Глава 12

Вода такая теплая. Это было первое, что я почувствовала. Тепло, которое обволакивало тело, расслабляло мышцы и тянуло вниз, в сонное царство. Я не помнила, как оказалась здесь. Не помнила, зачем залезла в ванну, но мне было так хорошо и спокойно. Впервые за долгое время со мной не было никакой тревоги, никаких мыслей, только тишина и вода. Но я открыла глаза. Вода вокруг была красной. Я замерла, глядя на свои руки, которые лежали поверх алой воды. Они казались чужими: бледные, почти невесомые, с темными разводами на коже. Я медленно подняла одну. С кончиков пальцев стекали тяжелые красные капли. И только через мгновение я ощутила боль. Она пришла не сразу: сначала просто пульсация где-то под кожей, потом жжение и, наконец, острая, режущая боль, от которой перехватило дыхание. — Боже!.. - судорожно выдохнула я. Порезы. Все было в них. Тонкие, аккуратные линии на внутренней стороне предплечий, из которых все ещё сочилась кровь. Она не хлестала, не била фонтаном, только медленно, равномерно вытекала, смешиваясь с водой. Когда я это сделала? Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, но голова была пустой и тяжелой. Гудела так, будто внутри что-то сжалось в тугой ком и не могло разжаться обратно. Вода становилась все темнее и темнее. Я не могла отвести от нее взгляд. Она затягивала, успокаивала. Она обещала, что скоро все закончится. Обещала, что больше не будет больно. Не будет этих мыслей, этой тревоги, этого вечного страха, что я кому-то мешаю, что я обуза и что меня терпят только из жалости. Я закрыла глаза. Руки нестерпимо болели, а вокруг пахло железом. Было душно. Надо встать. Я попыталась опереться на бортики ванной, но руки соскальзывали и не давали нужной опоры. Какая же сильная слабость. Как же мне больно. Я попыталась еще раз, перенесла весь вес на ноги, но они не ощущали дна. Или его не было? Я не знаю... Я снова открыла глаза. Вода была уже почти черной. Красной настолько, что казалась темной, вязкой, как старая кровь. Порезы на руках не исчезли. Тонкие и аккуратные. Словно кто-то провёл по моей коже лезвием, выпуская наружу все, что я так долго прятала: страх, боль и пустоту. Боже мой. Я сжала слабыми пальцами край ванны, чувствуя, как ногти скользят по эмали. Голова гудела, перед глазами плыли круги. Не могу сосредоточиться. Дышать тяжело.. Вдруг - звук. Тихий, но настойчивый. Мое имя. Где-то далеко, за пределами комнаты, где нет этой воды. — Василиса. Я вздрогнула. — Василиса, проснись. Голос был знакомым и теплым. Он пробивался сквозь тяжесть, сквозь боль, сквозь эту тягучую апатию, которая тянула меня на дно. Он вытягивал меня. — Василиса! Я дернулась и резко села. Кровать. Боже, я в кровати. В комнате темно, а за окном ночь. Я метнула взгляд к часам на столике - шесть девятнадцать утра. Все тело дрожало. Ладони были мокрыми, волосы прилипли к вискам, а сердце колотилось где-то в горле, готовое выскочить наружу. Я испуганно посмотрела на руки. Чистые. Пустые. Ни крови, ни порезов. Только побелевшие костяшки: я так сильно сжимала одеяло, что пальцы занемели. Я перевела дыхание. Один глубокий вдох. Второй. Третий. Успокойся, пожалуйста. Это был просто сон. Просто глупый сон. Я посмотрела на дверь, из под которой выбивался луч света. — Что все это значит? - прошептала я, подходя к двери и медленно выглядывая в коридор. Свет горел в ванной. Я моментально начала паниковать: покрылась холодным потом и задрожала. Я точно помнила, что выключала его перед тем, как лечь... Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я решилась пойти посмотреть. Ноги не слушались, пол был ледяным, когда я все же заставила себя выйти из комнаты и проверить, что же там. Еще с минуту я стояла у двери в ванную и боялась туда заглянуть, прислушивалась к тишине внутри. Наконец я толкнула дверь. Внутри было пусто и сухо, только какое-то темное пятно на дне ванной. Тень или волосы? Я подошла ближе: просто тень. — Все хорошо, - выдохнула я, обхватывая себя за плечи. Я выключила свет и быстро вернулась в свою комнату. Легла на кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. Сколько я смотрела на него - не знаю. Мою голову терзали мысли. Сон все еще стоял перед глазами: красная вода, порезы на руках, и это страшное, липкое спокойствие. Я посмотрела на руку и провела пальцами по внутренней стороне предплечья. Кожа была целой, но я все равно чувствовала, как под ней пульсирует что-то. Нет, не боль, а память о боли. — Я не хочу умирать, - прошептала я, — Я просто хочу не чувствовать этой боли... Хочу, чтобы перестало быть так больно... Пожалуйста... За окном светало, на улице стрекотали кузнечики. Я смотрела на серое небо и слушала, как в груди постепенно затихает бешеный ритм сердца. Сегодня придёт Рома, мне станет лучше. Он придет и мы будем читать. Я попробую снова быть живой. А этот сон... Его я запомню. И, может быть, когда-нибудь напишу о нём стихотворение, но только не сейчас. Сейчас мне слишком больно...