Часть 1

— Значит, вы утверждаете, что вашего сына держит в заложниках русская мафия? — американцы не то чтобы действительно прям тупые, но совершенно не разбираются в географии и, тем более, в нюансах чужой культуры. Технически, мафия может оказаться какой угодно: хоть киргизской, хоть украинской, хоть грузинской. Если с пространства бывшего Союза, американцы все равно назовут русской, не разбираясь. Впрочем, одна из причин, почему наемник привлек внимание скорбящих родителей, несомненно, знание русского языка. Все еще привлекательная, если бы не фальшивые ресницы-щетки, латиноамериканка лет сорока пяти на вид, видимо, «заранее», вырядившаяся в черное платье с большим количеством кружев, молитвенно складывает руки на объемной груди и начинает что-то бормотать, подняв темные и бархатные, словно у лани, глаза к потолку. Наемник тактично молчит, но вообще-то его всегда удивляло, когда ведьмы, вампиры и тому подобные персонажи молятся своему Христу. Самообман какой-то: по их вере все они навеки прокляты. Себя он тоже чувствует навеки проклятым, но по иной причине… — Да, эти проклятые rusos угрожают убить моего бедного мальчика! — дама снова трагически заламывает руки. Наемник думает, что вентиляция работает слишком активно, и в помещении холодно, так что лучше бы закончить эти переговоры быстрее, но тактично молчит: здесь, в Калифорнии, так все делают. Перебарщивают с вентиляторами, в смысле, с тактом бывают проблемы. Сам он холод ненавидит с тех пор, как ему пришлось повоевать в России зимой. Так себе опыт. — А мой Эктор такой нежный, такой неприспособленный! Он погибнет с этими ужасными людьми! Солнце в Калифорнии и других южных Штатах слишком активное, но ему нравится жара — солнечные лучи словно питают его силы. — Очень вам сочувствую, — кивает наемник, совершенно не впечатленный этой тирадой. Он знает, чем занимается эта семейка, и как-то не верит в нежного неприспособленного к жизни мальчика. — Ужасное горе для вашей семьи! Впрочем, он совершенно не сомневается в способности русской или любой иной мафии поломать кого угодно. Но зачем, если цель — получить выкуп? Или в чем вообще там цель? — Благодарю вас, молодой человек, — скорбящая маман вымученно улыбается, а наемник сдерживает усмешку — слово «молодой» в отношении него звучит комично, да и является ли он вообще человеком? — Вы ведь сможете его спасти?! — Мне нужно больше информации: его фотографии, записки от похитителей, если вы их получали, — при поиске людей ли, улик ли наемник всегда в первую очередь рассчитывает не на дедукцию, а на свой дар предсказателя. Чаще всего в таких случаях нужен контакт с личными вещами и тому подобным. — Что-то, чем ваш сын пользовался. — Они прислали письмо, вот копия, — дама протягивает ему клочок бумаги, где корявыми русскими написано: «Эктор Франко де Маркес — наш заложник. Если ты хотите видеть он в вашей жизнь, выполнять указания. Не ищите. Их в порядок». Странно, что здесь нет подписи в духе: «С любовь, рюский мафия». — А вот его фото! Дама протягивает фотографию парня лет восемнадцати на вид. Смуглая кожа, темные, немного вьющиеся волосы — наемник пытается вспомнить, мог ли видеть его раньше. Странное, горькое, тянущее ощущение… но он не помнит. Лицо кажется знакомым и не знакомым одновременно. Может, напомнил погибшего сослуживца? Чувство именно такое. Словно связано с войной… Но у него не было сослуживцев-метисов, по понятным причинам. Если бы не странное ощущение, наемник послал бы заказчицу куда подальше. Понятно же, что псевдорусскую записку пацан накарябал сам. Ну или кто-то для него — надо полагать, его почерк скорбящие родственники бы распознали, но это не точно.