокам — два массивных, молчаливых стража. Они смотрели в объектив с одинаково серьёзными лицами, и Кассиопея, нажав на кнопку, поймала этот момент. Потом ещё один.       — Хорошо получилось, — сказала она, отдавая фотографии Драко.       Он взял их, посмотрел и довольно кивнул.       — Отправлю отцу, — сказал он, пряча снимки в карман мантии. — Он будет доволен.       Кассиопея стояла с фотоаппаратом в руках и смотрела, как Драко, Крэбб и Гойл о чём-то перешёптываются, рассматривая свои фотографии. Вчетвером они не сфотографировались. Её никто не позвал.       Она не стала говорить. Просто убрала фотоаппарат под мантию и отошла к окну, наблюдая, как в глубине озера проплывает что-то огромное и тёмное. На душе было немного обидно — такая мелочь, а неприятно. Она думала, что они все теперь друзья, что Драко хотя бы предложит… Но он не предложил. И Крэбб с Гойлом даже не посмотрели в её сторону.       — Ничего страшного, — прошептала она себе под нос.       Жизнь в комнате с Пэнси и Дафной оказалась комфортной. Девочки делились впечатлениями об уроках, обсуждали модные тенденции и аристократические сплетни. Кассиопея легко поддерживала разговор, но иногда чувствовала себя неловко — Вальбурга редко брала её в свет, и многие новости проходили мимо неё.       Однако соседки терпеливо вводили её в курс дела: кто кому насолил, кто опозорился на приёме, у кого завязался тайный роман. Кассиопея слушала, запоминала и постепенно чувствовала себя почти своей.       Миллисента, их четвёртая соседка, вечно язвила по поводу их болтовни, называя их поверхностными сплетницами. Пэнси от этого краснела от злости, Дафна закатывала глаза, но девочек это только сближало.       Уроки давались Кассиопее легко, спасибо урокам бабушки. Домашние задания отнимали минимум времени, чего нельзя было сказать о Драко. Он учился хорошо, но за ней не успевал. Кассиопея предлагала помощь, но он отнекивался, ссылаясь на дела с Крэббом и Гойлом. Она не расстраивалась. Будет приятно посмотреть на его лицо, когда она заполучит заветный автограф.       А сегодня было занятие у декана факультета Слизерина по зельеварению. Много слухов ходило о профессоре Снейпе — и о его таланте, и о его характере, и о том, что он ни за что не ставит хорошие оценки, если студент ему не нравится. Сам он был не из приятных людей, но ничего особенно пугающего Блэк в нём не видела… до того момента, пока он не произнёс её фамилию.       — Блэк, — хмыкнул Снейп с таким отвращением, будто имя обожгло ему язык. Он буравил её взглядом, и Кассиопея почувствовала, как по спине пробежал холодок. А потом перескочил через половину списка. — И Поттер. Надеюсь, вы больше не принесёте мне проблем.       Кассиопея сразу же бросила взгляд на Гарри, который в этот момент выглядел таким же удивлённым, как и она. Он сидел через несколько парт от неё, и на его лице застыло выражение растерянности пополам с лёгким испугом.       — Когда ты успела насолить декану, да ещё и вместе с Поттером? — шёпотом поинтересовался Драко, толкая её в бок. В его голосе слышалось подозрение пополам с любопытством.       — Хороший вопрос, — задумалась Кассиопея, чувствуя, как внутри разгорается тревога.       Она больше не слушала профессора — до того момента, пока тот снова не обратился к Гарри Поттеру. Кассиопея напряглась, ожидая, что же будет дальше, и невольно затаила дыхание. Что-то подсказывало ей, что этот урок запомнится ей надолго.       Профессору Снейпу почему-то доставляло удовольствие докапываться до Поттера и полностью игнорировать Гермиону Грейнджер, которая, казалось, знала ответы на всё. Досталось и парню со смешной фамилией — Долгопупсу. Но больше всего декану её факультета нравилось задавать кучу домашней работы. Уже на следующее занятие нужно было написать эссе на одиннадцать страниц. Поэтому, чтобы не затягивать, Блэк этим же вечером направилась в библиотеку.       Кассиопея сидела в самом дальнем углу библиотеки, уткнувшись в «Продвинутое зельеварение». Перед ней лежал чистый пергамент, на котором пока красовалось только несколько строчек. Она задумчиво крутила перо в пальцах, пытаясь выстроить логичную цепочку рассуждений о стабилизирующих свойствах лунного камня. В библиотеке было тихо, а запах старого пергамента и воска успокаивал, но мысли о зельях всё равно разбегались. Вальбурга учила её теории блестяще, но писать длинные эссе она начала только в Хогвартсе, и это пока давалось с трудом.       — Кровь единорога не используется в зельях для младших курсов, — раздался над ухом уверенный девичий голос. — Она слишком опасна и нестабильна. Сейчас это не входит даже в программу старшекурсников.       Кассиопея подняла голову. Перед ней стояла та самая кудрявая девчонка с урока Снейпа. Та, что тянула руку так усердно, будто хотела дотянуться до люстры. Гермиона Грейнджер, имя всплыло в памяти сама собой.       — Я знаю, — спокойно ответила Кассиопея, откладывая перо. Ей не понравился тон — слишком поучающий, будто перед ней стояла профессор, а не однокурсница. — Но меня учили, что знать больше никогда не помешает. Особенно если однажды профессор Снейп решит, что одиннадцати страниц ему мало, и попросит двенадцать.       Гермиона удивлённо моргнула, а потом уголки её губ дрогнули в улыбке.       — Я просто не хотела, чтобы ты тратила время на то, что не пригодится, — сказала она уже мягче. — Профессор Снейп — он… он ценит точность. И строго следует программе. А у тебя, я заметила, одни из лучших конспектов.       — Спасибо, — Кассиопея чуть расслабила плечи. — Я тоже видела, как ты отвечала. Ты всё знаешь буквально назубок.       Они встретились взглядами, и в этом коротком молчании было что-то странное — будто они обе не ожидали встретить равного собеседника.       — Я Грейнджер, — сказала девчонка, наконец опускаясь на стул напротив. Связка книг с глухим стуком приземлилась на стол. — Гермиона Грейнджер.       — Кассиопея Блэк, — кивнула та. — Надеюсь, ты не против, что я буду делать домашнюю работу вместе с вами? А то от Пэнси и Дафны толку в учёбе мало, а с Миллисентой говорить вообще невозможно.       Гермиона удивлённо вскинула бровь — видимо, её редко приглашали компанию слизеринки, но она не стала отказываться.       Час пролетел незаметно. Они разобрали почти всё эссе, сверяя учебники и тихо споря о свойствах лунного камня. Гермиона оказалась не просто всезнайкой — она умела слушать и возражать по делу, без обычной для гриффиндорцев горячности. В какой-то момент Кассиопея даже поймала себя на мысли, что ей это нравится. Обсуждать что-то с тем, кто не кивает автоматически, а действительно думает — было приятно.       — Знаешь, — вдруг сказала Гермиона, откладывая перо, — ты не похожа на других слизеринцев.       — Не обижайся, Грейнджер, — усмехнулась Кассиопея, и в её голосе проскользнула та самая блэковская ирония, которую она так часто слышала от бабушки. — Я могу быть очень вредной и высокомерной, просто скрываю это за маской приличной девочки.       Гермиона фыркнула — негромко, почти неслышно, но искренне. Они уже начали собирать вещи, когда Кассиопея краем глаза заметила движение. За одним из дальних столов сидела компания слизеринцев. Дафна, Теодор Нотт и ещё кто-то. Они смотрели в её сторону и перешёптывались. Дафна с едва заметной усмешкой кивнула в сторону Гермионы, многозначительно и медленно поднося палец к виску.       Кассиопея почувствовала, как внутри разливается холодок. Она посмотрела сначала на Гермиону, потом на свои конспекты и снова на Дафну. Та ещё раз многозначительно посмотрела на неё. И Блэк пронзило осознание, что вместо того, чтобы сидеть рядом с Дафной и её друзьями из чистокровной семей, она делала домашку с гриффиндоркой, так ещё и маглорожденной.       — Мне пора, — сказала она, слишком быстро собирая пергаменты.       Она поднялась, чувствуя на себе взгляды однокурсников. Каждый шаг к выходу казался длиннее обычного. Спина горела, будто на неё смотрели не просто глаза, а увеличительные стёкла.       Сердце колотилось быстрее обычного. С одной стороны — ничего особенного. Просто сидели в библиотеке. С другой — взгляды Дафны были слишком красноречивы. Слизеринцы не одобрят дружбу с гриффиндоркой. Особенно с той, которая была нечистой по их мнению.       Однако Кассиопея успокаивала себя тем, что просто сделала домашнюю работу с маглорождённой один раз. Ничего в этом такого нет. Это было ради эксперимента. Ей просто хотелось узнать, какие они — такие ужасные, как их описывала бабушка? Точно нет.       И хоть пришлось несколько дней выслушивать насмешки и подколы от Дафны, худшее наступило в день первого урока полёта на метле. Мало того что Блэк не питала любви ко всему, что связано с квиддичем, и боялась садиться на метлу, — так ещё и первый урок оказался совместным с Гриффиндором. Мало ей шанса опозориться перед слизеринцами, так теперь ещё и упасть в глазах гриффиндорцев, пачкая честь своего факультета.       — Станьте рядом со своей метлой, — голос мадам Трюк был резким, как удар хлыста. — Правую руку над метлой. Громко скажите: «Вверх!»       Кассиопея вытянула руку. Пальцы дрожали. Она чувствовала, как дрожат ресницы, как трясётся подбородок. Другие дети уже кричали, и их мётлы с глухим хлопком прыгали в ладони. А её метла лежала в траве и даже не шевелилась.       — Вверх, — прошептала Кассиопея.       Ничего.       Она оглянулась на Драко. Тот поймал свою метлу и крутил её в руках, будто это было самое простое дело на свете. Заметив её взгляд, он чуть наклонился к ней.       — Громче, — посоветовал он. — Увереннее. Метла чувствует твой настрой.       Кассиопея сглотнула. Горло сжалось, будто кто-то сдавил его изнутри.       — Вверх! — крикнула она.       Метла дёрнулась, ударила её по ноге и снова шлёпнулась в траву. Кто-то сзади захихикал. Кассиопея почувствовала, как лицо заливается краской — горячей, густой, будто её ошпарили кипятком. Уши горели. Шея горела. Хотелось провалиться сквозь землю. Она попробовала ещё раз. Громче. Ещё громче. Метла подпрыгнула, стукнула её снова по колену и замерла. Не поднималась. Не слушалась.       Рядом кто-то громко ахнул. Кассиопея подняла голову и увидела Невилла Долгопупса — тот стоял над своей метлой, раскрыв рот, а его метла даже не шевелилась. Мадам Трюк уже спешила к нему, что-то строго выговаривая. Но Кассиопея не смотрела на Невилла. Она смотрела на свою метлу. И ненавидела её. Ненавидела всем сердцем.       Она отошла на шаг, потом на два. Развернулась и встала прямо перед метлой, глядя на неё сверху вниз. «Ты будешь меня слушаться», — подумала она. «Ты должна». Метла рванула вверх. Прямо в лицо.       Удар пришёлся в плечо, в шею, в подбородок. Кассиопея не успела даже вскрикнуть — просто потеряла равновесие, ноги поехали по скользкой траве, и она рухнула на колени. Боль пронзила колени — острая, жгучая, будто кто-то воткнул туда раскалённую спицу. В глазах потемнело, а потом потемнело ещё больше — от слёз. Они хлынули сами собой, горячие, горькие, солёные. Она даже не успела зажмуриться.       Кассиопея сидела на коленях, уткнувшись лбом в траву, и слышала, как кто-то смеётся. Смех был громким, близким, совсем рядом. Она не поднимала головы — боялась увидеть, сколько их. Но голоса всё равно врезались в уши, как гвозди.       — Вот она, псевдонаследница Блэк, — сказал кто-то лениво, растягивая слова. Теодор Нотт — она узнала его голос. — Ни магии, ни полёта. Одна фамилия.       Кто-то засмеялся. Потом другой. Смех перекатывался по полю, как мяч, который пинают ногами. Кассиопея втянула голову в плечи, сжалась в комок. Ей казалось, что если она станет маленькой-маленькой, они перестанут смеяться. Что если она спрячется, её не увидят.       Она медленно подняла лицо. Трава была мокрой и холодной. На коленях — ссадины, на чулках — дыры. В носу щипало, губы дрожали. И тут она увидела Драко.       Он стоял в нескольких шагах и смотрел на Нотта, периодически переводя взгляд с него на студентов, которые подхватывали издёвки Теодора. Лицо у него было бледное, руки сжаты в кулаки. Малфой в этот момент был похож на бойцовского пса, который вот-вот сорвётся с цепи. Кассиопея смотрела на него и ждала. Всем свои сердцем. Она ждала, что он подойдёт. Что возьмёт её за руку. Что скажет: «Не обращай внимания». Или просто встанет рядом. Чтобы она не была одна.       Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит. Она даже дышать перестала — чтобы не пропустить момент, когда он двинется к ней. Драко посмотрел на неё. На одно мгновение. Их глаза встретились, и Кассиопея увидела в его взгляде что-то странное — боль, злость, страх… Она не поняла. Она была маленькой, и она просто хотела, чтобы её брат подошёл к ней.       Драко отвернулся.       — Смотрите! — крикнул он, и голос его разлетелся над полем. — Наш Долгопупсик обронил подарочек от своей бабули! — Малфой показывал на шар-напоминалку, который выпал из кармана Невилла, когда он падал.       —Отдай её мне, Малфой. — влез Поттер. И все взгляды устремились на       них двоих. Их перепалка затянулась, и казалось, что все уже забыли про Блэк. Все, включая Драко. Ей оставалось только сидеть на мокрой траве и смотреть на удаляющеюся спину брата, который был занят Поттером.       Она не могла дышать. Не могла моргать. Слёзы катились по щекам, и она не вытирала их. Она просто сидела и смотрела, как её брат стоит в толпе смеющихся детей и даже не оборачивается.       «Почему?» — стучало в голове. «Почему он не пришёл? Почему он меня бросил? Что я сделала не так?»       Она не знала ответа. Кассиопея была всего лишь маленькой девочкой, которая упала и больно ударилась коленями. Которая плакала на траве, потому что ей было стыдно и больно и очень-очень одиноко.       Кассиопея Блэк поднялась сама. Колено болело, нога подкашивалась, но она встала. Подобрала метлу. Отряхнула форму— как учила бабушка. Слёзы всё ещё текли, но она не обращала на них внимания.       Она пошла к замку. Шаг, другой, третий. Смех за спиной становился тише. Голоса таяли. Она шла одна, не оглядываясь. И только когда вошла в холодную каменную тень замка, остановилась, прислонилась лбом к стене и заплакала в голос. Громко, навзрыд, как маленькая. Потому что никто не видел. Потому что бабушка была далеко. Потому что Драко, её Драко, даже не обернулся.       — Эй мелкая! — внезапно раздался голос, и сердце Кассиопеи сделало кульбит. А за этим мальчишеским голосом послышался и второй: —Ты чего это здесь лужу из слёз разводишь?