Пока вода не кончится.

Тридцать первое августа вползло в Лондон серым и хмурым, с низким небом и первым холодом, от которого хотелось закутаться в шарф и не высовываться из дома. Нелла пришла в кофейню раньше обычного. Просто знала, что сегодня они придут — попрощаться до следующего лета. Том встретил её у двери: — Ты чего такая задумчивая? — Последний день августа, — ответила она вместо объяснений. Он понимающе кивнул и скрылся в подсобке. К полудню небо окончательно сдалось — дождь хлынул как из ведра, заставив прохожих разбежаться кто куда. Кофейня опустела. Только старик у окна читал газету, изредка поглядывая на разбушевавшуюся погоду. Нелла смотрела на струи воды, стекающие по стеклу, и думала о том, что август всегда уходит неожиданно. Ещё вчера было солнце, а сегодня уже пахнет осенью. — Заварю-ка я побольше чая, — сказала она вслух. — Сегодня они точно придут мокрые. — Кто? — не понял Том. — Друзья. — У тебя есть друзья? — удивился он. — С недавних пор. Дверь звякнула. Они ввалились внутрь все пятеро — мокрые, взъерошенные, запыхавшиеся, и от них сразу стало шумно и тепло. — Там ЭТО! — заорал Джеймс с порога. — Сверху льётся! Сильно! — Дождь, Джеймс, — Лили вошла следом, аккуратно закрывая зонт и отряхивая его у двери. — Это называется дождь. Мы в Англии, тут такое бывает. — Я знаю! Но он мокрый! — Вода обычно мокрая, да. Ремус стаскивал промокшую куртку, пытаясь одновременно не задеть фотоаппарат. — Мы бежали от самой остановки. Я думал, Питер растает. — Я не растаял! — возмутился Питер, выжимая рукав. Из рукава лилось так, будто там был миниатюрный водопад. — Ты на пончик похож, который в чай упал, — заметил Сириус, входя последним и аккуратно закрывая за собой дверь. Он, в отличие от остальных, выглядел почти сухим. Почти. — Ты почему не промок? — подозрительно спросил Джеймс. — Я бежал быстрее. — Неправда! — Правда. Я быстрее, умнее и вообще сегодня выгляжу лучше. — Это потому что ты под куртку спрятался! — Это потому что я гений. Лили закатила глаза и подошла к стойке. — Нелла, спасай. Они сейчас начнут мериться, кто меньше промок, и это будет длиться вечно. Нелла уже несла им полотенца. — Держите. Выглядите как стая утопленников. — Утопленников с чувством собственного достоинства! — поправил Джеймс, заматывая полотенце вокруг шеи. — У тебя его нет, — парировал Ремус. — Есть! — Нет. — Есть! — Нет. — ЛИЛИ, СКАЖИ ЕМУ! — У тебя нет, — ровно сказала Лили. — Но это даже мило. Джеймс замер, переваривая, комплимент это или оскорбление. Питер тем временем доковылял до стула, придерживая штаны, и рухнул на сиденье. — Я больше никогда не выйду на улицу, — объявил он. — Останусь здесь. Навсегда. — А еда? — спросил Ремус. — Буду питаться пончиками. — У Неллы закончатся. — Тогда умру. Сириус усмехнулся и сел на свой любимый стул у окна. Нелла поставила перед ним чашку горячего чая — без слов, просто потому что знала. — Спасибо, — кивнул он. — Бесплатно. — Я заметил. За соседним столиком Джеймс уже ожил и теперь пытался убедить Лили, что они могли бы не промокнуть, если бы использовали специальные средства. — Какие средства? — с невинным видом спросила Лили. — Ну... разные! Магические! Повисла тишина. Ремус медленно закрыл глаза. Питер замер с пончиком у рта. Сириус, не оборачиваясь, тихо простонал. Лили посмотрела на Джеймса долгим взглядом. — Магические, значит? — Я имел в виду... ну... волшебные! В смысле, очень хорошие! Зонты! Магические зонты! — Магические зонты, — повторила Лили с идеально ровным лицом. — Которые сами летают? — Да! — И сами раскрываются? — Да! — И сами сушат своего хозяина? — Да! То есть... нет! Я не знаю! Я вообще не знаю, о чём говорю! — Это уже заметно. Ремус закрыл лицо рукой. Питер тихо хихикнул в пончик. Нелла смотрела на них и улыбалась. Она уже привыкла к этим странным разговорам, к этим неловким паузам, к тому, что они вечно что-то недоговаривают. — Держите ещё чай, — сказала она, ставя на стол большой чайник. — Пейте и не ссорьтесь. — Мы не ссоримся, — обиделся Джеймс. — Мы дискутируем. — Ты дискутируешь сам с собой, — поправила Лили. — А мы просто молчим и делаем вид, что нас тут нет. — Жестокая. — Реалистичная. Дождь за окном не утихал. Барабанил по стеклу, стекал по подоконнику, заливал улицы. Но в кофейне было тепло, пахло выпечкой, и компания постепенно приходила в себя. Питер доедал уже третий пончик и клевал носом. Ремус листал фотографии на фотоаппарате, иногда показывая особо удачные кадры Лили. Джеймс пытался заглянуть ему через плечо и возмущался, что его фоткают в неудачных ракурсах. — Ты всегда в неудачных ракурсах, — успокаивал его Ремус. — Это не я, это жизнь. — Жестокая жизнь! — Я же говорил. Сириус и Нелла сидели у окна, глядя на дождь. — Ну что, — сказал он наконец. — Последний день. — Последний. — Мы завтра уезжаем. — Я знаю. — На поезде. — Ты говорил. — Специальном. Нелла повернулась к нему. — Чем особенным? — Ну... — он запнулся. — Очень быстрым. И... волшебным. Она рассмеялась. — Вы с Джеймсом сегодня прямо зациклились на этом слове. — На каком? — Волшебный. Он усмехнулся и отвернулся к окну. — Просто день такой. Прощальный. Хочется верить в чудеса. — А ты веришь? — В чудеса? — он подумал секунду. — Раньше не верил. А теперь... не знаю. — Почему теперь? — Потому что встретил тебя. Нелла замерла. — Я — чудо? — Ты — да. Терпишь нас, поишь бесплатным чаем, не задаёшь лишних вопросов. Это чудо. Она толкнула его в плечо. — Ты невыносим. — Знаю. Но ты же всё ещё здесь. — Потому что чай не допит. — А когда допьёшь? — Тогда уйду. — А чайник? — Что — чайник? — Там ещё много. Она посмотрела на чайник, потом на него, потом снова на чайник. — Шантажист. — Реалист. Они улыбнулись друг другу. За спиной раздался голос Лили: — Нелла, иди сюда. Я должна тебе кое-что сказать, пока эти двое не начали спорить о том, кто первый сядет в поезд. Нелла подошла. — Слушай, — тихо сказала Лили, отводя её чуть в сторону. — Они идиоты. Ты уже поняла. Но они хорошие. Самые лучшие, каких я знаю. — Я знаю. — И если они будут тебе нужны — они приедут. Даже зимой. Даже если придется уговаривать Джеймса не заморозить мотоцикл. — Я запомню. — И ещё... — Лили помолчала. — Ты для них важна. Очень. Особенно кое-кто один, который делает вид, что ему всё равно. Она многозначительно посмотрела на Сириуса. Нелла улыбнулась. — Я тоже делаю вид. — Вот и славно. Значит, вы друг друга стоите. Они чокнулись чашками. — Ладно, — Лили вздохнула. — Нам пора собираться. Завтра рано вставать. — Уже? — Уже. Джеймс, иди сюда, прощаться будем. Джеймс подлетел мгновенно. — Нелла! Мы вернёмся! Честно-честно! Я обещаю! — Я знаю, Джеймс. — Я серьёзно! Даже если Сириус скажет, что не хочет, я его притащу! — А я не скажу, — лениво отозвался Сириус со своего стула. — Вот видишь! — Джеймс сиял. — Он уже согласен! — Я ничего не соглашался. — Молчание — знак согласия! — Это у тебя молчание — знак согласия. А у меня — знак того, что я устал тебя слушать. Лили закатила глаза и обняла Неллу. — Держись. Если что — пиши. Я научу сову... ну, в смысле, почту. Обычную почту. — Буду писать, — улыбнулась Нелла. Питер подошёл и, не говоря ни слова, взял с прилавка ещё два пончика. На дорожку. Потом подумал и взял третий. — Питер, — вздохнул Ремус. — Что? До Хогвартса долго ехать. — Мы завтра едем. — А вдруг я проголодаюсь ночью? — Ты всегда голодный. — Вот именно! Ремус покачал головой, но улыбнулся. Поднял фотоаппарат и сделал последний кадр — Нелла у стойки, за окном дождь, компания в полном сборе. — Исторический момент, — сказал он. — Лето тысяча девятьсот семьдесят шестого. Кофейня Неллы. Мы. — Звучит как название книги, — заметила Лили. — Может, когда-нибудь напишу. Джеймс обнял Неллу в последний раз. — Береги себя! — И пончики! — крикнул Питер уже от двери. Лили махнула рукой и вышла под дождь, прикрываясь зонтом. Ремус кивнул и нырнул следом. Питер, прижимая к груди пончики, выбежал за ними. Остался только Сириус. Он подошёл ближе, остановился на секунду. — Ну, — сказал он. — До следующего лета. — До следующего. — Вода будет? — Бесплатно. — Пончики? — Для Питера — всегда. — А для меня? — А для тебя — чай. Он усмехнулся. — Договорились. Он сделал шаг к двери, потом остановился и обернулся. — И знаешь... мы не волшебники. — Я знаю, — улыбнулась Нелла. — Правда. — Верю. Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул и вышел под дождь. Нелла стояла у окна, пока их силуэты не исчезли за поворотом. Пятеро. Шумные, странные, не от мира сего. Её друзья. — Ушли? — спросил Том, выглядывая из подсобки. — Ушли. — Вернутся? Она посмотрела на пустую улицу, на дождь, на мокрый асфальт. — Вернутся, — сказала она. — Обязательно. Взяла книгу, открыла там, где остановилась, и вдруг поняла, что улыбается. За окном шумел дождь. Но в кофейне было тепло.