Часть 6

Александр

      Клянусь, я еле глаза разлепил. Так сладко мне не спалось уже давно, несмотря на то, что ночью я несколько раз просыпался только для того, чтобы проверить, правда ли это всё происходит со мной. Судя по тому, как мне в рот лезли волосы всю ночь — правда. Я даже пару раз руку на них положил и получил за это, но окончательно не просыпался. Как я могу проснуться, когда я нахожусь в своём самом хорошем сне? Приходится вставать только потому, что обещал маме приехать. На часах семь сорок, я держусь за раковину, как за единственную опору своей жизни и явно грожусь вырвать её. Пока чищу зубы щеткой, которую я когда-то тут оставил, задумываюсь о судьбе пионов. Я прощу даже если она их в окно выкинула, чтобы не бесили, но взгляд в коридор заставляет растрогаться: Алёна ночью вставала, чтобы поставить их в единственный резервуар, который нашла на скорую руку. В ведро. Жаль не в унитаз, было бы смешнее в тысячу раз. Из минусов только то, что Алёнка загналась как-то. Я вообще не загонялся! У меня в жизни всё отлично, не считая дурацкого семейного завтрака. Оделся с горем пополам и понял, что мне еще полчаса точно сидеть. Глянул на спящую девушку с дверного проёма спальни. Волосы в забавной косичке, вся в одеяло замоталась, словно в квартире не жара лютая. Хрен вообще поймешь этот температурный режим Иерусалимских ЖК, то жара, то холод до костей. Понимаю, что не смогу вот так сидеть здесь и смотреть, как она спит. Я рядом лягу, наплевав на мать родную. Поэтому вылетаю из квартиры, оставляя Алёне записку, и на ходу набираю мелкой. Она отвечает сонным голосом. Ну, да, я предупредил, что надо стоять в девять, а звоню в восемь. Но, разве она успеет собраться по-другому?! Тогда я проникся даже чуть-чуть жалостью к ней. Но, сейчас, сидя за столом под взглядами всей родни, жадной до какой-нибудь новости, я эту Женю ненавижу. Всегда считал, что это идиотское имя! Ненавижу сестру, ненавижу Андрюху, диалог с которым я увидел у мелочи в телефоне. Надо было заподозрить, когда Дрон выбирал в подарок фотоаппарат. А я, как дебил, даже не задумался. Нет, ну, мне вообще эта тема не нравится. От Андрюхи даже пару беременных женщин по городу ходило, а теперь он все номера заблокировал и даже алименты не платит. Я всё прекрасно знаю про сокомандника. Игрок он отличный, а вот как человек сомнительный. Ставки, алкоголь, траву курит даже на соревнованиях, плевав на допинг-контроль, который его всегда чудом обходит стороной. — Да-а… Мы с Алёной вместе, — зачем-то говорю я новость, которая тут же донесется матери Алёны. Моя мама в полном шоке, потому что её я заверял, что мы только друзья и ничего больше быть не может, — Такая новость. Хотел по-другому преподнести, но Женя умеет портить сюрпризы. Убийственный взгляд в сторону сестры. Она отвечает таким же взглядом. Да, недовольные рожи у нас с рождения. — Это чудесно, — бабуля поднимает стакан с цикорием вверх, — Я так рада, что ты наконец-то остепенился и выбрал хорошую девочку. Помню, как вы с Алёной в далеком детстве… Я эту историю слушал раз пятьдесят. Или восемьдесят. А бабушка всё не забывает смеяться при рассказе истории про то, как мы по гаражам прыгали и я порвал себе трусы, провисев с голым задом пару часов, словно впервые рассказывает. Смешно тут только мелкой, которая едва сдерживается от смеха в голос. Ну, ничего. Если у нас семья крыс, то я подключаюсь. — Так и мне есть, что рассказать! — я, наверное, даже договорить бабуле не дал, но всё внимание снова на мне, — У Жени-то ухажер появился. Всё-ё-ё, улыбку с её лица как смыло. Сидит, скалится. У той же бабули скоро будет шок, а я продолжаю. — Сокомандник мой, Андрей, — говорю родственникам, а смотрю на то, как у Жени багровеет лицо. Ха-ха-ха, получила? Я ещё этому Андрею наберу, как только меня отпустят из-за стола, за которым у меня всю жизнь аппетит только отбивается. Из уважения к маме терпим эту показуху для дедушек и бабушек, отец вот вообще даже не старается, он даже мясо не жарит, просто сидит на скамейке во дворе. — Андрей! — всплеснула руками другая бабушка, как-будто поняла, о ком я говорю, — Такой хороший мальчишка. Взрослый, наверное? Киваю. — Ну, и хорошо. Опытный, сразу тебе покажет, как надо жить. Забудешь про свои мутные заказы в подвалах, будешь наконец-то приличной девочкой. Давай я тебе рецепт борща передам! Я сейчас сдохну со смеху. Потому что я им тихо давлюсь, дабы бабушку не обидеть. Этой и рецепт борща. Да она быстрее сожжет весь свой ЖК уродский, её максимум это в лапшу местной забегаловки добавить магазинный кетчуп, чтобы это было хотя бы можно есть. Борщ… Вот бабуля шутит. — Мы не вместе! — пытается исправить ситуацию Женя, размахивая руками и случайно ударяя Тимоху, который вообще всё время молча сидел. Брат отпрыгивает от неё, потирая щёку. Мелочь же на него даже внимания не обращает. — Я в этом не виноват, — язвительно говорит Тима, хмуря брови. О-о-о, если эти покусаются ещё, будет вообще шоу! Потому что Тимофей — самый спокойный из всего нашего семейства, в отца пошёл, но если он ругается, то это чуть ли не до драки. При этом ему без разницы, с кем драться — с мамой, бабушкой или дедом. С дедом они однажды реально подрались, катались по заднему двору, впиваясь друг в друга. Но, несмотря на то, что Тимоха иногда просто конченный парень, девушку он нашёл себе отличную. Красотка и скромница, очень хорошо они смотрятся вместе. Это был мой любимый день рождения, даже аниматоров заказывать не пришлось. — Всё, брейк! — мама тоже отлично помнила эту драку и то, какой Тимоха отбитый, когда выходит из себя, — Мы семья. А семья — это самое важное, что может быть в жизни. Не ссоримся, иначе все домой поедете. Я-то этого и хочу. У меня там по-любому Алёна проснулась и готова со мной наконец-то поговорить. На мозги всё ещё действует факт, что вчера, перед сном, меня назвали «другом». Только вот Алёна не ответит мне ни сейчас, ни через час, ни через пять.

***

Алёна

      Сижу на кухне, прямо на подоконнике. Обнимаю коленки руками. Не знаю, как мне теперь дальше жить и дружить с Сашей. Ровно до этого дня я периодически страдала и думала, что я хочу с ним быть. Мечтала о тех самых пионах, которые сейчас стоят в поломойном ведре в коридоре, о поцелуях, об объятиях, в которых я проснулась. Да даже о милой записке ровным почерком, оставленной мне на кухне. Уехал к маме. К трём должен быть уже свободен. Наберу, сходим в кафешку. Целую От этого «целую» меня аж всю передернуло. Знаю я теперь, как он целует и что в итоге получается. Не знаю, не хочу с ним ни о чём говорить. Надо было разговаривать вчера вечером, когда в моей голове хоть какие-то предложения строились. Сейчас я хочу сменить квартиру, заблокировать его во всех социальных сетях и выкинуть симку. Короче, наплевать на дружбу, как я и сделала вчера. Совсем сумасшедшая, ну куда полезла… На душе отторжение к Саше. Не хочу смотреть ему в глаза больше никогда в жизни. Может, я никогда его и не любила, надумала себе ерунды какой-то и… и вот. А дружить с ним мне очень нравилось. Короче, жалею о том, что произошло! И поделиться не с кем. Не писать же Жене «Я переспала с твоим братом, теперь блин не знаю что делать!». Хотя, я уже близка к тому, чтобы написать. Сколько читала своих романов, там все героини любят своих мужчин и ни о чём подобном даже не думают. Игнорирую его сообщения и звонки, сама даже не знаю, зачем. Прекрасно понимаю, что рано или поздно он сам придёт. Комплект ключей выдала ему ещё при заселении, на всякий случай, вдруг что. И, видимо, этот случай настал сегодня. Около девяти, когда я почти уже расслабилась и спокойно себе попивала ромашковый чай, дверь открылась. Лучше бы маньяк, но, у маньяка была кудрявая рыжая шевелюра. За день я успела поговорить с Женей и узнать все подробности их семейного застолья, в том числе и то, что Алекс сказал всей своей семье о том, что мы с ним вместе. Это была «потрясающая» новость, которая удивительным образом ещё до моей мамы не дошла. Бли-и-ин, мама. Я хотела к ней сегодня сходить, проведать своего прекрасного пушистого пупса. Забыла совсем на этих нервах. Нужно будет набрать ей, как закончим разговор с Сашей. Парень застыл в дверном проёме, ведущем на кухню. Оперся плечом о косяк двери, скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на меня. По-злому так посмотрел. А я что?.. Я сама не знаю, что ему говорить. В конце-концов, я не обязана всегда брать его звонки. — Живая. Отлично, — тон пропитан таким ядом, что мне не по себе. Это совсем не похоже на Сашу. — Да, живая… Прости, что не брала телефон, — решаю извиниться, чтобы сгладить ситуацию, — Ты проходи, снимай куртку. Его губы презрительно сжимаются, но с места он не двигается. Даже в уличных кроссовках стоит, а я не нахожу смелости, чтобы предъявить ему за натоптанный пол в коридоре. Мне даже ничего объяснять ему не приходится, он, кажется, и так всё отлично понимает. Поэтому и осуждает. Я его даже понимаю. — Что, пожалела? От такого взгляда не грех и замерзнуть. Понимаю, что он не раздевается только для того, чтобы быстро уйти. А я и не знаю, что ему сказать. — Я не определилась, — говорю тихо, очень несмело и не смотря на него. — Алён, — говорит с нажимом Саша, — Это не я начал. Так какого хрена я сейчас страдаю от твоих необдуманных решений? Если ты не была уверена в том, что этого хочешь, зачем полезла? «Полезла» звучит мерзко. Наверное, я веду себя тоже не очень приятно, но мне от этого самой не легче. Встаю, надеясь, что так будет легче, подхожу к столешнице и опираюсь на неё спиной. Так я меньше вижу Сашу, его взгляд не сверлит меня. Взглядом я всё ещё на полу, пытаюсь там найти подсказку, что мне сейчас лучше сказать. — Я не хочу терять дружбу с тобой, ты мне действительно очень ценен, как друг. — Нихуевая у нас дружба, Алён, получается. Я знаю, что я дура, для этого не нужно со мной разговаривать, как с отбросом общества! Как он может думать, что он — жертва этой ситуации, а я плохая?! — Для чего ты мной пользуешься постоянно? — я наконец-то вскидываю на Алекса удивленный взгляд, — Да-да, я не тупой. Я в курсе, что постоянно вожу тебя по всем твоим делам, оказываюсь рядом в трудную минуту, помогаю всем, чем только могу придумать. И сейчас не исключение. Если тебе стало не хватать мужчины в жизни и ты решила, что можно мной воспользоваться и так просто кинуть в игнор, а потом я снова прибегу — черта с два, Алён, я не наивный мальчик из-под каблучка, который по первому звоночку валяется у тебя в ногах. — Пользуюсь?! — я реально в шоке, — Я тобой пользуюсь?! Ты сам всегда предлагал меня подвезти, но, если тебе хочется, я прямо сейчас все поездки посчитаю по тарифу такси и тебе переведу деньги. За что мне тебе еще денег отдать, за таблетки вчерашние? Да пожалуйста, прямо сейчас переведу. За секс, может, тебе тоже заплатить?! Таким взглядом смотрят только на врагов всей жизни. — Я тебе не про деньги. Я с тобой говорю об отношениях. А за секс принято платить только проституткам, — он сделал несколько шагов в кухню, оказываясь около стола. Всё в тех же уличных кроссовках! — Так что, Алёна, как мы дальше будем? Да откуда я знаю! — Мне нужно время подумать, — ещё немного и я расплачусь от стресса. Алекс хмыкает и качает головой, — Что? — Раньше надо было думать, — уже менее ядовито говорит он, словно с сожалением. Парень разворачивается и направляется в коридор, к выходу, — Думай. Только своей головой, а не головой своей матери, которая промоет тебе мозги, и не головой мелкой, которая решила встречаться с тридцатилетним мужиком. Женя? С тридцатилетним мужиком? Такого мне точно не рассказывали, но сейчас я цепляюсь совершенно за другую мысль. Иду за Сашей в коридор. — Зачем ты сказал своей маме, что мы вместе? Он уже взялся за дверную ручку и лишь на мгновение повернулся на меня. — Потому что я так думал. Дверь за ним захлопывается. Я остаюсь одна со своими мыслями, переживаниями и недовольством сказанным Алексом. Видите ли, я его использую. Никогда в жизни больше не попрошу у него ничего, никогда в жизни больше не пожалуюсь на что-то, даже если мы будем друзьями. Знаете, я подумала! Открываю диалог с Сашей и быстро набираю сообщение. Я подумала. У нас ничего не выйдет, останемся друзьями! Жаль, что не получилось попользоваться тобой побольше, но, всему должна быть мера! Хорошего вечера. Становится и легче, и тяжелее на душе одновременно. Алекс читает моментально и я замираю, в ожидании ответа, но его не поступает. Вот так бывает. В среду я ужинала с ним и улыбалась, в пятницу спала в одной кровати, в субботу целовалась с ним (да и не только…), а в воскресенье мы, кажется, в последний раз поговорили. Обидно до слёз, и от его слов, и от своего идиотского вчерашнего поступка. В чём проблема была не целовать его? Ложусь на кровать и накрываюсь одеялом с головой. Настроение настолько поганое, что даже в телефоне сидеть не хочется. Сворачиваюсь калачиком, крепко обнимая одеяло, затыкаю уши наушниками и чувствую тонкий запах мужских духов. Александр Покровский, меня от тебя уже тошнит. Даже постельное белье провоняло уже этими духами. Хочется встать и сорвать его, спать на голых подушках, лишь бы не чувствовать, только сил нет. Ни физических, ни моральных. Вскрикиваю, когда плоскость резко меняется и меня практически за шкирку поднимают вверх. Пугаюсь жутко, сердце начинает колотиться как сумасшедшее, я ничего не понимаю. Натыкаюсь на знакомое лицо, а от испуга даже дышать не получается, воздух еле-еле проталкивается через рот, вместо дыхания получаются какие-то всхлипы. — Хуево думаешь, Лён, — даже в тряске от испуга и с недостатком воздуха, я в состоянии понять, что это Саша. Какого хрена я понять не успеваю, — Даже обсуждаться не будет. Ты — моя. Придётся отвечать за свои действия. — Н-нет, — пытаюсь вырваться, из-за недостатка воздуха даже «нет» получается не слишком убедительным, — Я тобой пользовалась, не хочу больше тебе докучать, не хочу вообще ничего общего больше с тобой иметь, ни дружбу, ни… — Прекрати нести хрень, — грубо обрывает меня Саша. — Я не несу хрень, ты сам сказал, что я тобой пользую… Договорить мне никто не даёт. Грубым движением меня ставят на ноги, слегка встряхивая, а затем затыкают рот поцелуем. Совсем не похожим на то, что было вчера. Почему он себе это позволяет, заходит ко мне, когда ему захочется, обращается, словно я тряпичная кукла, которую можно поставить так, как ему захочется. «Даже обсуждаться не будет», ахренеть, я же не чья-то собственность! — Стой, стой, стой! — еле заставляю его отстраниться, упираясь руками в грудь со всей силы, — Так ведь не делается! У него уже совсем не ядовитый взгляд. Уставший, под глазами синяки, как-будто он не спал ни минуты сегодня. На мгновение мне становится его жалко, но я не могу всю жизнь руководствоваться только жалостью к другим людям. — Что тебя опять не устраивает? — тяжело вздыхает Саша. — Я же сказала, что мне надо подумать! — всплескиваю руками. Алекс стоит, засунув руки в карманы и наклонив голову в сторону. — А потом написала, что подумала. — Нет… Да. Да дай мне просто время, Саш, как ты не понимаешь, что ворваться ко мне в квартиру и целоваться — не решение проблемы! — Да? — бровь взлетает вверх. Он смеется, а меня это просто безумно бесит. Прикрываю глаза, чтобы хотя бы немного успокоиться, и вдруг ощущаю, как он делает шаг назад. Резко распахиваю глаза, — Ладно. Пойду тогда. Напишешь. Он всё ближе и ближе к выходу, а у меня душе неспокойно. Кажется, что я сейчас в последний раз с ним вижусь, хотя я сама понимаю, что это не так. И совершаю самую большую глупость в своей жизни. — Саш! Парень оборачивается на выходе и я, сделав широкий шаг к нему, оставляю легкий поцелуй на его губах. — Пока, — шепчу, опуская руку ему на грудь. — И как мне теперь уходить? — тяжело вздыхает Саша, снова наклоняя голову в сторону, — Я вообще тебя не понимаю… — И я себя не понимаю, — честно признаюсь я, заглядывая в голубые глаза. Покровский грустно улыбается, — Мне правда нужно подумать. — Я понял, — он кивает, хотя я вижу, что ему тяжело, — Сладких снов. Кажется, мы влипли.