Часть 5

Александр

      Знали ли вы, что эти пионы чертовы хрен найдёшь? Я не знал, но когда мне отказали в пятом цветочном подряд, закрадывались уже подозрения, что Женя меня обманула и написала несуществующее название цветов. В пользу мелкой говорила только существующая страничка на википедии с таким названием и даже фоткой. А то когда третий флорист на меня глаза выпучил, я уже не верил. Над головой уже не было солнца, цветочные постепенно закрывались. Я терялся в догадках, что ж мне теперь делать. То ли цветочные базы обзванивать, то ли взять уже случайный букет да рвануть к Алёне? Нет. Со случайным не хочу. Она ведь не случайная, она единственная, для которой я хочу мотаться по цветочным. Заезжаю в последний, успеваю прям перед закрытием, минут за десять. Стыдно, конечно, что мешаю девушке закрыться, но мне очень надо! Залетаю в помещение, громко хлопнув дверью. Девушка за прилавком смотрит на меня с лёгким раздражением, но, тем не менее, натягивает улыбку на лицо. Бросаю взгляд на бейджик. — Мария, здравствуйте! Срочно ищу пионы. Знаю, что не сезон и моя просьба странная, но… — Сколько? — на лице Марии даже мускул не дрогнул. Всё та же натянутая улыбка. А мне захотелось прям до потолка подпрыгнуть! Я ведь даже уже Егору звонил, он у нас специалист в делах любовных, соответственно, и в цветочных. Он мне ничего толкового не посоветовал, ещё ответил так странно, что занят, решает семейные вопросы. Они с Викой в последнее время вообще себя странно ведут, но это не мое дело. Тем более, откуда я знаю, может, люди просто сильно переживают по поводу торжества? Я б вообще сдох. — А сколько есть? — вообще не представляю, каких размеров должны быть приличные букеты и сколько в них пионов. Мария хмыкает и поднимает бровь вверх. — Триста. — Это как вообще выглядеть будет? — может, они маленькие совсем, откуда ж я знаю. Марию же это только забавляет. Она скрещивает руки на груди и кидает взгляд в сторону холодильника с цветами. На лоб выпадают две белоснежные прядки из заколотой сверху чёлки, девушка недовольно сдувает их в сторону. — Вы триста не унесете, это нужно грузовую заказывать. Штук десять берите, достаточно объемно будет, чтобы девушке было удобно самой ухаживать за ними. По цене выйдет двадцать три тысячи четыреста восемьдесят три. — По карте, — киваю, а сам уже мысленно еду к Алёне. Даже не знаю, набрать ли ей, предупредить ли, что приеду? Или сделать это сюрпризом? Знаю, что она уже чувствует себя лучше и даже выходила на улицу. А вдруг спать ляжет пораньше и я окажусь перед закрытой дверью? Черт. Мария тем временем достаёт упаковку и смотрит на меня слишком уж внимательно. Мне даже неловко, но понимаю, что она либо меня узнала, либо искренне удивлена последнему клиенту за день, который покупает цветы на среднедневную выручку посредственного ларька во дворах неподалеку, кстати, от моей спортивной арены. — Что-то не так? — не выдерживаю я испытывающего взгляда. Мария тут же вздрагивает и отворачивается, продолжая делать свою работу. — Не часто к нам заходят известные спортсмены, — всё же говорит она, — Я раньше играла в группе помладше. Не сложилось. — Понятно. А что еще говорить? Я её ни разу не видел в спорткомплексе, не знаю даже младшую команду, тем более женскую. С парнями мы как-то нет-нет и видимся, иногда даже дружить начинаем. Мы не зазнались, просто моя команда — это основная команда города. Нам там всем непонятно сколько лет, мы не секция, мы профессиональный спорт. На арене помимо нас занимаются не только сумасшедшие, готовые стереть коленные чашечки между собой, а ещё и дети, которые делают это для здоровья. Мария сильно не горюет по тому, что я ей не посочувствовал. Делает букет, хочу сказать, необъятных размеров. Не знаю даже, куда Алёна его ставить будет. В ванну, что ли. Хотя, в унитаз сподручнее. Девушка делает это так увлеченно, что и совсем не жалко брошенного волейбола. Как флорист она выглядит очень уверено. Может, это её призвание. Мария поправляет упавшие белые волосы, заправляя их за ухо. Прямо у уха обнаруживается татуировка, спускающаяся на шею. Небольшой феникс с волейбольным мячом, который невозможно было не узнать. Мария… Мария Барс. Это она, точно. Очень перспективная девочка, правда раньше она была с красными волосами. Жаль, конечно, но они всей командой закончили. Незаметно так для всех остальных, пропали. Поймал себя на мысли, что даже не задумывался, куда они исчезли после очередного не слишком удачного для них сезона. Да, с секцией я погорячился. «Феникс» — всё-таки известная и женская, и мужская команда. Только мужская нам соперники, такие там мрази. Извиняюсь. — Всё готово, можете забирать. Забираю букет и смотрю на неё. Вообще не скажешь, что профессиональная спортсменка в прошлом. — Спасибо большое. Вы — волшебница, — улыбаюсь на прощание, — Всё-таки в «Феникс» только волшебниц и брали. До свидания! Она вздрагивает и я вижу, как в глазах загорается вопрос, но я уже ухожу. Нужно торопиться к Алёне, пока она не легла спать и не выключила к чертям телефон. Я не знаю о том, что Мария смотрит мне вслед и грустно вздыхает, приложив руку к своему уху. На улице моросит мелкий дождь. Противный, но я на него внимания не обращаю. Меня самого колотит ужасно, страшно, как пятиклашке. Нет. Как восьмикласснику. В пятом классе не так страшно, отошьет одна, так в параллели другую найдешь и дело с концом. Подъезжаю к Иерусалимскому и чувствую, как сердце выпрыгивает из груди. Я вообще вполне себе спокойный парень, честно говоря, но сейчас что-то не то. Я начинаю сомневаться в том, что было. Действительно ли она меня держала за руку, действительно ли мы лежали вместе не по дружбе? Пока жду лифт на её восьмой этаж смотрюсь в зеркало. Выгляжу неплохо, даже не скажешь, что полчаса искал где припарковаться. Тормошу рукой непрочёсываемые кудри, которые мама так любила называть макаронной фабрикой в детстве. Поправляю воротник своей черной кофты. Начинаю сомневаться, что бежевый цвет штанов сюда подходит. Черт возьми, да я никогда так не переживал по поводу своего внешнего вида. Кстати. О маме. Нужно будет не забыть написать мелкой, чтобы она была готова. Мама звонила, пока я мотался по цветочным, говорила, что ждёт на завтрак. Это было традицией, раз в месяц мама звала всю семью, включая бабушек с дедушками, чтобы, видимо, не забыть, как мы выглядим. Хочется надеяться, что я останусь здесь на ночь и двадцать минут по утренним пробкам не придётся тащиться сюда, чтобы забрать мелочь. Еду в лифте, как на иголках. Постоянно смотрю на цифру, обозначающую этаж, не в состоянии дождаться того самого восьмого. Оказываюсь перед квартирой быстрее, чем успеваю понять, что приехал. Поднимаю руку, стучу. И замираю, пытаясь справиться с желанием сбежать. Алёна открывает дверь не сразу. Понимаю, что со временем я не угадал, потому что открывает она мне в шелковом чёрном халате, который я раньше только на вешалке видел. Волосы влажными волнами спускаются на спину, а на лице её замер вопрос. Какой вопрос я уже и не разберу, у меня вообще всё внутри сжимается от такого вида. Мозг забывает, как думать, сознание застилает пелена. Особенно когда халат спадает с плеча, оголяя ключицу. — Привет, — говорю хрипло, как смог. И, уж не знаю, что было там в моём взгляде и голосе, но Алёна, моя Алёна, которая меня всё время отшивала, делает шаг вперёд, вставая голыми ногами на грязный порог двери, и целует меня. Я в ахуе.

***

Алёна

      Голова болела весь день. Противно, словно кто-то на фоне постоянно скребет ногтём по стеклу. В середине дня сдалась, позвонила маме пожаловаться. Она посоветовала найти нормального мужика и выпить вина. Насчёт мужика я выбрала тактично промолчать, а вина всё-таки выпила. Не зря, блин, видимо! Не знаю, что со мной случилось, но стоило мне увидеть такой взгляд Саши и я сошла с ума. Плевать мне на пионы, которые он нашёл не в сезон (Мне очень не плевать!), я просто теряю рассудок. Считаю, что виновато только вино. Но, факт остаётся фактом. Я обнимаю Сашу за шею, заставляя его слегка опуститься к моему росту, и целую так, как никого и никогда не целовала. Знала бы я, откуда такие навыки. Совершенно не удивляюсь, когда свободной рукой он обнимает меня за талию. Кожей я чувствую всё прикосновение, тонкий халат вообще не помогает. А сердцем чувствую, что я прямо сейчас ломаю нашу дружбу в обмен на мимолетное помутнение сознания. Помешательство. Алекс поднимает меня одной рукой вверх за талию, отрывая от пола и заходя со мной в квартиру. Дверь захлопывается. В квартире темно, горит только подсветка в комнате, тёплым оранжевым цветом. А какая мне вообще разница, что в квартире по свету, если мои глаза закрыты? Саша тем временем без помощи рук скидывает ботинки и убирает цветы на коридорную тумбочку. Знаю это только потому, что меня начинают обнимать второй рукой, впиваясь в кожу пальцами практически до боли. Я не дура. Я знаю, чем это всё закончится. Примерно с момента, как Алекс начал кусать мне губы и опускать одну руку всё ниже и ниже от талии. И сегодня мне плевать, откровенно плевать, пусть делает то, что ему захочется. Потому что сегодня я решила быть счастливой. Внутри всё переворачивается от осознания взаимности, хотя я всё ещё в это не верю. — Останови меня, — сбивчиво шепчет Алекс уже на пороге спальни, тяжело дыша и едва оторвавшись от моих губ. Я, оказывается, дышу точно так же, и лишь мотаю головой, облизывая губы, — Дура. На обзывательство мне сейчас без разницы. Стаскиваю с плеч Саши бомбер, сбрасывая его на пол. Это полная несправедливость, почему он в полном комплекте одежды, а я только в халате, за пояс которого стоит лишь потянуть и он окажется на полу? Тянусь к его ремню, собираясь избавиться хотя бы от этой ненужной и мешающейся детали, но мои руки достаточно грубо зажимают за моей же спиной. Алекс отрывается от моих губ и, смотря на меня сверху вниз озверевшим взглядом хрипит мне прямо в губы: — Жди. Почти приказ. Но, я согласна слушаться сегодня. Руки мои он так и не отпускает, а я чувствую, как своей второй рукой, огромной шершавой ладонью, он поглаживает левое бедро. Спускается ниже, к месту, где заканчивается халат и залазит под шелковую ткань. Скользит вверх, не переставая смотреть мне в глаза. И, о боже, он наконец-то осознаёт, что на мне ничего кроме этого чертового халата ничего нет. Взгляд темнеет, он отпускает мои сжатые руки, практически швыряя меня на кровать. В этот момент я уже отпустила ситуацию, не контролируя абсолютно ничего. Пусть сегодня решает всё Алекс, он ведь мужчина. Лежу на спине и смотрю, как он избавляется от кофты. Спорт даёт о себе знать и ещё несколько мгновений, пока мне позволяют это делать, я любуюсь на накаченное мужское тело. Он просто идеальный, как с картинки в неприличном журнале. Засматриваюсь слишком сильно и удивляюсь, когда меня одной рукой разворачивают лицом к кровати. Одной рукой Саша заползает под халат и останавливается на моём животе, а я забываю, как дышать. Горячая ладонь практически обжигает, а он добивает, проводя языком от уха к шее и выцеловывая линию плеч. Чувствую, как он прижимается ко мне со спины, только сейчас осознавая, куда нас в итоге привела наша двадцатилетняя дружба. Второй рукой он нежно, но слегка надавливая, берет меня за горло, поворачивая мою голову на себя. Ещё один совершенно головокружительный поцелуй, в котором я чувствую, как перекатываются плотные мужские мышцы над моими лопатками. С такими поцелуями и никакой секс не нужен. Алекс наконец-то добирается до пояса халата и, ухмыльнувшись в поцелуй, потянул за него. Смущаюсь всего на мгновение, когда вижу, что он осматривает все открывшиеся ему впервые округлости. А потом, кажется, вижу, как у нас окончательно не остаётся никакого выбора, чем заняться этим вечером. Я намеренно двигаюсь ближе к рельефному телу парня, выгибаю спину, подлезая к его шее и оставляя несколько поцелуев. Саша издаёт хриплый стон, прикрывая глаза. — Моя непредсказуемая кошка, — выдаёт он, и в обычной жизни я бы посмеялась. Сейчас было не до смеха, — Иди сюда. Меня снова переворачивают одной рукой, но теперь уже на бок. Саша ложится сзади, одну руку опуская на грудь. Не могу сдержать нервного вдоха и чисто из вредности ёрзаю бедрами по нему. — Вредина, — его ухмылка никогда не была такой притягательной и завораживающей, я засматриваюсь и, видимо, улыбаюсь. Потому что его ухмылка перестаёт быть саркастичной и вот, спустя мгновение, на меня уже смотрит мой обычный Саша. Парень целует меня в плечо и слегка приподнимает мою ногу. Резкий толчок заставляет прогнуться в спине ещё сильнее и случайно отползти от Алекса. Он не отпускает и прижимает к себе, я вновь чувствую огромную горячую ладонь у себя на животе. Наши губы снова находят друг друга, а я запускаю руку в рыжие кудри, не позволяя ему отстраниться. Я, если честно, вообще в шоке. Еще пару часов назад я даже не думала, что вообще когда-то буду целоваться с Сашей, а сейчас… В голове просто каша, которую он сделал из моих мыслей своим взглядом, словно… словно я — самое притягательное в его жизни. Я обязательно ещё подумаю и про цветы, но сейчас единственное, о чём я могу думать, это мужские руки, которые везде: на шее, слегка сдавливают её, на груди, на животе, огибают бедра. Саша абсолютно везде, его очень много. Я уже не в силах думать хоть о чём-то в момент, когда этот невыносимый мужчина снова перекладывает меня на спину и перекидывает одну мою ногу через себя. Новый ракурс просто бесподобен, я не могу налюбоваться Алексом. Я никогда по-настоящему не осознавала, насколько он красивый. Горячие губы целуют в шею и я не могу сдержать тихого и протяжного стона. — Обожаю тебя, — шепчет Саша прямо на ушко, обжигая мочку. Парень сам закидывает мои руки себе на плечи, снова наращивая скорость, а я, как героини самых замызганных банальных романов, которые я так люблю читать от нечего делать, впиваюсь в его плечи, точно оставляя царапины. Не думаю я сейчас о том, что парни в раздевалке увидят всю эту красоту. Сегодня мне, если честно, вообще наплевать на всё, на совесть, на логику, и на нашу дружбу, которой пришёл конец! Надо ещё будет поразмыслить над тем, в каком смысле нашей дружбе пришёл конец. Хе-хе. После лежим на кровати молча, уже одетые. Я в пижаме, он в слегка бичовских шортах, оставленных в один из сеансов просмотра фильма. Нечего сказать, да и не хочется совсем что-то вести диалоги. Моя голова на груди Саши, рукой поглаживаю его плечо. Взгляд в никуда, у меня вообще мозги не на месте. Алекс обнимает меня за плечи, крепко прижимая к себе и не позволяя даже в сторону скатиться. Дышит в макушку щекотно, но даже сил улыбаться нет. Не понимаю только одного: что нам теперь делать? — Я отсюда слышу, как у тебя шестеренки в мозгу вертятся. Поднимаю голову на Сашу, он смотрит с улыбкой. А он что думает по этому поводу?.. — Спи. Завтра поговорим, — легкий, братский поцелуй в макушку, — Мне завтра нужно к родителям съездить с утра. — Хорошо, — а что я ещё скажу? Посижу, ещё подумаю. Зря мы это, всё-таки, — Спокойной ночи. Саш, спасибо что ты рядом. Ты настоящий друг. Закрываю глаза, сама не понимая, зачем я это вообще сказала. Саша не препятствует моему засыпанию, я закидываю ногу на него, устраиваюсь поудобнее. Разве с друзьями спят? А потом вместе засыпают? Сомневаюсь. Я уже во всём сомневаюсь.

***

Александр

      Ахуеть! Ниче себе я друг!