Глава 17

Рома ушел ближе к вечеру. Он долго собирался: никак не мог найти второй носок, потом вспомнил, что оставил телефон на кухне, потом вернулся за ключами, которые лежали у него в кармане. Я смотрела на его сборы с легкой улыбкой, но внутри уже начинала замерзать та маленькая, теплая комната, которую он построил своим присутствием. — Завтра зачёт по 3D-дизайну, - сказал он, застегивая рюкзак, — Надо готовиться. Проект сдавать через два дня, а я еще текстуры не доделал. Да и тему особо не читал, наверно, теоретические вопросы меня тоже будут спрашивать. — Ты справишься, - я стояла в коридоре, обхватив себя за плечи, — Ты вообще все умеешь и всегда справляешься. — Не все, - он усмехнулся и на секунду замер, глядя на меня, — Ты как? Одна останешься. В его глазах промелькнуло волнение. Он не задал вопрос. Просто утверждение. Он знал, что мне страшно и некомфортно оставаться одной. Знал, но не давил и позволял мне самой решать, как лучше, хоть это и давило на него. — Я в порядке, - я натянула улыбку, — Мне нужно дочитать книгу. И отправить обложку в издательство. — Отправишь? - он посмотрел на меня внимательно. — Да, — сказала я тверже, чем чувствовала, — Сегодня же. Тем более, ты ее сделал такой шикарной. Рома кивнул, открыл дверь и уже на пороге обернулся. — Если что, звони. Я отвечу, даже если буду заливать текстуры или учить вопросы. — Хорошо, - я сжала пальцы на краю футболки. Он ушел. Дверь закрылась, и щелчок замка прозвучал как приговор. Я стояла в коридоре несколько минут, прислушиваясь к тишине. Она была другой: не той, уютной, которая была, когда он сидел рядом и мы молчали. А той, липкой и вязкой, которая забиралась под кожу и шептала: — Ты опять одна. Ты всегда одна. И останешься одной до конца. Я вернулась в комнату, захватив по пути телефон, легла на кровать и уставилась в потолок. На столе, рядом с моим дневником, лежал скетчбук. Рома оставил его мне специально, чтобы я могла посмотреть на рисунки еще раз, если захочу. В моих руках телефон – в одном клике от письма в издательство. Один клик. И все. Но я не двигалась. Часы тикали. Где-то за окном проехала машина, кто-то крикнул, потом снова стало тихо, а я все лежала и смотрела в потолок, и в голове крутилось одно и то же. А стоит ли? Мысль пришла неожиданно, но, когда появилась, стало ясно, что она всегда была здесь, расползалась липким холодом по телу. Сидела внутри, ждала своего часа, чтобы выйти, сделав во мне огромную дыру. — Кому нужна твоя книга? Ты серьезно думаешь, что кто-то станет это читать? - я кинула себе на лицо подушку, скрываясь от внешнего мира, — Очередная история про Чернобыль, про радиацию, про людей, которые страдают. Сколько их уже? Тысячи. Миллионы. И ты думаешь, твоя будет лучше? Я перевернулась на живот, зарывшись лицом в подушку. Как же я все это ненавижу, почему так тяжело. Рома бы даже не думал и не сомневался, он просто взял бы шанс за хвост и потянул к себе. А вдруг издательство просто вежливо отказало. Они не заинтересованы. Они ответили всем, кто прислал рукопись, той же формулировкой и я не исключение. Просто одна из сотен. Одна из тысяч. Одна из... — Заткнись, - прошептала я в подушку. Голос не заткнулся, но зато продолжил с новой силой. А обложка? Кто ты такая, чтобы просить Рому рисовать для тебя? Он потратил столько времени, столько сил. Сидел ночами, делал наброски, переделывал, подбирал цвета. А ты? Ты просто сидела и смотрела. Ты даже карандаш в руках держать не умеешь. Ты ничего не умеешь, ты просто... Я резко села на кровати, сжимая пальцами одеяло. В комнате было тихо. Только мое дыхание — частое, рваное — и тиканье часов из гостиной. Зачем ты вообще начала писать? Думала, станет легче? Не стало. Ты писала, плакала, снова писала. И что изменилось? Ничего. Ты все та же. Слабая, сломленная, никчемная. Я посмотрела на стол. На скетчбук. На телефон в руках. Через секунду я уже печатала Роме сообщение. "Я боюсь отправлять обложку" Я заблокировала телефон и бросила его на подушку, закусывая губу. Как же я боюсь и его ответа тоже. Не отправляй. Это ошибка. Ты потом пожалеешь. Они тебя осмеют. Никто не будет это читать. Ты просто... — Зачем? — спросила я вслух, и голос прозвучал глухо, будто я говорила не в комнате, а внутри себя. — Зачем я тогда всё это делаю? Телефон молчал. Скетчбук молчал. Потолок молчал. Тишина. Только я и этот голос, который так старательно убеждал меня, что я ничего не стою. Потому что ты не веришь в себя. Ты никогда не верила. Ты боишься, что они увидят, какая ты на самом деле: пустая, сломленная и жалкая. А чем проблема, Василиса? Живи в пещере, раз тебе так проблемно разговаривать с людьми. Ты ведь... Мою тираду мыслей прервал звонок телефона. Я повернула в его сторону, на экране высветилось: Рома♡. Трясущимися руками я подняла телефон с подушки и взяла трубку, выдыхая, чтобы успокоиться. — Алло? - голос Ромы звучал слегка рассеянно, на фоне слышалось клацанье клавиатуры, — Василиса? Я закрыла глаза. Я понимала, что надо ответить и что он слышал только тишину, но все равно молчала. Рома тяжело вздохнул, и я услышала, как он отодвинул стул. — Слушай, - сказал он тихо, — Помнишь, как я впервые показал тебе свой скетчбук? Я удивилась такому повороту диалога, но я все так же продолжала молчать, впитывая каждое его слово, как губка. — Я трясся как осиновый лист. У меня руки дрожали так, что я чуть резинку не порвал. Я думал: "А вдруг она засмеётся? А вдруг скажет, что это детский сад?" - он сделал паузу, — И что? Я все равно показал. — Потому что я решил, что ты важнее моего страха, - просто сказал он, — Твое мнение для меня важнее, чем моя неуверенность. Я замерла. — Сейчас то же самое, - продолжил он, — Ты боишься, потому что тебе не все равно, а если бы ты не боялась... это было бы хуже. Это значило бы, что тебе плевать. А тебе ведь не плевать. Ты переживаешь. Ты хочешь сделать хорошо, но тот факт, что ты боишься, не значит, что ты не готова к тому, чтобы сделать хорошо. — А вдруг они откажут? Передо мной встало лицо Ромы. Не вчерашнее, уставшее, а то, которое было сегодня утром, когда он сказал: "Я запомнил". Когда сжал меня в объятиях, узнав про книгу. Когда смотрел на меня и говорил: "Ты самый живой человек, которого я знаю". Его фраза: Люди, которые слишком много чувствуют, иногда ломаются. Но это не значит, что они ничего не стоят. Она запала мне в самое сердце. Я открыла глаза. — А вдруг нет? - парировал он, — Ты уже получила предварительный договор. Им понравилась твоя книга. Теперь им понравится и обложка, а если нет — мы сделаем другую. Вместе. Я сглотнула. — И не говори, что ты не умеешь, - добавил он мягче, — Ты умеешь. Ты написала книгу, Василиса. Ты справилась с этим. Справишься и с отправкой письма. Просто нажми на кнопку. — Просто нажать, - повторила я, как заклинание. — Да. Просто нажать. А я буду рядом. В прямом смысле, телефон у тебя в руке. Нажмешь и сразу скажешь мне. И мы вместе будем ждать ответ. Хорошо? Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Пальцы дрожали, когда я открыла письмо, которое готовила еще вчера. Прикрепила файл с обложкой — тот самый, теплый, выцветший, с качелями и саркофагом на горизонте. Проверила название книги и свое имя. Один клик. Всего один. Я зажмурилась и нажала "Отправить". Письмо ушло. Я смотрела на экран несколько секунд, ожидая, что случится что-то: взрыв, потоп, конец света. Ничего не случилось. Телефон просто показал уведомление: Письмо отправлено. Я выдохнула так глубоко, будто не дышала всё это время. — Сделано, - сказала я. — Умница, - в голосе Ромы слышалась улыбка, — Видишь? Это было не больно. — Было страшно, - призналась я. — Страх – это нормально. Он не запрещает делать, но просто мешает, а ты все равно сделала. Я горжусь тобой. Я прижала телефон к уху и улыбнулась. — Спасибо тебе. — Всегда пожалуйста. А теперь давай ждать. Только не переживай. Помнишь пингвинов? — Помню, - тихо засмеялась я. — Вот. Ты справилась с ними. Справишься и с этим. Пиши или звони мне сразу, как получишь ответ. Хорошо? — Хорошо, - улыбнулась я и сбросила вызов. В груди стало чуть легче. Не намного, но достаточно, чтобы не рухнуть обратно в кровать. Я отложила телефон, взяла со стола дневник и села за стол. Нужно было отвлечься. Нужно было что-то сделать, чтобы не думать. Чтобы не ждать. Чтобы не сходить с ума от этого "а вдруг?". Я раскрыла дневник на чистой странице и взяла ручку. Не знаю, о чем писать. Не знаю, зачем, но пальцы уже выводили цифры: "День 5" Я задумалась, потом провела ручкой посередине страницы, разделяя ее на четыре части. Сначала вертикальную линию, потом горизонтальную:четыре квадрата, четыре части. В правой верхней я решила написать текст о том, что мне сказал Рома. Это не будет стих, это будет страх. Ведь мне... страшно. Начало вышло кривым, рука дрогнула, но я продолжила. "Все сложности в голове весят гораздо больше, чем в реальности. Тебе может казаться, что ты отстаешь, что упускаешь, что идешь не туда, но правда в том, что ты просто проживаешь свой путь и он не обязан быть понятным ни другим, ни даже тебе прямо сейчас." В левом нижнем квадрате я написала о том же, но другими словами. "Можно не спешить, не знать, не иметь ответов. Всё сложится идеальным для тебя образом, а пока достаточно быть на своей стороне." В правом нижнем я решила написать новый стих. О нем. Я не заслуживаю такого друга, но я благодарна. Каждый день. За каждое его "ты справишься". За то, что он не боится моей тьмы. За то, что остается, даже когда я его отталкиваю. Через час, через два, может день, может три, Ты забудешь проблемы, оставишь меня, Я так думала дважды, только ты - говори, Что я самое лучшее, что было внутри. Через тернии к звездам, ты это, помнишь, сказал, Говорил, что сильней я, чем ты ожидал, Поддержал, обнимал, не давал мне упасть, Я держалась бы, только не пропасть Она зазывала к себе, убивала, Хотела сдавить, да не вовлекала Достаточно сил для маневра сего. Но как же ты спас мою душу больную, Она разорвалась и вся оттого Была не такая, как назначалось В пристанище душ изначально оно. Спасибо тебе за силу, за смелость, За ту теплоту, что снова со мной, За нашу прекрасную дружбу, что серость Убила огромной взрывною волной. Я опустила ручку и посмотрела на четвертый квадрат: пустой, белый, ждущий своего часа. — Туда стих, - решила я, — Про сегодня. Я закрыла глаза, прислушиваясь к себе. Внутри еще жил тот страх, который шептал, что я ничего не стою. Но рядом с ним, тихо, почти незаметно, теплилось что-то еще. Упрямство? Я не знала, но ручка уже выводила строчки. Я жду ваш ответ, с собою борюсь, Ответ в тишине не хочу я, боюсь, Я жизнь или смерть не могу различить, Не надо только меня тормозить. Я силы нашла, чтобы дать вам письмо, С ответом о том, что так важно оно, Руки дрожали, холодало вокруг, Но рядом со мной был один добрый друг. Я еле шагнула через себя, Все силы потратила на это, дробя Свое сердце в тысячу мелких кусков, Чтобы принял меня этот ряд слабаков. Не знаю я, кто я без этих стихов, Никто - быть точнее, без своих штрихов, Пустышка, глупышка и просто игрушка, Бывало и хуже добраться к верхушке. Я закончила писать и отложила ручку. Перечитала стих. Он был рваным, неровным, но это не имело значения. Главное, что он был честным. Я закрыла дневник, убрала его в ящик стола и подошла к креслу. Вчерашняя книга лежала на подлокотнике, Рома перед уходом успел дочитать и оставил ее мне. Я села, поджав под себя ноги, укрылась пледом и открыла на нужной странице. За окном темнело, начинался вечер. Где-то в городе Рома готовился к зачету, наверное, ругался на кривые текстуры и пил холодный чай, а я сидела в кресле, читала про маленький город, в котором все было не так, и постепенно успокаивалась. Страх, увы, никуда не делся. Он сидел где-то внутри, свернувшись клубком, и ждал своего часа, но сейчас, в этой тишине, под светом торшера, с книгой в руках, я была почти спокойна. Я сделала то, что должна была сделать, остальное зависит не от меня. Я читала до тех пор, пока строчки не начали расплываться перед глазами, потом отложила книгу, выключила свет и осталась сидеть в темноте, глядя на огни за окном. Завтра новый день. Завтра будет новый стих, а сегодня я просто отдохну.