Глава 18

Сознание возвращалось, как всегда, медленно, но на этот раз без боли. Я чувствовала, как просыпаюсь и как улыбаюсь новому дню. Сейчас я лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как солнечный свет пробивается сквозь веки, такой теплый и золотистый. Где-то за окном, по обыкновению, чирикали птицы, и их голоса звучали не раздражающе, а как-то легко, по-весеннему. Чувствовалось тепло и то, что приближается что-то хорошее. Я потянулась, разминая затекшие плечи, и снова улыбнулась, сама не зная чему. Тело не болело, голова не гудела. В груди не было этого липкого, тяжелого кома, который душил меня последние дни. Внутри была только пустота, но не та, которая шептала, что я никчемная, а другая, легкая и невесомая, как будто кто-то взял и вымел весь мусор, оставив чистое пространство. Я открыла глаза. Комната была залита солнцем. Оно просачивалось сквозь неплотно задернутые шторы, ложилось золотыми полосами на пол, на кресло, на стопку книг у кровати. Пылинки танцевали в воздухе, кружились в его лучах, и это выглядело так красиво, что я задержала дыхание. Я села на кровати и повернулась к часам на столике. 10:45. — Ничего себе, - прошептала я. Я чувствовала себя… отдохнувшей. По-настоящему отдохнувшей. Впервые за долгое время. За окном, как я уже подметила, было солнечно. Ярко-голубое небо, без единой тучки. Зеленые деревья, листья которых переливались на свету, создавая причудливые тени на стене. Я вылезла из-под одеяла и босиком прошла к окну, полностью отдергивая шторы. Свет хлынул в комнату, заливая каждый уголок. Я прищурилась, но не отвернулась, просто стояла и смотрела на улицу, где редкие прохожие шли по своим делам, где дети играли в песочнице, где жизнь шла своим чередом. — Как же хорошо, - сказала я, — Как же давно я не чувствовала себя так... хорошо. Я не знала, почему сегодня наступило это состояние. Может быть, потому что я отправила обложку. Может быть, потому что вчерашний разговор с Ромой вытянул из меня страх. Конечно, только его часть, не весь. А может быть, просто потому, что солнце решило, что мне пора немного отдохнуть. Я пошла в ванную. Вода была теплой, я снова не стала ждать, пока она станет горячее, просто встала под струю и закрыла глаза. Капли стекали по лицу, по плечам, смывали остатки сна, остатки тревоги, остатки всего, что держало меня в тисках последние дни. Я долго стояла под душем, не думая ни о чем. Просто чувствовала: воду, тепло и то, как мои мышцы расслабляются, как уходит напряжение, как тело перестает быть мне врагом и снова становится моим. Выключив воду, я завернулась в большое махровое полотенце и посмотрела в зеркало. На меня смотрела девушка с чистой кожей, слегка растрепанными мокрыми волосами и глазами, в которых не было привычной тяжести. Под глазами все еще темнели тени, но они не выглядели страшно, просто потому, что я спала мало последние дни, и организм напоминал об этом. — Ты хорошо выглядишь, - сказала я своему отражению и улыбнулась. Вернувшись в комнату, я открыла шкаф и достала оверсайз-футболку. Мягкую, светло-серую, с потертым принтом, которую носила только дома, а к ней свободные трикотажные штаны цвета охры. Так будет удобно и уютно. И выглядит так, будто я в порядке, даже если это не совсем так. Или далеко не так. Я натянула одежду, расчесала волосы и оставила их сохнуть естественным образом, лениво завиваясь на концах. Вдруг телефон на тумбочке мигнул уведомлением. Я взяла его и открыла сообщения. Рома♡: Я ушел на зачет. Ты спишь еще, наверно, я не хотел будить. Освобожусь только к пяти-шести вечера, потом зайду к тебе, дочитаем книгу. Если будет скучно — пиши. Отвечу, как только освобожусь. Надеюсь, ты хорошо спала☆» Я прочитала сообщение несколько раз, и на губах сама собой появилась улыбка. Он думает обо мне даже на зачёте. Даже когда сам нервничает и переживает, он волнуется о том, чтобы я спала и не переживала сама. — Сплю я хорошо, - сказала я вслух, печатая ответ, — Удачи на зачёте! Ты справишься, держу кулачки. Я в порядке, до вечера) Я отправила сообщение и отложила телефон, падая на кровать и улыбаясь. Еще минута и я буду визжать в подушку, а оно нам не нужно. Я резко поднялась и оглянулась. Комната была… не в лучшем состоянии. Вчерашний плед из гостиной валялся на полу, книги лежали стопкой на краю тумбочки у кровати, на столе скопились дневник, скетчбук, карандаши, а на комоде тонкий слой пыли, который я давно игнорировала. Я посмотрела на часы. Уже половина двенадцатого. До прихода Ромы осталось почти шесть часов. — Я точно успею, - сказала я себе. Сначала я убрала книги на полку, расставив их корешками в одну сторону. Рома научил, что так красивее. Плед аккуратно сложила и отнесла в гостиную на диван. Скетчбук и дневник сложила друг на друга в угол стола, карандаши убрала обратно в ящик. Потом достала пылесос: я терпеть не могу пылесосить. Он шумный, провод вечно путается, а шланг норовит задеть что-нибудь и разбить. Но сегодня все шло иначе. Я включила музыку на телефоне, что-то легкое и веселое, отлично, заиграл pyrokinesis. Я принялась за дело, переходя из комнаты в комнату, собирая пыль, которая накопилась за те дни, когда мне было слишком плохо, чтобы думать об уборке. В голове крутились мысли, но они были не тяжелыми, слегка болезненными, ворошились, как сухие листья, уступая место новым. — Странно, - проговорила я, ведя пылесос по ковру в гостиной, — Почему сегодня так хорошо? Ничего же не изменилось. Вчера я была готова разрыдаться и убиться от одного "а вдруг?", а сегодня… Я остановилась, задумавшись. А может, и есть изменение? Я отправила обложку, то есть сделала то, чего боялась. И страх стал меньше.... просто потому, что я нажала на кнопку. Не исчез, но перестал так сильно душить меня. Я продолжила пылесосить, переходя в коридор. Вот так это, наверно, и работает. Страх — не монстр под кроватью, которого можно только уничтожить. Он как животное, которое привык, что его всегда кормят. Он всегда будет где-то рядом, рычать свои тревожные песни и просить твоего внимания, но можно научиться его не слушать. Можно бояться, но игнорировать его, делая то, что нужно. Я закончила пылесосить, выключила его и услышала, как в комнате воцарилась тишина. Только музыка тихо играла где-то на фоне. Рома говорил, что страх не запрещает делать, он просто мешает. Значит, нужно что-то делать не тогда, когда страх уйдет, а когда он рядом. Делать, несмотря ни на что. Нажимать на кнопку дрожащими пальцами. Отправлять письмо, когда внутри все кричит "ТОЛЬКО НЕ ЭТО". Звать на помощь, когда хочется спрятаться. Я взяла ведро, налила теплой воды, добавила немного чистящего средства, того, что пахнет бананами, и принялась мыть полы. Вода пахла свежестью и свободой. Я опустила тряпку, выжала ее и медленно, плавными движениями начала протирать пол в коридоре. А еще я думала о том, что раньше старалась не замечать хорошее. У меня был подобный день, такой же солнечный, теплый, с пингвинами и его смехом, а я все равно нашла, из-за чего переживать. Нашла трещину, через которую пролез страх и заполнил все. Почему я так делаю? Что меня заставляет убивать себя и мучать Рому? Я перешла в комнату, аккуратно обходя уголки. Наверно, потому что боюсь расслабиться. Боюсь, что если поверю в хорошее, его тут же отберут и оно исчезнет. То есть, если я сама найду плохое, значит, это я контролирую ситуацию, а не она меня. Я знаю, что что-то может пойти не так. Я готова. — Дурацкая стратегия, - сказала я вслух, — Устала от этого всего. Я выплеснула грязную воду в раковину, сполоснула ведро и поставила его на место. Я уставила в зеркало в ванной, рассматривая свое лицо. — Твою мать, - отшатнулась я от зеркала. Оставалось же только протереть пыль. Я просто хотела поправить волосы, убрать выбившуюся прядь, которая лезла в глаза. Но рука дернулась, пальцы соскользнули. Мой локоть задел край полки, та качнулась, с нее посыпались баночки, и я, пытаясь их поймать, задела зеркало. Удар был резким, неприятным, со звуком выстрела в тишине. Зеркало треснуло. — Боже мой, - прошептала я. Тонкая паутина разошлась от центра во все стороны, и в ней я увидела свое отражение, разбитое на сотню мелких осколков. Только потом я почувствовала боль. Я посмотрела на руку, из пореза на ладони текла кровь. Тонкой, алая струйкой она капала на раковину, на пол, на белый фарфор, и вода из крана подхватывала ее, закручивала в воронку, делала воду розовой. Я замерла, а перед глазами все поплыло. Красная вода. Порезы на руках. — Ванна, полная крови, - всхлипнула я, глупо продолжая пялиться на свое отражение в зеркале. Тот сон, тот кошмар, который я пыталась забыть, зарыть глубоко-глубоко, вернулся. — Нет, - прошептала я, глядя на свою руку, — Нет, нет, нет… Пожалуйста... В груди разливался холод, сердце билось где-то в горле, дыхание сбилось, стало частым, поверхностным. Я чувствовала, как по спине стекает холодный пот, как дрожат колени, как комната начинает кружиться, а я – терять сознание. — Это не сон. Это просто порез, - повторяла я, как мантру, — Ты ударилась о зеркало. Это просто порез. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но перед лицом все равно стояла та вода: красная, вязкая, тягучая. И то ощущение, что я тону, растворяюсь и исчезаю из этого мира. — Не паниковать! - сказала я вслух, — Не паниковать, черт возьми, как же больно... Я открыла кран сильнее, сунула руку под холодную воду. Порез защипал, боль стала ощутимее, отрезвила, вернула в реальность. Я смотрела, как кровь смешивается с водой, как розовые капли уходят в слив, и повторяла: — Это просто порез. Это просто порез. Дышать явно стало легче, когда я увидела, что рана неглубокая. Обычная царапина, каких тысячи. — Это не вены. Не смерть. Только стекло. Я отдышалась, успокоилась и заклеила порез пластырем, вытирая воду на полу. Я обняла себя руками, опуская взгляд на осколки. Они полетели в пакет, как только я, выпрямилась, стараясь не смотреть на свое отражение в этих трещинах. — Ужасно, ужасно, ужасно, - я села на край ванной и уставилась в пустую стену. Тот сон явно не был предсказанием. Это был просто страх, который я придумала сама себе. Я ведь не хочу умирать? Я просто боюсь жить. Я посмотрела на свою заклеенную руку. Пластырь был с котиками, потому что Рома купил их в прошлый раз, сказал, что так веселее и болит меньше. Я улыбнулась сквозь слезы. — Веселее, — повторила я срывающимся шепотом. Надо доделать дела. Я встала, выключила свет и пошла в комнату. — Зеркала у меня больше нет. Но, может быть, это и к лучшему? Не в кого будет смотреть с ужасом в следующий раз. Несколько минут посидев на кровати, я взяла влажную салфетку и прошлась по всем поверхностям: столик у кровати, полки. Все делала аккуратно, не спеша, чтобы не травмировать руку. На комоде заметила старую фотографию, на ней мы с Ромой в фотобудке, два года назад. Мы смеемся, оба растрепанные, но счастливые. — Хорошее время, — прошептала я, проводя пальцами по фотографии. А сейчас что плохое? Нет, просто другое, но в нем тоже есть что-то хорошее: утро с омлетом, спор о цветах, рисование, совместное чтение, его объятия, когда я сказала про свою книгу. Я просто должна научиться это замечать. Не искать плохое, а позволять хорошему быть. Я поставила фотографию на место и огляделась. Дом был чистым. Полы блестели, пыль исчезла, вещи лежали по своим местам. Солнце заливало комнату золотым светом, и воздух пах бананами и свежестью. Я села в кресло, поджав под себя ноги, и посмотрела на часы. 18:20. — Ничего себе, - удивилась я, — Я даже не заметила, как пролетело время. В голове было пусто, приятно, но воспоминания о ванне крови, так и норовились пробиться сквозь мою броню. Я думала о том, как важно иногда просто заниматься чем-то простым: мыть полы, слушать музыку, а не решать глобальные проблемы. Просто быть в моменте, здесь и сейчас. — Когда мне плохо, я ведь застываю? - рассуждала я вслух, — Перестаю двигаться, перестаю действовать. Лежу и смотрю в потолок, и страх заполняет пространство. А если бы я продолжала делать простые вещи? Вот, наверно, в чем дурацкий секрет. Не ждать, пока уйдет тьма, а зажигать маленькие огоньки, чтобы она боялась. Нужно делать то, что в твоих силах: чай заварить, плед поправить, написать другу, отправить письмо. Нет ничего героического в том, чтобы нажать на кнопку, но иногда это самое большое "я справлюсь". Я смотрела в окно, за которым уже клонилось к закату солнце, и чувствовала, как внутри разрастается что-то колючее, но теплое. Немного тревожное, которое душит, но спокойное, уверенное. Я не знаю, как долго это продлится, но сейчас я была здесь. Живая и это было главное. Телефон пиликнул, вытягивая меня из мыслей. Рома♡: Я освободился☆ Сейчас приду к тебе. Я улыбнулась и набрала ответ: Давай. Я тебя жду и я убралась, только не смейся. Рома♡: Ты что сделала? Убралась? Я должен это видеть. Я лечу, буду через 10 минут. Я отложила телефон и прошла в прихожую, останавливаясь у другого зеркала. Поправила волосы, одернула футболку и покосилась на пластырь. Когда в дверь позвонили, я уже стояла у входа, с натянутой улыбкой на лице, с чистым домом за спиной и с мыслью о том, что сегодня я сделала много. Не только пыль вытерла, но и что-то надумала, чем внутри себя навела порядок. Я открыла дверь. На пороге стоял Рома, как всегда с растрёпанными волосами, с рюкзаком за плечами, и на его лице светилась та самая улыбка, от которой у меня оттаивало сердце. — Что за простой вид сегодня? - улыбнулась я. На Роме была рубашка в клетку со свободным кроем в бежево-черно-серой гамме. Под ней, расстегнутой на все пуговицы, скрывалась белая базовая футболка, а на низ он предпочел надеть слегка мешковатые светло-бежевые брюки. — На зачеты только так. Ну, показывай, - сказал он, заходя в коридор и оглядываясь, — Где моя чистюля и ее чистый дом? — Не твоя, - фыркнула я, закрывая дверь. — Ладно, твоя, - легко согласился он и посмотрел на меня, — Как ты? — Хорошо, - ответила я, и в первый раз за долгое время это была не ложь, — Я в порядке, - улыбнулась я, отводя руку с пластырем за спину. Он улыбнулся и, не говоря ни слова, пошел в комнату. Не заметил. Мы заварили мой любимый чай, прошли в гостиную, укутались в пледы и открыли книгу на той странице, где остановились, как его взгляд упал мне на руку. — Что с рукой? - спросил он, — Ты порезалась? Я нервно сглотнула и перевела взгляд себе на руку, улыбаясь. — Я разбила зеркало в ванной... Этот день обещал быть хорошим до конца, но не смог.