Часть 1 глава Vll: жизнь и смерть.

Как реагировать на смерть единственного внука? Как реагировать на смерть собственной дочери? — Юри не представляла, как они отреагируют. В её груди всё сжималось от одной мысли о том, что сейчас произойдёт. Было принято решение сообщить вначале бабушке Обито. Минато не хотел брать с собой маленькую Юри, но та увязалась за ним,вцепившись в рукав его куртки: — Я должна пойти, Оджи-сан! Обито был моим другом, и я… я хочу быть рядом, когда ты скажешь ей. Я должна это сделать — ради него. Минато посмотрел в её глаза — в них была не детская наивность, а странная, почти взрослая решимость. Он вздохнул и кивнул: — Хорошо, Юри. Но будь готова: это будет тяжело. Они подошли к небольшому дому на окраине квартала. Сад перед ним был ухожен — видно,что за ним ухаживали с любовью. Минато постучал в дверь. Через несколько мгновений на пороге появилась пожилая женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Её глаза, такие же тёмные, как у Обито,внимательно оглядели гостей. — Минато-сан? И… Юри? — она слегка улыбнулась. — Что привело вас ко мне? Минато сделал шаг вперёд, его голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась боль: — Госпожа Учиха, нам нужно поговорить.Можно войти? Женщина нахмурилась, уловив напряжение в его тоне: — Конечно, проходите. Что‑то случилось? Они вошли в гостиную. Старушка указала на подушки у низкого столика: — Присаживайтесь. Чай? — Нет, спасибо, — Минато остался стоять. — Госпожа… я принёс тяжёлые вести.Обито… он не вернётся. Женщина замерла. Улыбка на её лице застыла,потом медленно исчезла. — Что вы говорите? — её голос дрогнул. — Невернётся? Но он же только вчера вечером  ушёл с командой… Юри почувствовала, как к горлу подступает ком. Она сжала кулаки, стараясь не расплакаться. — Он погиб как настоящий шиноби, — продолжил Минато. — Выполняя долг, защищая товарищей. Он поступил храбро и самоотверженно. Госпожа медленно опустилась на подушку. Её руки задрожали, она прижала их к груди: — Мой мальчик… мой дорогой … — прошептала она. — Как? Как это произошло? Минато кратко рассказал о миссии.Когда он закончил, в комнате повисла тяжёлая тишина. Бабушка Обито закрыла лицо руками.Юри не выдержала — она подошла ближе и осторожно коснулась её руки: — Госпожа … — её голос дрожал. — Он был таким добрым и весёлым. Он говорил, что я стану  сильной куноичи. И я стану! Я обещаю!Я буду  тренироваться каждый день, и я буду помнить его. Я сохраню его смех в своем сердце. Женщина подняла взгляд на девочку. В ее глазах стояли слёзы, но она попыталась улыбнуться: — Ты… ты была его подругой , да? Он часто говорил о тебе.Ты  напоминаешь мне его детстве — такая же упрямаяи светлая. Юри кивнула, не в силах говорить — слезы катились по её щекам. — Простите, — прошептала она. — Я не хотела,чтобы так получилось. Я просто хотела, чтобы он был здесь… Бабушка Обито протянула руку и погладила юри по голове: — Спасибо, что пришла. Спасибо, что помнишь его. И спасибо, что говоришь мне это. — Она повернулась к Минато: — Вы правильно  сделали, что привели её. Видеть перед собой живое напоминание о его доброте… это помогает. Минато склонил голову: — Мы будем рядом, госпожа. — Да, — твёрдо сказала Юри, вытирая слёзы. — Я стану шиноби, достойной его памяти. И я буду приходить к вам, госпожа . Госпожа глубоко вздохнула,выпрямилась и впервые за весь разговор посмотрела прямо на Юри: — Тогда приходи. И приноси с собой его улыбку. Это будет лучшим подарком для меня. Юри кивнула. В этот момент она поняла: память— это не просто слова. Это действия, это путь,который она пройдёт, неся в сердце свет тех,кого больше нет рядом.                                      *** Поле боя. Везде трупы. Реки алой крови. Война — это не просто слово, это боль потери, запах гари и пороха, крики, стоны, грохот. Но здесь присутствует тот, кто не должен быть на этом поле, — мальчик, четырёхлетний Итачи. Он бежит в темноте ночи, вокруг слышатся звуки сражений: лязг металла, крики боли.Союзники убивают врагов, враги убивают союзников. Но самое главное — люди убивают людей. Сражение продолжается до рассвета.Маленький Учиха стоит возле обрыва  и смотрит на весь этот хаус . Его раздумья прерывает хриплый мужской голос где‑то сбоку: — Воды! Воды! Мальчик, не раздумывая, бежит на помощь. Он находит раненого шиноби — тот лежит на земле, лицо в грязи, одежда порвана. Итачи переворачивает мужчину, подносит флягу к его губам. Тот жадно пьёт,кашляет, потом открывает глаза и видит снаряжение ниндзя на мальчике. В его взгляде вспыхивает ненависть, рука тянется к кунаю. Но Итачи опережает его: инстинктивно, хватает свой кунай и вонзает в грудь шиноби. Мужчина замирает, взгляд тускнеет. В этот момент рядом внезапно появляется его отец, Фугаку Учиха. Он смотрит сначала на мёртвого шиноби, потом на сына. — Отец, почему этот шиноби пытался меня убить? — Итачи поднимает на него глаза. — Я же ничего не сделал!  — Потому что это война, Итачи. — Война? — переспрашивает мальчик. — Это война не между людьми, а между странами. Поэтому незнакомцы без цели убивают друг друга — просто потому, что они с разных сторон. — Это и есть война? — Итачи смотрит на отца, пытаясь осознать услышанное. — Это и есть мир шиноби, — отвечает Фугаку серьёзно. — Послушай, Итачи, никогда не забывай то, что видишь здесь. Запомни боль, страх и кровь. Запомни, как легко жизнь может оборваться. И когда‑нибудь ты поймёшь, как сделать так, чтобы этого больше не было. — Ага… — тихо отвечает Итачи, сжимая кулаки. Он старается запомнить каждое слово отца.                                    *** — Шисуи, почему люди враждуют между собой? — спросил Итачи, когда они отправились к водопаду. Мальчик шёл чуть позади старшего товарища, опустив голову и разглядывая камни под ногами. Шисуи замедлил шаг, обернулся и посмотрел на Итачи. В его глазах читалась лёгкая грусть,но он мягко улыбнулся: — Если бы это можно было прекратить, — сказал он, — я бы это сделал. Но мир устроен сложнее, чем нам хотелось бы. Они вышли на знакомую поляну у водопада.Шум воды успокаивал, а свежий воздух наполнял лёгкие. Шисуи сел на тёплый камень,жестом пригласил Итачи присесть рядом. — Видишь ли, — продолжил он, — люди часто враждуют из‑за страха. Страха потерять то, что им дорого: дом, семью, традиции. Или из‑за непонимания — когда они не могут или не хотят услышать друг друга. Итачи нахмурился, обдумывая слова: — Но ведь можно просто поговорить?Объяснить, что мы не хотим зла? — В теории — да, — кивнул Шисуи. — Но когда эмоции берут верх, когда боль прошлого затмевает разум, слова уже не помогают. Кто му  же есть те, кто сознательно разжигает конфликты — ради власти, выгоды или просто потому, что привыкли видеть в других врагов. Итачи сжал кулаки: — Я тоже хочу это прекратить!  — Давай начнём тренировку, — сказал старший Учиха. — Юри навряд ли придёт сегодня. Она… ей нужно время, чтобы справиться с потерей. Итачи кивнул, понимая, что подруга  всё ещё переживает из‑за гибели друзей.Он глубоко вдохнул, стараясь отбросить лишние мысли и сосредоточиться. Шисуи  окинул взглядом площадку и повернулся к Итачи: — Сегодня будем работать над скоростью и реакцией, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ты уже неплохо справляешься с базовыми техниками, но чтобы выйти на новый уровень, нужно отточить эти навыки до автоматизма. Итачи кивнул, его тёмные глаза сверкнули решимостью: — Я готов. Покажи, что нужно делать. Сначала парни провели разминку — бег вокруг площадки, растяжка и серия упражнений на выносливость. Шисуи внимательно следил за движениями Итачи, подсказывая, как правильно распределять чакру, чтобы не уставать слишком быстро. — Помни, — говорил Шисуи, — сила не только в мышцах. Чакра должна течь свободно, поддерживать тело, а не растрачиваться впустую. Затем они перешли к метанию кунаев и сюрикенов. Шисуи показал Итачи особый трюк — как скрывать оружие в складках одежды и мгновенно доставать его в нужный момент. — Смотри, — Шисуи взял четыре куная, развернул руку тыльной стороной к себе, а затем быстрым движением вернул её в исходное положение. Кунаи исчезли. — Теперь попробуй ты. Итачи сосредоточился, повторяя движение. Сначала у него не получалось — кунаи падали или торчали из складок. Но после нескольких попыток он уловил суть и смог повторить трюк почти так же плавно, как Шисуи. — Молодец! — похвалил Шисуи. — Теперь давай проверим точность. Они установили мишени на разном расстоянии. Итачи начал с ближней — пять кунаев, все попали в центр. Шисуи кивнул одобрительно. Затем расстояние увеличили. Итачи сделал глубокий вдох, сосредоточился и метнул кунай. Тот вонзился в край мишени. — Неплохо, — сказал Шисуи. — Но можно лучше. Попробуй ещё раз, контролируй выброс чакры в момент броска. Итачи повторил попытку — на этот раз кунай попал точно в яблочко. Он улыбнулся, довольный результатом.                                       *** Похороны всегда были ужасны для всех, но особенно они были ужасны для детей. Юри стояла рядом с Итачи, неподвижная и отстраненная . Она не замечала ни друзей, что осторожно поглядывали на неё, ни при глушённых голосов взрослых, ни даже порывов холодного ветра, шевелящего волосы.Взгляд девочки был устремлён куда‑то вдаль — будто она видела не серое небо и хмурые лица вокруг, а что‑то своё, невидимое остальным. Итачи стоял рядом, прямой и сдержанный, но в его  глазах читалась та же боль, которую Юри пыталась спрятать за маской оцепенения. Он бросил короткий взгляд на девочку, хотел что‑то сказать — но слова застряли в горле.Вместо этого он чуть подвинулся ближе, словно стараясь дать ей почувствовать: «Ты не одна». В стороне, в дали  от основной группы,стоял мужчина. Любопытство — или что‑то другое, более глубокое — взяло над Итачи верх. Оно сторожено коснулся плеча Юри: — Я отойду на минуту, хорошо? Не уходи никуда. Девочка едва заметно кивнула, даже не повернув головы. Итачи мягко отпустил её руку и направился к незнакомцу. Незнакомцем оказался никто иной, как один из легендарных саннинов —Орочимару. —Не имеет смылся горевать за мертвецами.—сказал тот.—если смерть имеет смысл, то лучше воспользоваться им. Орочимару слегка наклонил голову, изучая мальчика своими пронзительными глазами — вних не было ни осуждения, ни сочувствия,только холодный интерес исследователя. —В чём смысл жизни? — спросил Итачи напряжённо, глядя прямо в глаза саннину Орочимару усмехнулся — едва заметно, почти неуловимо: — Его нет. Смысл жизни обретает значение только в том случае, если она бесконечна.                                      *** Итачи стоял на обрыве и наблюдал за движением облаков, скользящих над долиной внизу. Ветер трепал его волосы, а взгляд был стремлен вдаль — в нём читалась тяжесть,накопленная за последние дни. Мысли крутились вокруг слов Орочимару,войны.  Он пытался понять, как совместить холодную логику и живую память о тех. В груди нарастало странное чувство — будто все, что он пережил, сковало его цепями. Вопросы без ответов, страх за будущее…  Итачи глубоко вдохнул, закрыл глаза и сделал шаг вперед — не случайно, не от толчка, а осознанно. Он прыгнул. Падение началось стремительно: земля и край обрыва мгновенно остались позади, вокруг замелькали скалы, деревья, небо то исчезало,то появлялось снова. Ветер свистел в ушах,волосы развевались, а тело неслось вниз, тёмной реке, петляющей между камней. Но вместо ужаса или отчаяния Итачи вдруг ощутил странное освобождение. Все тревоги,сомнения, тяжесть потерь — всё это будто осталось там, наверху. В этот момент не было ни прошлого, ни будущего, только чистое«сейчас». Он закрыл глаза, отдаваясь ощущению полёта. И тут — резкий крик, точнее, карканье ворона.Громкое, пронзительное, оно разорвало тишину и ворвалось в сознание Итачи, словно удар. Мальчик распахнул глаза. Он так же быстро, каки начал падать, достал свой кунай и вонзил его в скалу. Лезвие вошло в трещину, остановив стремительное падение. Итачи перехватил второй кунай, воткнул его чуть ниже — и начал осторожно скользить вниз, используя оружие как точки опоры, переставляя их шаг за шагом. Наконец, Итачи нашёл относительно пологий участок склона, оттолкнулся от стены и ловко приземлился у подножья реки, слегка присев от инерции прыжка. Он выпрямился, тяжело дыша, и вытер пот со лба. Тело дрожало от перенапряжения, но в груди разливалась странная ясность — будто после долгой грозы небо наконец очистилось. В этот момент к нему подлетел чёрный ворон — тот самый, чей крик вернул его к реальности. Птица опустилась на камень в паре шагов от Итачи, склонила голову и посмотрела на него своими блестящими глазами, словно ожидая чего‑то. — Никто не хочет умирать, да? — тихо произнёс мальчик, глядя на ворона. Птица не ответила, конечно. Она лишь чуть расправила крылья, будто вздохнула. И тут же, словно по немому сигналу, с неба спустилась целая стая воронов — они кружили над головой, садились на камни, на ветки ближайших деревьев, заполняя пространство чёрными силуэтами.                                 *** Девушка выходит из кабинета врача, на ней яркая улыбка — будто солнце вышло в этот зимний день, растапливая снег. Лучики морщин собрались у глаз, а лицо словно светилось изнутри. Воздух вокруг, казалось, стал теплее, и даже серое зимнее небо будто посветлело. Навстречу к ней идёт сын. Он замер намгновение, заметив эту почти волшебную улыбку матери, и в груди шевельнулось что‑то тревожное и одновременно радостное. — Мам, ты больна? — спросил он, подходя ближе. Взгляд его скользнул по её лицу, пытаясь найти следы усталости или беспокойства — но а видел только этот сияющий свет. — Нет, всё хорошо, — говорит она и подходит к сыну, прижимает его к себе, зарываясь пальцами в его тёмные волосы. — Скоро у тебя будет сестрёнка или братик. Итачи на секунду замер, переваривая услышанное. Потом глаза его загорелись, и он решительно заявил: — Я хочу братика. — Хм, но и сестрёнка будет вполне неплохо, — смеясь, говорит Микото. Её смех звучит легко и звонко, как весенние ручьи, пробивающиеся сквозь талый снег. Итачи на мгновение задумался, представил маленькую девочку с такими же темными  глазами, как у мамы, и невольно улыбнулся. Но потом снова вернулся к своей первоначальной мысли: — Всё равно я чувствую, будет брат, — уверенно сказал он. Микото тихо рассмеялась, чуть отстранилась,чтобы посмотреть в глаза сына, и ласково провела рукой по его щеке.                                *** Яркое солнце освещало тренировочное поле,воздух был настолько чистым и уютным, что можно было подумать, будто это сказка.Маленькая Юри кружилась на месте, смеясь, ее волосы развевались на ветру. Рядом играли ее друзья. Обито, смеясь, закинул её на плечи и побежал по всему полю, а Юри хлопала в ладоши и хохотала: — Выше, Обито, выше! — Давайте поиграем в прятки? — воскликнула девочка, когда Обито опустил её на землю. — я вожу , а вы прячетесь! Рин весело подмигнула: — Считай до двадцати, Юри! Какаши лишь слегка улыбнулся и отступил в сторону деревьев. Обито подмигнул Юри и тут же скрылся за большим валуном. Рин побежала к рощице неподалёку. Юри закрыла глаза и начала считать: — Раз, два, три… Она слышала их шаги, тихие смешки, шелест листьев — и улыбалась, представляя, как будет искать друзей. — …девятнадцать, двадцать! Я иду искать! Девочка открыла глаза и огляделась. Поле было пустым. Только ветер шевелил траву. — Обито? Рин? — позвала она, оглядываясь по сторонам. — Какаши? Где вы? Погода резко изменилась. Небо затянуло тучами, подул холодный ветер. Юри почувствовала, как по спине пробежал неприятный озноб. Она побежала к валуну, где прятался Обито, — но там никого не было. к рощице, где должна была быть Рин, — пусто. — Где же вы? — прошептала Юри, и её голос дрогнул. Вдруг она заметила фигуру среди деревьев.Какаши стоял, опустив голову. Юри бросилась к нему: — Какаши! Наконец‑то я тебя нашла! Почему ты не  отзывался? Но он не поднял головы. Когда Юри подошла ближе, она замерла. Его одежда была в крови,протектор сдвинут, а взгляд… взгляд был чужим, холодным. — Какаши… — прошептала она. — Что с тобой? Повернув голову, Узумаки увидела остальных друзей — но всех в крови. Обито лежал на земле, его улыбка исчезла, Рин стояла, прижав руку к груди , из‑под пальцев сочилась кровь. — Обито! Рин! — закричала Юри, бросаясь к ним. — Что случилось? Почему вы… Она протянула руку к Обито, но тот не пошевелился. Рин посмотрела на неё с болью во взгляде: — Прости, Юри… Мы больше не можем играть. — Нет! — Юри отшатнулась. — Это не правда!Это не может быть правдой! Мир вокруг начал расплываться, тени сгущались, голоса друзей затихали. — Юри, малышка! — вдруг раздался знакомый голос. Девочка вздрогнула и резко открыла глаза.Перед ней стояла Кушина, её тётя, и мягко гладила её по голове. — Это сон, — тихо сказала Кушина, прижимая Юри к себе. — Просто страшный сон. Юри задрожала, слёзы покатились по ее щекам: — Они… они были в крови,оба-сан! Обито,Рин, Какаши… — Тише‑тише, — успокаивала её девушка, мягко покачивая Юри в объятиях. — Это был всеголишь сон, милая. Всё позади. — Кушина! Юри! — вбежал в комнату Минато,встревоженно озираясь. — Я услышал, как Юри кричала — что случилось? Кушина подняла глаза на мужа и слегка покачала головой, давая понять, что ничего серьезного, но Минато уже был рядом с кроватью. Он присел на край, осторожно положил руку на плечо девочки: — Юри, что тебя напугало? — его голос звучал мягко, но в глазах читалась тревога. Юри подняла заплаканное лицо, всхлипнула и бросилась к нему, уткнувшись в плечо: — Мне приснились Обито и Рин… и Какаши… Минато обнял её крепче, погладил по волосам: — Тише, малышка. Это был просто сон. Давай прогуляемся — свежий воздух поможет тебе прийти в себя. Кушина, а ты побудь дома, тебе нельзя волноваться сейчас. Кушина кивнула, с тревогой глядя на Юри: — Но… хорошо. Возвращайтесь скорее, датобане. Минато помог Юри надеть лёгкую куртку, взял её за руку, и они вышли из дома. Вечерний воздух был прохладным и свежим, первые звёзды уже проступали на темнеющем небе. — Расскажи мне подробнее про свой сон, — мягко попросил Минато, когда они неторопливо пошли по улице Конохи. — Что именно тебя больше всего напугало? Юри шмыгнула носом, вытерла слёзы: — Всё было так ярко сначала. Мы играли на тренировочном поле, смеялись… А потом вдруг стало холодно, небо потемнело. Я не могла найти Обито и Рин. Когда я нашла Какаши, он был какой‑то… не такой. Его одежда была в крови, а взгляд — пустой, чужой. Она замолчала, сжимая руку Минато. Он остановился, присел перед ней на корточки: — Послушай меня внимательно, Юри, — продолжил Минато, всё так же сидя перед ней на корточках и глядя ей прямо в глаза. — С гибели Обито и Рин прошёл год, но ты никак не можешь всё забыть. И это нормально. Боль не уходит по щелчку пальцев — она отступает постепенно, шаг за шагом. Юри сглотнула, в её глазах снова заблестели слёзы: — Но я… я всё время вижу их во сне. То мы играем, как раньше, то я снова ищу их на том поле, а потом вижу… вижу кровь и… Минато мягко сжал её руки: — Их уже не вернуть, но ты должна пройти через это. Не подавлять боль, не прятать её глубоко внутри — а прожить. Проплакать, проговорить, принять. Потому что, если ты попытаешься просто стереть их из памяти, чтобы не было так больно, ты потеряешь часть себя. Девочка шмыгнула носом: — Но как… как это сделать? Как жить дальше, зная, что их больше нет? — Ты будешь нести их в своей памяти, — тихо сказал Минато. — Не как рану, которая кровоточит, а как свет, который ведёт тебя вперёд. Помни их смех, их доброту, их уроки. Помни, чему они тебя научили. И пусть эта память станет не грузом, а силой. Он поднялся, встал рядом с ней и положил руку на плечо: — Давай сделаем кое‑что. Завтра мы сходим на мемориал, к их именам. Ты сможешь поговорить с ними — вслух или про себя, как захочешь. Можешь принести цветы, можешь просто постоять рядом. Это поможет тебе попрощаться не насовсем, а по‑новому — не с болью утраты, а с благодарностью за то, что они были в твоей жизни. Юри подняла на него глаза, в которых ещё стояли слёзы, но уже пробивался слабый лучик надежды: — Правда поможет? — Да, — кивнул Минато. — Потому что память — это не тоска по прошлому. Это связь, которая остаётся.                                       *** — Вы пришли позже, чем обещали, — сказала Кушина. Она будто светилась от гнева: волосы, казалось,чуть приподнимались в воздухе, а глаза сверкали, словно в них отражалась внутренняя буря. Юри невольно отступила на шаг, сжав руку Минато. Минато поднял ладони в примирительном жесте: — Кушина, дорогая, — начал успокаивать ее муж. — Мы чуть опоздали… Кушина скрестила руки на груди, но её взгляд метнулся к Юри — и гнев в нём тут же сменился тревогой: — Юри, ты всё же ещё плакала? — перебила она мужа. Девочка шмыгнула носом, но выпрямилась,стараясь выглядеть увереннее: — Прости, оба‑сан, не волнуйся, всё хорошо.  Кушина подошла ближе, опустилась перед Юри на  колени и взяла её за руки: — Нет, это ты прости, милая. Я вспылила зря.Просто… я волновалась. Юри улыбнулась сквозь слёзы и обняла Кушину за шею: — Всё в порядке, правда. Мы просто гуляли и разговаривали. Теперь мне действительно легче. Кушина крепко прижала девочку к себе, потом слегка отстранилась и вытерла слезинку с ее щеки: — Рада это слышать. Ты знаешь, что всегда можешь поделиться со мной всем, что тебя тревожит? — Да, — кивнула Юри. — Спасибо, оба‑сан. Кушина встала и прошла к столу на кухне, села на стул и опустила голову на руку. Минато подошёл и укрыл её пледом: — Тебе нельзя волноваться, малыш всё чувствует . Кушина вздохнула, слегка улыбнулась и положила руку на живот: — Знаю, знаю… Просто эмоции взяли верх. Но сейчас я в порядке                                                                             *** Лето, жаркое время года. Громкий плач разносится по всему кварталу Учих — звонкий,требовательный, наполняющий воздух новой жизнью. У главы клана родился второй сын. Микото, бледная, но сияющая, улыбнулась и повернулась к Итачи: — Это мальчик, — сказала она мягко. — Твой младший брат. Итачи осторожно подошёл ближе, с любопытством глядя на крошечное существо на руках матери.  Малыш продолжал плакать,лицо его покраснело, а кулачки сжимались и разжимались. Не раздумывая, Итачи аккуратно протянул  палец и легонько ткнул младенца в щёчку. К всеобщему удивлению, плач тут же стих.Малыш моргнул, уставился на старшего брата своими ещё мутными, но уже любопытными глазами и издал тихий довольный звук. «Жизнь… Это новая жизнь!» — подумал Итачи,чувствуя, как в груди разливается тепло. Он не мог  оторвать взгляда от маленького лица — таких крошечных черт, таких невинных и беззащитных. Фугаку подошёл и бережно взял сына на руки.Укачивая, он распрямился во весь рост, глядя на ребенка с гордостью и строгостью, которая,впрочем, не могла скрыть лёгкой дрожи в руках. — Ты решил, как назвать его? — тихо спросила Микото, опираясь на локоть. — Да, — твёрдо ответил Фугаку. — Саске. — О, хорошее имя, — улыбнулась Микото. — Но… — Да, это имя отца Третьего, — перебил её Фугаку, словно заранее зная вопрос. — Я спросил у него разрешения. Он далблагословение. Глава клана поднял своего сына вверх, будто представляя его всему клану, всей деревне,всему миру: — Учиха Саске. Мы воспитаем его так, чтобы он не опозорил это имя. Чтобы он стал достойным шиноби, достойным нашего рода. В этот момент Итачи вдруг отчётливо вспомнил, как много лет назад его самого вот так же поднимали, как радовались его рождению, как возлагали надежды. Тогда он был таким же крошечным, беспомощным — а теперь он старший брат, опора и пример.                                          *** Зеленоглазая девочка шла вместе со своей тетей и женой третьего . Лёгкий ветерок развевал её волосы, а на лице  впервые за долгое время появилась искренняя улыбка — она увидела своего друга. — Ух ты! — воскликнула Кушина, разглядывая младенца.—Это девочка ? — Мальчик, — со смехом ответила Микото. —Какой милашка! — восхищённо произнесла Кушина. — Юри, давно тебя не видела, — улыбнулась Микото, внимательно глядя на девочку. — Только к госпоже ходишь, а к нам совсем не заглядываешь. — Простите, исправлюсь, — ответила Юри,слегка покраснев. Улыбка на её лице стала чуть застенчивой, но в глазах светилась радость от встречи.  Кушина наклонилась ближе к Микото и что‑то пошептала ей на ухо, заговорщически прикрыв рот ладонью. Её глаза при этом озорно блестели. — А рожать больно? — тихо спросила она, чуть смущено, но с неподдельным любопытством. —Неужели ты боишься, а Кушина?Пусть будет сюрпризом. — Оба‑сан, нам уже пора, — вдруг подала голос  Юри. — Госпожа нас уже ждёт. — Точно, Юри, — улыбнулась Кушина,выпрямившись . —Кушина, позже я буду ждать на месте—сказала Бивако и пошла своей дорогой. Юри сделала шаг назад, повернулась к Микото и поклонилась с детской серьёзностью: — До свидания, Микото‑сан.Пока Итачи. Придя к бабушке Обито, они постучались в дверь дома, но им никто не ответил.  Девушка сразу заподозрила что‑то неладное — тишина казалась слишком густой.Кушина сама открыла дверь и шагнула вперёд,настороженно вглядываясь в полумрак прихожей. Юри забежала следом, сжимая кулаки от волнения. — Госпожа! — громко позвала она. Но им никто не ответил. В доме стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем капель воды из крана. Узумаки прошли вглубь дома и оказались в гостиной. Там, на старом диване с выцветшей обивкой, они заметили бабушка.Женщина сидела неподвижно, слегка склонившись вбок, её глаза были закрыты, а рука безвольно свисала с подлокотника. Кушина бросилась к ней первой: — Госпожа? Вы слышите меня? — она осторожно коснулась плеча старушки, слегка потрясла.                                   *** Снова похороны, снова смерть. Юри стояла рядом с Фугаку и Итачи. Ей позволили быть на похоронах у члена клана Учиха — редкий знак уважения, который она ощущала каждой клеточкой тела, но сейчас он не приносил радости. Сквозь толпы клана она слышала разговоры и обсуждения, доносившиеся со всех сторон,словно шёпот ветра, несущего печальные вести: — Бедная, умерла от горя… — Да, жаль её. Погибли дети, внук… Так ещё и она сама ушла. Юри невольно сжала кулаки, стараясь сдержать подступающие слёзы. Она смотрела на гроб,украшенный традиционными символами клана,на цветы, которые словно пытались добавить красок в эту серую картину утраты. — Что такое смерть? — вдруг, сама на свое удивление, подумала Юри. На похоронах у друзей она не задумывалась об этом, на похоронах шиноби деревни — тоже.Так почему именно сейчас? Взгляд девочки снова скользнул по нагробье,окружённому скорбящими. Она вслушивалась в шёпот ветра, в приглушённые голоса, в тяжёлое дыхание людей, пытающихся сдержать слезы.  И вдруг осознала: раньше смерть казалась ей чем‑то далёким, почти абстрактным. Погибшие шиноби — герои, чб имена заносили в списки павших; друзья — те,кто кто погиб самый неожиданный момент. Но сейчас всё было иначе, госпожа,она не умерла на поле боя, умерла не на миссии.Она умерла дома, в своем доме.                                                                              *** Старший брат играл со своим младшим — Саске весело хихикал, когда Итачи поднимал его на руках и слегка подбрасывал, а потом крепко прижимал к себе, делая вид, что тот вот‑вот улетит.  Микото, стоя у стола, что‑то готовила— по дому разносился аромат тушенных овощей и свежего хлеба, создавая уютную, почти домашнюю идиллию. — У Четвёртого тоже скоро родится ребёнок?— спросил Итачи, на мгновение остановившись и повернув голову к матери. — У Юри тоже появится младший брат или младшая сестра? — Да, — ответила Микото, оборачиваясь к сыновьям с мягкой улыбкой. Она вытерла руки о фартук и подошла ближе. — Интересно, кто же это будет… Мальчик или девочка? Итачи на секунду задумался, аккуратно опуская Саске на пол и протягивая ему деревянную игрушку. Саске, не совсем понимая сути разговора, но чувствуя хорошее настроение старшего брата,радостно схватил игрушку и попытался засунуть её в рот. Итачи рассмеялся и аккуратно забрал предмет: — Нет, братик, это не еда. Микото подошла к детям, поправила воротничок на одежде Саске и погладила Итачи по голове: — Итачи, меня сегодня долго не будет, так что поешь как следует. — Хорошо, — кивнул Итачи, снова переключая внимание на младшего брата. — Твой отец очень занят, — продолжила мать,собирая со стола ингредиенты для следующего блюда. — Так что посиди с Саске, пожалуйста. Я бы попросила Кушину посмотреть за вами,но ей и так сейчас тяжело. — Хорошо, — повторил Итачи уже более твёрдо, распрямляя плечи. — Не волнуйся,ока-сан, мы справимся. Я присмотрю за Саске.                                    *** Узумаки тренировалась — чётко и сосредоточенно кидала кунаи в мишени.Каждый бросок был выверен, каждый шаг продуман.Недавняя смерть старушки всё ещё отзывалась в душе тихой печалью, но уже не сковывала, а словно отпустила, позволив двигаться дальше. Закончив серию бросков, Юри подошла и села под старое дерево на краю тренировочной площадки. Тени листьев плясали на её лице, а лёгкий ветерок приносил запах цветущих садов. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, позволяя себе на мгновение остановиться и прислушаться к себе. — Смерть и жизнь всегда ходят рядом, — тихо произнесла она вслух, скорее размышляя, не же ли говоря с кем‑то. — Одно не существует без другого. Как день и ночь, как вдох и выдох… Она открыла глаза и посмотрела на мишени — все кунаи попали точно в цель кроме одного.  Тут неожиданно рядом с лёгким шорохом приземлилась светлая макушка. Юри подняла глаза и удивлённо воскликнула: — Какаши? Парень в маске слегка наклонил голову, его единственный видимый глаз оставался спокойным, почти бесстрастным: — Юри, Минато‑сенсей попросил за тобой последить. Кушина‑сан рожает. Пойдём домой. Юри вскочила на ноги, и в её глазах вспыхнули сразу несколько эмоций: волнение, тревога,радость и даже какой‑то детский восторг. — Рожает?! — переспросила она, и голос ее дрогнул от переполнявших чувств. — Значит,скоро у меня появится младший брат или сестра?