Глава 13

Не знаю, когда именно я провалилась в сон, но это стало моим спасительным кругом. Помню, как я лежала, смотрела в потолок и слушала, как за окном постепенно затихают стрекотания кузнечиков. Мысли все еще крутились где-то на периферии, но стали заметно тише, словно устали меня терзать. Мое тело наконец-то сдалось. Это ощущалось, как какой-то провал в спасительную пустоту. Не засыпание, а падение в темноту: глубокую и безмолвную. Снов совершенно не было или я просто их не запомнила. Наверно, это к лучшему. Сознание возвращалось медленно, совершенно нехотя, как будто сквозь вату. Сначала я услышала звуки: где-то далеко чирикала птица, проехала машина, а потом настойчивый и повторящийся звук. Как он раздражает... Я нахмурилась, даже не открывая глаз. Тело было тяжелым, будто кто-то налил в каждую клетку свинец. Голова гудела, во рту пересохло, а веки казались забитыми камнями. Потом раздражающий звук снова повторился, как будто кто-то зажал и долго долго держал кнопку. Стоп, это же дверной замок! — Василиса! - голос был настолько приглушен, что я еле его услышала, — Ты дома? Рома. Я резко села на кровати, и мир снова поплыл перед глазами. Черные точки заплясали в такт бешеному сердцу, которое, казалось, только и ждало этого момента, чтобы снова сорваться в галоп. — Черт, - прошептала я, растирая руками лицо. Взгляд упал на часы на столике. 14:34. — Сколько? - удивленно воскликнула я, но вырвался только шепот, горло явно пересохло сильнее обычного. Боже, я проспала почти до трех часов дня. — Василиса! - снова раздалось за входной дверь, в голосе Ромы уже слышалась тревога, — Открой дверь, пожалуйста! — Иду, - крикнула я, но вышло снова слишком сипло и глухо, я прокашлялась, — Я иду! Я вылетела из кровати, путаясь в одеяле, и едва не упала, споткнувшись о собственные ноги. Тело не слушалось, это был слишком резкий подъём после такого долгого сна. В зеркале на меня смотрела растрёпанная, заплаканная и опухшая девушка в глупой мятой футболке. Под глазами залегли тени, губы потрескались, а взгляд был каким-то мутным, будто неживым. — Отлично, - сказала я своему отражению и, не найдя сил что-либо исправлять, поплелась в коридор, открывать дверь. Ноги сами замерли перед ней. Я смотрела на ручку и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна: стыд, страх, желание сделать вид, что меня нет дома, чтобы он ушёл и оставил меня одну. Но Рома не уйдет. Он не из тех, кто уходит, когда видит, что что-то не так. Я медленно сделала глубокий вдох, натянула на лицо самую беззаботную улыбку на свете, на которую была способна, и открыла дверь. Рома стоял на пороге с большим бумажным пакетом в руках. На нём была светло-голубая рубашка с длинными рукавами, небрежно расстегнутая у воротника. Ткань была будто чуть мятой, что добавляло его образу неряшливости. Верхнюю часть его образа дополнял вязанный жилет в классическим узором "Аргайл" в серо-черных тонах, а на нижней части были обычные потертые оверсайз джинсы светло-серого цвета. Осмотрев его еще раз, я заметила, что на запястье у него красовался массивный серебрянный браслет, который добавляет ему немного бунтарства и выбивается из общего образа. Его волосы слегка растрепались от ветра, и он выглядел уставшим, но таким тёплым. — Привет, - сказал он, улыбнувшись, — Ты так долго не открывала, что я уже успел испугаться. — Привет, - отошла я в сторону, пропуская его, — Прости, я... спала, - пыталась я сделать голос более ровным, — Вчера очень поздно легла.. — Вижу, ты такая засп... - проскользнул он вперед меня и застыл на месте, замолкая. Я проследила за его взглядом. Следы в коридоре на полу. Беспорядок, который я устроила вчера: вещи, разбросанные в панике, скомканный кардиган, который я с себя сорвала, валялся у стены. А на дверном косяке были царапины от моих ногтей, когда я пыталась удержаться. Я не прибралась. Боже, я была слишком разбита, чтобы думать об этом, а сейчас Рома стоял и смотрел на всё это. — Василиса, - он медленно вернулся ко мне, в его глазах горела тревога и грусть, — Что здесь произошло? — Ничего, - сказала я слишком быстро. Он мне не поверил. Я видела это по его лицу: по тому, как дёрнулась бровь, как сжались губы. — Выглядит, как будто кто-то боролся с.. - наклонился он, поднимая мой кардиган, — Не знаю... - он замолчал, подбирая слова, и я поняла, что он пытается не сказать "с тобой", — Что-то случилось? — Нет, - резко захлопывая входную дверь, я отступила на шаг назад, — Просто искала вчера одну вещь. Перерыла всё, а потом сил не было убирать. — Какую вещь? Я так и замерла. Он застал меня врасплох. Я ведь не думала, что он спросит что конкретно я потеряла. — Закладку, - выпалила я первое, что пришло мне в голову, — Розовую такую, для книг, - я сжала пальцами край футболки, — Я же теряла её, а потом нашла. Вот. Рома смотрел на меня несколько долгих секунд, изучая. Я чувствовала, как он сканирует моё лицо, пытаясь понять, вру я ему или нет. Его взгляд скользнул по моим опухшим глазам, по растрёпанным волосам, по тому, как я сжимаю пальцы на краю футболки. — Ясно, - сказал он наконец, но в голосе не было уверенности, — Тогда ладно. Он не поверил, но и не стал настаивать. Рома прошёл в комнату, поставил пакет на стол, закинул кардиган на спинку стула и огляделся. Я следила за каждым его движением, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, а вдруг он заметит что-то ещё? Вдруг догадается, что произошло ночью? — Ты голодна? - спросил он, поворачиваясь ко мне, — Я купил ту сладкую вату, которую ты давно хотела. И ещё пирожные, их мама передала, - он усмехнулся, но как-то совсем грустно, — Говорит, ты совсем похудела. При упоминании его мамы я опустила взгляд. Внутри так больно кольнуло, будто что-то разбилось и впилось осколками прямо в органы. — Спасибо, — сказала я тихо. — Передай ей спасибо. Я… съем потом. Рома спокойно кивнул и сел в свое любимое кресло, откинувшись на спинку. Я так и стояла у двери, не решаясь подойти ближе. Будто если я сделаю шаг, он увидит меня настоящую: разбитую и сломленную. — Ты чего? - Рома нежно похлопал по соседнему креслу, — Садись, не стой, как статуя. Я послушно прошла и села, поджав под себя ноги и стараясь занять как можно меньше места. Рома очень странно на меня посмотрел: смесь сожаления, подозрения и... страха? — Ты как? - спросил он, и этот вопрос прозвучал так просто, но одновременно так тяжело. — Нормально, - ответила я, глядя куда угодно, не только не на него, — А ты как? — Я тоже нормально, - он помолчал, потом добавил, — Устал немного. Вчера долго не мог уснуть. — Почему? Я спросила, хотя знала почему. Я тоже не могла уснуть, но я ждала его ответа, словно проверяла, скажет ли он мне правду. — Думал много, - сказал он. И я не поняла, про меня ли это. Просто ли ты "думал"? С тобой тоже что-то происходит? — Слушай, Василиса... Он замолчал, и я почувствовала, как воздух в комнате стал гуще. Я вся покрылась холодным потом, стало одновременно жарко и холодно, кончики пальцев покалывало. Он хотел спросить о чём-то важном. И я знала о чём. — Ты вчера не захотела пойти ко мне домой, - сказал он наконец. Это был не вопрос, а утверждение, — Я хочу понять почему. Я замерла, кажется, даже перестала дышать. Тишина вязким желе заползала мне в уши, мешала дышать и не давала говорить. — Мама ждала тебя, - продолжил он, и голос его звучал тихо, без упрёка, но от этого было ещё тяжелее, — Она блинчики твои любимые напекла, спрашивала о тебе, а ты просто сказала "нет". Даже не «в другой раз», просто нет. Я молчала, потому что не знала, что сказать. Внутри всё сжималось в тугой ком, который готов был вот-вот разорваться. — Я не хотел давить, - он сжал пальцы на подлокотнике, — Но мне больно, Василиса. Не за себя, только за тебя. Почему ты отказываешься от людей, которые тебя любят? — Я не отказываюсь, - выдавила я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он не стал мне врать. Сказал чистую правду, пускай это и было больно для нас обоих. Он сильнее меня и он видит это. — Отказываешься, - тихо сказал он, — Ты отталкиваешь всех: меня, мою маму, тех, кто хочет быть рядом. — Я просто… Я запнулась, борясь с собой. Что я могла сказать? Что боюсь быть обузой? Что боюсь, что они смотрят на меня с жалостью? Что боюсь увидеть в их глазах тот же страх, что и в своих? Мне ведь просто сложно. Что ты хочешь услышать от меня? Чего ты вообще хочешь от меня добиться? — Просто устала, - закончила я — Мне нужно было побыть одной.. и отдохнуть. День был выматывающий, - криво улыбнулась я. Рома долго смотрел на меня. В его глазах была вся боль, но не та, которую причиняют слова, а та, которую причиняет бессилие. — Я не верю тебе, - сказал он наконец, — Но я не буду спрашивать больше. Точно не сегодня. Он отвернулся и посмотрел в окно. Солнце уже клонилось к закату, и комната наполнилась мягким золотистым светом. Мы молчали. Тишина была тяжёлой, но не враждебной. Просто мы оба не знали, что сказать друг другу. — Ты в порядке? - спросил он через несколько минут, и я поняла, что он спрашивает не о том, как я себя чувствую, а о том, могу ли я сейчас быть рядом с ним. — В порядке, — солгала я. Рядом с тобой я смогу все. Только не нужно переживать. Он кивнул, и в этом кивке было столько смирения, что у меня защемило сердце. — Ладно, - сказал он и потянулся к своему рюкзаку, — Я принёс список книг. Давай выберем, что мы будем читать. Я выдохнула и расслабила плечи, сама не замечая, что задерживала дыхание. Он перестал на меня давить. Он отступил, и мне стало от этого легче и ещё больнее одновременно. Рома достал из рюкзака несколько листов, исписанных его аккуратным, почти чертёжным почерком. Я взяла их в руки, рассматривая названия. — "Кладбище домашних животных", - прочитала я вслух, — Ты серьёзно? Это же база. — А "Оно" не базовое? - усмехнулся он, и в его голосе впервые за сегодня проскользнуло что-то живое и яркое, — Ты же сама предлагала. — "Оно" – это классика, - парировала я, чувствуя, как напряжение в груди потихоньку отпускает, — А "Кладбище" – это просто… как-то неправильно. — Кинг весь неправильный, - Рома пожал плечами, улыбаясь, — В этом ведь и смысл. Я невольно улыбнулась. Медленно, будто мышцы лица занемели или забыли, как это делается. — "Зелёная миля", - предложила я, — Давно хотела перечитать. — Слишком грустно, - поморщился он, — Ты и так вчера плакала. Я замерла на секунду, но он сказал это так обыденно, без намёка на жалость, что я позволила себе аккуратно расслабиться. — "Сияние" мы уже обсудили, - продолжил он, загибая пальцы. — "Доктор Сон" — это сиквел, может, потом как-нибудь. "Мизери"...? — Нет, - сказала я твёрдо, — Психопатки, которые держат писателей в заточении... слишком близко к реальности. Не хочу Он посмотрел на меня с лёгким недоумением, а потом рассмеялся. Настоящим, искренним смехом, от которого у меня отлегло от сердца. — Тогда давай что-то среднее, - предложил он, — "Томминокеры"? Там есть сверхъестественное, драма, но без крайностей. Я задумалась, рассматривая его список. — Идёт, - кивнула я. Рома кивнул и полез в пакет, доставая книгу. Толстую, потрёпанную, с закладкой на середине. Он знал, что я выберу ее? — Я начал вчера, - смущенно сказал он, — Но могу с начала, если ты хочешь. — Не надо, - я покачала головой, — Я читаю быстрее тебя. Догоню. Мы устроились в наших креслах. Рома — в своём, которое он считал самым удобным на свете. Я — в своём, мягком, с подушками. Он открыл книгу на нужной странице, я достала телефон, на нем был режим полета всю ночь, не буду включать, чтобы прочитать электронную версию, потому что у меня не было ее в печатном формате, и на несколько минут в комнате воцарилась тишина. Но теперь она была другой: не той, тяжёлой и липкой, которая давила на плечи, а спокойной, почти уютной. — Василиса, - сказал Рома через несколько минут. Я подняла голову. Он смотрел на меня поверх книги, и в его глазах было что-то тёплое и немного грустное. — Ты знаешь, что я всегда рядом, да? Что бы у тебя ни случилось. Я сглотнула, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы, но сдержалась. — Знаю, - сказала я тихо. — И мама моя тебя любит, - добавил он, — И папа. Они не из-за жалости. Они просто тебя любят. Я опустила взгляд на экран телефона, не в силах смотреть на него. — Я знаю, - повторила я, и в этот раз мой голос чуть дрогнул. Рома ничего не сказал. Просто вернулся к чтению, как и я. Мы сидели в креслах, разделённые одним метром, и читали одну книгу. Солнце за окном медленно садилось, комната наполнялась сумерками, и я чувствовала, как внутри потихоньку отпускает. Не до конца, не навсегда, но сейчас, в этой тишине, в этом спокойствии, я была не одна. И этого было достаточно. Пока что.