Часть 1

Алёна

— О, Алёнка, ты Алекса ждёшь? Я вскинула голову. Кажется, задремала, пока читала очередную тонкую книгу, зажатую сейчас между рукой и стенкой. Потребовалось пару секунд, чтобы сфокусировать зрение и понять, кто стоит передо мной. — Привет, Андрей, — слегка сонно произношу, разминая затёкшую шею, — Да. Вы уже закончили? Бросаю взгляд на часы. Полшестого вечера, тренировка должна закончиться только через двадцать минут, но Романовский почему-то уже разгуливает по коридору. Петрович обычно игрокам такого не позволял, обладая тренерскими строгостью и дисциплинированностью. — Минут через тридцать закончим, — пожимает плечами Андрей, — Мужики сегодня разошлись. Вот, снесли мне плечо. Замечаю, что он и вправду идёт как-то странно, словно не может повернуться. Для волейболистов, особенно таких, для которых волейбол не просто увлечение, это было нормой. Саша постоянно то выбивал себе запястье, то колени вылетали, то позвоночник нужно проверить, а то вдруг он пополам переломился, а он и не заметил на своих обезболивающих. Отношусь к этому смиренно. В конце-концов, это лишь их выбор, они взрослые мальчики. Андрею так вообще двадцать восемь лет, он самый старший в «Волках», так называется наша городская волейбольная команда, в которой и играет мой лучший друг — Саня Покровский. Или, как его привыкли звать здесь, в команде, Алекс. В команде он давно и надолго, как в шестнадцать лет взяли, так в свои двадцать три до сих пор играет. Доигрался до капитана, но мне плевать на эти звания и титулы. Чемпионы они или нет, сегодня Саша торчит мне ужин в моём любимом кафе. Что я, зря за него писала курсач целую неделю? Это он ещё легко отделался, потому что у нас темы похожие. Всего-то меня накормить. Я ещё несколько десятков минут сижу на скамейке спорткомплекса, успевая практически провалиться в сон, но наконец-то Саша выходит из зала. Уже переодетый в свой дурацкий синий вязаный свитер, взлохмаченными рыжими мокрыми волосами и, что прискорбно, злой, как собака. Я не боюсь его злого, нет, он мне ни в каком состоянии ничего плохого не сделает. — Привет, — бегло здоровается он, наклоняясь и оставляя поцелуй на щеке, — Пошли. Он немногословен, а значит, точно тренировка пошла не по плану. Тем не менее, молча и очень послушно встаю и пытаюсь успеть за широким шагом Саши. Он, конечно, не амбал, но каланча ещё та. Размером ноги его тоже никто не обделил, в отличие от меня. — Ал, че за хрень?! — раздаётся нам в спину. Успеваю обернуться на повороте и увидеть разъяренное лицо Богдана. Что случилось, естественно, не понимаю. Но, что-то случилось. Смотрю на Сашу в надежде, что он что-то мне скажет. А он лишь смотрит в пол и явно злится, разве что косяки не пинает. Знает, что за разрушение спорткомплекса его никто не похвалит. А я ничего не выясняю. Я и не успеваю об этом думать, потому что на выходе Алекс вдруг ускоряется и, видимо, пытается стать ещё и легкоатлетом. И меня с ним заодно сделать спортсменкой. Потому что до его белого мерседеса, припаркованного где-то в отдалении, мы не идём — мы бежим! Я точно. Алекс вообще не был человеком, который может злиться. Он всегда отличался жизнерадостностью, широкой улыбкой и крайней степенью смирения. Какая муха его укусила сегодня? Кто ж этих волейболистов разберет. В машину залетаем так, словно нужно делать ноги от ментов. Пристегиваюсь уже в момент, когда Алекс отъезжает от спорткомплекса, причём сам он пристёгиваться не собирается. И только на втором повороте его начинает отпускать. Он всё ещё раздраженно стучит по рулю одной рукой и хмурится, но, по крайней мере, его лицо перестаёт иметь багровый цвет, а зубы больше не издают противный скрежет. Алекс тянется рукой к магнитоле, чтобы включить музыку, и я нахожу этот момент лучшим, чтобы попробовать поговорить. — Саш, а что у вас случилось на тренировке? — спрашиваю аккуратно, даже пытаюсь сделать это невзначай, но его всё равно косит. — Давай не будем, — с непривычной серьёзностью произносит он, смотря на дорогу исподлобья, — Давай лучше о чём-нибудь другом. Расскажи, как у тебя прошли занятия? Как Чаппи? Вздыхаю. Упертый и зачем-то закрывается. Ладно, скандалы устраивать без повода сегодня настроения точно нет, поэтому начинаю рассказывать ему про день. Как отсидела скучнейшие пары, которые он прогулял, как сходила после универа к маме, а она в очередной раз мучала меня темой замужества и внуков. Потом рассказала и про Чаппи — щенка, которого я подобрала два месяца назад у мусорки. К сожалению, себе я его оставить не смогла из-за правил съемной квартиры, но маму его приютить заставила. Теперь у мамы я бывала в два раза чаще, ведь жить не могла без этой белой дворняжки с рыжим пятном на ушке. Алекс слушает. Ничего не отвечает, но чувствую, что слушает. И постепенно расслабляется, перестаёт хмуриться, даже иногда улыбается и издаёт тихие смешки. И всё же, так интересно, что случилось? Как команда довела своего капитана до такого состояния?

***

Александр

Как же они меня все заебали! До Чемпионата месяц, у одного плечо вылетело само по себе, другой подачу нормально сделать не в состоянии, не в потоке он, у третьего, видите ли, свадьба. Ты что, в плену, раз об этом узнал за месяц до? Ещё обязательно ему в медовый месяц. Посреди сезона, пиздец ты придумал, Егорыч! Петрович ещё. Ну ты же взрослый мужик, слышишь, что они несут хрень. Так какого… ты сваливаешь всё на капитана, то есть на меня?! Давайте мы все обосремся, а крайний буду я, а не шаурмечка около стадиона. Естественно, я даже до конца тренировки не дотерпел. Как только перешли к заминке, рванул в раздевалку и оделся так быстро, как в армии люди не одеваются. Я там, конечно, не был, но Андрюха рассказывал нам об этом месте уже добрый пятый год, поэтому представления имеются. Петрович пытался меня остановить, но я его вежливо послал. За это мне пообещали лишних пять кругов вокруг комплекса послезавтра на тренировке, но это будут проблемы меня послезавтрашнего. Завтрашний я на выходном, сегодняшний я ненавижу этот спорт и эту команду. Алёне ещё пообещал в кафешку сходить. А я вот вообще не настроен на дружеский контакт. Но, ради неё всё равно схожу. Я ради неё, кажется, в принципе занимаюсь чем угодно, кроме волейбола. Даже на лингвистику в универ поступил вместе с ней, просто потому что ей было страшно не найти друзей среди одногруппников. И жевать пластилиновую лапшу в дешевом рестике буду тоже ради неё. Хоть раз бы согласилась съездить в нормальное место, нет, мы будем давиться маслом с пластиком, которое почему-то называют пиццей. Рассказывать ей про проблемы команды тоже не хочу. Вообще не люблю негативить, но сегодня просто накипело. Поэтому просто слушаю про её день. На пары я сегодня осознанно не пошёл. Успел бы после утренней тренировки, но после кросса вообще не хотелось садиться в машину. Я так и провалялся в комплексе на тренировке у младших — Петрович скрипя сердцем разрешил мне полежать на матах в углу зала, понаблюдать за малыми. Послушал про мать её, капающую на мозги браком. Это я тоже знаю, она и мне на мозги браком капает. Моим-то до одного места чем я занимаюсь в своей взрослой безалаберной жизни, а тетя Таня постоянно напоминает, что ждёт от меня свадьбы. Со своей дочерью, конечно! Один раз сказал ей: «А я, теть Тань, че, не жду?» Она меня тогда мямлей назвала. И сказала действовать уверенно. А я чет не уверен, что её своенравная дочь, которая только сейчас прикидывается белой и пушистой, чтобы я на неё вдруг не кинулся (тоже дура, когда такое было-то?!), примет мою уверенность. Я к ней как-то подкатывал, два года назад, ей восемнадцать тогда было. Тогда и понял, что она вообще непробиваемая. Ладно бы была тупой, так я же знаю, что она сообразительная. Подарил ей цветы, подбросил до дома, устроил ужин в ресторане. Попытался, точнее. Она разнылась про свою кафешку с пластилином в меню, и мы пошли туда. Вина там тоже нет, пили кока-колу, а ещё она была в спортивках и тунике своей растянутой. Короче, это было точно не свидание. В конце мне ещё сказали, что я — самый лучший друг. Сдался я, короче. Дружили мы давно, с пеленок, родители тогда прям хорошо общались. Сейчас-то не очень, теть Таня задалбывает мою внуками, а ей всё равно. Вот и берет от неё трубки всё реже и реже. Поворачиваюсь и смотрю на Алёну впервые за двадцать минут, пока мы едем в… ладно, уже понятно, что я эту кафешку просто ненавижу. Она уже минут пять как закончила говорить и, вроде, даже не обиделась на мою молчаливость. Сидит себе, смотрит в окошко, даже книжки свои не читает. Сегодня её волосы убраны в высокий хвост, а на солнце, то и дело поблескивают золотистым. Хотя, она у меня не рыжая. Рыжий тут точно я. А её цвет волос я хер знает как идентифицировать, я в волейболе разбираюсь, а не в парикмахерском деле. Коричневые. Точно знаю, что глаза у неё зеленые. Да такие… Ух. Короче, плыву, кажется. Надо завязывать. — У Богдана днюха послезавтра, — вдруг произношу, впервые за всё время, пока сидим в машине. Алёнка чуть дергается от испуга, но поворачивается на меня, — У него соберемся с пацанами. Идём без девчонок, поэтому, прости, нас пригласили не вдвоём. — Да и ладно, — это её нисколько не задевает, — Мы же не муж с женой, чтобы везде вместе ходить. И не сиамская парочка. Она смеется, а мне чет не смешно. Опять отшивает, ненавязчиво ж даже старается. Может, к черту это всё, и я вправду мямля? Останавливаемся на углу стремного жилого комплекса, построенного вроде недавно, а выглядящего так, словно все убогие мира собрались в одном месте и сговорились купить себе здесь квартиры. Вот и Алёна тут себе снимает маленькую однокомнатную квартиру на свою скромную стипендию, лишь бы не жить с тетей Таней. Я её чувства понимаю, женщина боевая, люблю ее, как мать вторую, но жить с ней под одной крышей то ещё испытание. Тогда же я ещё предлагал Алёне переехать ко мне, всё равно на тренировках пропадаю, да и трёшка, доставшаяся мне в подарок от родителей на первое золото Чемпионата России, простаивает. Я даже не успеваю убраться в двух оставшихся комнатах, только слоняюсь между своей комнатой и кухней. Идти, кстати, далеко. Любимая кафешка Алёны встречает нас покосившейся от ночного ветра вывеской. Название у неё ещё такое вкусное, «загадка». Вот уж и вправду загадка, как я каждый раз выдерживаю этот желчный аттракцион. Буква «з» грустно валяется на пороге, её никто даже не торопится поднимать. За стеклом видно, что в зале есть люди. А я уж понадеялся, что сегодня она закрыта. Выхожу из машины и спешу к двери Алёны, чтобы помочь ей выйти и придержать дверцу. Конечно, джентльменом мне побыть не даёт, и выпрыгивает из машины одновременно со мной. Смотрю, как она счастлива от этого вечера, и договариваюсь сам с собой переварить этот желудочный хоррор. Мне, вообще-то, жирное нельзя. Но, в меню тут всё на пятьдесят процентов состоит из масла, а потому, выбора у меня нет совершенно. — Я сегодня ещё познакомилась с преподом-практикантом новым, — говорит Алёна, потягивая клубничный молочный коктейль, который ей моментально принесла уставшая от жизни официантка Стеша, работающая тут без выходных. — С кем? — напряженно спрашиваю, хмуря брови. Только студентов-практикантов в нашей истории не хватало. — Алексей Дмитриевич, новый преподаватель психологии… Не знаю, на кой нам психология на третьем курсе, но он реально классный парень. Пообщались с ним по предмету, договорились на дополнительные. Кажется, я нашла себе новое увлечение! — радостно рассказывает Алёна, а я уже думаю спросить, что из этого увлечение: психология или какой-то Алексей Дмитриевич? — По-моему, психологии у нас в расписании не было… — хмурюсь сильнее, когда вижу, какое хрючево мне принесли вместо заказанного салата. — Не было, потому что преподавателя не было! — поясняет мне она, как ни в чём ни бывало, — А сейчас появился, вот, Алексей Дмитриевич. Он классный, я уверена, тебе тоже эти занятия понравятся. Не сомневаюсь. Уже этого Лёху ненавижу, видя, как у Алёны глаза сияют. Я еле-еле пережил её бывшего, с которым они встречались всего пару месяцев. — И когда у нас стоит психология? — А, так вот завтра и стоит! Только у тебя выходной же, ты, наверное, опять прогуляешь… В субботу ещё есть!.. А, ты будешь после дня рождения Богдана. На следующей неделе побываешь, тогда. Знает же меня. Не собирался идти на пары завтра, планировал весь день отлежаться на диване и, желательно, поменьше двигаться. Но, теперь меня охватила непреодолимая тяга к познанию лингвистики. А если точнее, меня очень заинтересовала психология, прям жить без неё не могу. Поэтому, завтрашнюю первую пару по теории языка я пропущу, к чертям она мне не нужна. А ко второй паре я буду полностью готов к встрече с Алексеем Дмитриевичем.