Глава 1

— Ты вообще как.. нормально себя чувствуешь? - парень поставил какую-то коричнево-красную книгу с размытым названием на полку и уставился на меня, слегка прищурив глаза. Выглядел он максимально непринужденно: мягкая вельветовая рубашка теплого фиолетового оттенка; слегка потертые темно-зеленые бриджи с кучей складок и помятостей, будто он не гладил их уже недели три и до боли смешные очки в строгой черной оправе - без линз. Завершали его образ шикарные темные волосы, которые находились в творческом беспорядке, ведь упавшие пряди, слегка мокрые от пота, обрамляли его лоб так, будто он только что нервно их взъерошил, а не ходил так на постоянной основе. — А в чем, собственно, проблема? - Я резко захлопнула черный дневник и развернулась к нему на стуле всем корпусом. Только после этого я позволила себе медленно поднять на него расслабленный взгляд, заламывая пальцы. Весь мой вид кричал о том, что мы находимся у меня дома: выглядела я очень уютно - нежно-розовый плюшевый топ и легкие черные шорты. Завершали образ крошечные заколки-бантики, которые прятались в моих темно-синих шелковистых волосах. — Ты позвонила мне в девять утра, чтобы поехать купить какую-то тетрадь, - он оперся спиной на книжный шкаф, и начал массировать пальцами виски, слегка опустив голову. — Я, по крайней мере, не выспался! - Когда он отнял руки от лица и перевел на меня взгляд, его губы расплылись в хитрой улыбке. — Что ты задумала? — Я? Да, я.. - на секунду я запнулась, но попыталась взять себя в руки. — Хотела купить себе новый читательский дневник, ничего более. - Я мило захлопала ресницами, улыбаясь. — Лаа-адно - недоверчиво протянул тот и, оттолкнувшись ногой от шкафа, повернулся к нему лицом, выбирая новую книгу. Он мне не поверил. Я наблюдала за тем, как он рыскал по моему шкафу в поисках интересной, по его мнению, книги, проводя пальцами по корешкам на верхней полке и читая их названия еле слышным шепотом. Его рука резко замерла над одним из произведений. Усмехнувшись, он вынул книгу и повертел в руках. Я видела, как он хмурился и кусал внутреннюю сторону щеки, читая описание; как поднимал глаза к потолку и жевал нижнюю губу, раздумывая, стоит ли брать эту книгу. У него в руках была "Страна радости" Стивена Кинга - забавное произведение, которое я только недавно закончила читать и узнала по обложке. На ней изображено колесо обозрения в темных тонах и табличка "JOULAND" с легким золотистым оттенком. Вся обложка была выполнена в темно-синей гамме с элементами серо-голубых вставок - это создавало ощущение таинственности, нагоняло жуть и привлекало внимание. Спустя пять минут мучительных раздумий, он берет книгу и разворачивается на пятках, собираясь идти к креслу, но останавливается, натыкаясь на мой пристальный взгляд. Я моментально отвожу глаза, растерявшись от того, что меня так глупо спалили за подглядыванием. А через секунду, улыбаясь, уже не сдерживаюсь и начинаю смеяться. Он подхватывает мое настроение и сгибается пополам, улыбаясь и хохоча следом. — Василиса... что не... так? - еле проговорил он, постоянно делая паузы, чтобы отдышаться от смеха. — Почему ты так пристально смотришь на меня? Он взял себя в руки и продолжил говорить спокойно, пока я все еще пыталась прийти в себя. — Я не уничтожу твою ценную и сокровенную библиотеку, не бойся. - Он поднял обе руки, словно защищаясь. — Мне просто было дико интересно, какую книгу ты все-таки возьмешь. "Страна радости"? Это отличный выбор! Дать тебе розовую закладочку, Ром? - парировала я, все еще хохоча. — Сумасшедшая. - он перекинул книгу из правой руки в левую и, уперев руки в боки, с вызовом прошел мимо меня к креслу. —Давай, - усмехнувшись, бросил он. Пока я выдвигала ящик и рылась там в поисках самой розовой закладки, он успел плюхнуться в кресло и усесться поудобнее, тихо наблюдая за мной. Улыбнувшись, я подняла руку с находкой, резко развернулась к Роме и, бесшумно подкатившись к нему на стуле, сунула розовую вещицу в его ладонь. Он широко улыбнулся мне, кивнув в знак благодарности, и перевел взгляд на торшер. На улице уже сгущались сумерки, поэтому в комнате было недостаточно светло для чтения. Он понятия не имел, как его включить. Я засмеялась и потянулась к выключателю, спрятанному за искусственными лианами. На светло-зеленом торшере там и тут красовались небольшие розовые цветочки. Рома полностью откинулся на спинку кресла, чтобы не мешать мне, и наблюдал за мной с легкой улыбкой и интересом в глазах. Через секунду ему в глаза ударила волна света, а я отъехала на кресле к столу с громким: — ВУАЛЯ! — Ужас, Василиса. Ты безжалостно убила мой хрусталик... - он улыбался и потирал глаза, массируя их, как будто ему и правда было очень больно — Читай книжки, умник. - Я отсалютовала ему рукой и развернулась лицом к столу, продолжая говорить: — Первым делом, при попадании слишком яркого света в глаз, страдает сетчатка, а точнее, ее рецепторы. По окончании своей речи я громко фыркнула и снова открыла тот самый черный дневник. Я слышала, как Рома открывает книгу и листает первые страницы с названием, оглавлением и предисловием автора в поиске первой главы. Он всегда пропускает все, кроме общего текста произведения. Перестав прислушиваться, я уставилась на первую страничку дневника с красиво выведенной надписью: "День 1". Мой почерк был неряшливым и витиеватым: я пыталась придать тексту изящности и каллиграфичности, но вместо этого превращала буквы в неразборчивую паутину. Мысленно разделив листок на четыре части, я взяла черную гелевую ручку с мягкой насадкой в виде зеленой кошки и поставила точку в нижнем правом углу. Рука замерла в паре миллиметров от листа. В мыслях уже сложился текст, но написать первое слово оказалось до одури страшно. Тишина в комнате оглушала, казалось, что даже Рома перестал листать книгу. Я отняла ручку от листа, боясь заляпать чернилами, и уставилась на него, прожигая взглядом белую клетку. Меня не покидало ощущение, что как только я коснусь бумаги, случится что-то неповторимое, а если не прикоснусь, наоборот - что-то упущу. Поставить первое слово - словно шагнуть в пустоту, не зная, поймают ли тебя. Я закрыла глаза и нервно выбросила ручку из рук. Я знала, что Рома посмотрел на меня в этот момент, но мне было все равно. Сейчас в этой комнате была только я и мой стих. Сделав глубокий вдох, я крепко сцепила руки в замок, пытаясь унять дрожь. Тишина давила все сильнее, но держать стихотворение в себе становилось невыносимо. Через несколько десятков секунд, я мотнула головой, отбрасывая сомнения, и, расцепив руки, снова взяла ручку. Я писала, быстро, размашисто, будто боялась, что если остановлюсь, то потеряю суть и смелость. Через минуту рука замерла. Я выдохнула, сжимая ручку, и только тогда позволила себе взглянуть на лист. Когда-то давно был я милым, веселым, Гулял, создавал, был богатым и скромным, Считал, рисовал, писал и водил. Богатство мое заключалось в знакомых, Достаточно близких, чтоб было спокойно, Я сам свою жизнь, как умел, так любил. Но этого было мне мало, поверьте, Я жизнь ненавидеть стал за раза два, Вы верить не можете, но вы проверьте, Дневник мой для доказательства. Последняя строчка, последний абзац, Последний веселый, последний решенный, Последний не судный, а судный не первый. На этом закончится наш странный сказ. Последняя строчка? Нет, не конец Ведь строчка не судная, еще жив ваш творец, Последняя строчка - это обман, Последняя речь, но нет, я не пьян Последние дни, последняя ночь, Сегодня не будет "богатства", все - прочь, Я комкаю лист, мне не нужен свидетель. Я просто устал, я меняю обитель. Стих был на бумаге.