Глава 7. Секреты.

      Утро субботы выдалось солнечным. Еле открыв глаза, Гермиона недовольно промычала. Перевернувшись набок, она вздрогнула:       — О боже, Нотт, что ты тут делаешь? — выкрикнула Гермиона. Перед ней на кровати Пэнси развалился Теодор.       — Утро доброе, Грейнджер. Вставай давай, завтрак проспишь, — напевая, промолвил слизеринец.       Гермиона натянула покрывало повыше. Оглядевшись, она обратила внимание, что все кровати заправлены. «Ну просто супер, никто и не подумал меня разбудить», — подумала она. Перевела злой взгляд на Тео, ожидая ответов.       — Мерлин, Грейнджер, спокойно. Я просто жду Пэнс — она убежала в ванную. Как придёт, я сразу покину твою обитель, — закатывая глаза, сказал он.       — И почему ты не можешь подождать её в гостиной? — с явным раздражением спросила Грейнджер.       — Знаешь что? Мне тут хуже всех приходится. Куда ни глянь — везде твой злой и страшный рыжий дружок. Хоть здесь‑то я могу расслабиться? Она перевела взгляд на часы и второпях спрыгнула с кровати, накрываясь пледом.       — Мерлин, Нотт, пошёл вон отсюда! Подождёшь в коридоре — мне нужно переодеться, — прорычала Гермиона, укутавшись и показывая на дверь.

***

      У Гермионы на сегодня были грандиозные планы. Она наконец решилась рассказать о своих способностях Джинни.             Первоначальный план был рассказать Гарри, но с ним обсуждать Малфоя она не хотела. А обсудить его с кем‑то ей было необходимо.       Она прокручивала вчерашний вечер в голове и не могла избавиться от мыслей о нём. В её подсознании была выработана единая картина, относящаяся к нему: чистокровный сноб, папенькин сынок, мерзкий слизеринец, трус. Она никогда не думала о нём как о пожирателе или убийце, а после своего спасения вообще сомневалась, способен ли он причинить кому‑то вред.       Но сама она способна. Она точно знала, что способна. Когда волшебник в маске пожирателя кидал в неё изумрудные лучи, она понимала, что её хотят убить. Никто не будет кидать в неё оглушающие — противник не хочет её победить, он хочет её смерти. И она спасалась, кидая зелёные лучи в ответ. Думать было опасно: размышлять, что где‑то там его ждёт семья, было нельзя. Она просто хотела жить — и она убивала. И сейчас, стоя перед зеркалом в ванной, она не корила себя за это.       — Я просто хотела жить, — шёпотом сказала она своему отражению и умылась ледяной водой.       Сегодня думать об этом нельзя. У Гермионы был выработан чёткий план: Хогсмид. Поговорить с Джинни. Наконец отправиться в библиотеку.       Знали бы друзья, что она с начала учебного года ни разу не посетила школьную библиотеку, точно отправили бы её в Мунго. Она и правда сильно расслабилась — никакого желания возвращаться к книгам у неё не было.

***

      — Герм, ты ведь зайдёшь в «Сладкое королевство», когда будешь в Хогсмиде? Возьмёшь мне карамельных бобов? — спросила Джинни.       — Да, конечно, — ровно ответила Гермиона, ковыряясь в тарелке. — Подожди, а ты разве не идёшь? — переводя на подругу взгляд, удивлённо спросила она.       — Не‑а, мы идём на поле с Забини и Гарри. Гарри ведь теперь у нас охотник — надо его поднатаскать, — ответила рыжая.       — Да, точно. Он ведь уступил Малфою место ловца, — констатировала она. — Тогда увидимся вечером? Мне нужно кое‑что тебе рассказать.       — И что же это такое, интересно? — с энтузиазмом спросила Джинни. — Надеюсь, мне стоит ждать жарких подробностей? — чуть громче сказала она, чтобы все за столом слышали.       — Боги, Джинни, заткнись. Что ты несёшь? — Она ткнула локтем подругу в бок и аккуратно оглянулась, чтобы убедиться, что никто не обратил на них внимания. Но наткнулась на взгляд серых глаз: Малфой приподнял бровь и с ухмылкой покачал головой, возвращаясь к еде. Гермиона покраснела от такой реакции и тоже вернулась к трапезе.       Выйдя из Большого зала, Гермиона направилась к выходу из школы. Во дворе, облокотившись о каменную стену замка, стоял Рон.       — Привет, ты идёшь в Хогсмид? Джинни и Гарри пошли на тренировку, — обратилась она к другу.       — Привет, да, — он оттолкнулся от стены, приобнял подругу за плечо и, переводя на неё взгляд, спросил: — Сходим в «Три метлы»?       — Да, конечно, пошли, — широко улыбнувшись ему, ответила Гермиона. Она давно не общалась с Роном, тем более не оставалась с ним наедине. Было приятно наверстать упущенное и возобновить дружеские отношения. После войны Гермиона уехала в Австралию: она хотела поскорее найти родителей и заняться возвращением их памяти. За месяц вдали от друзей она поняла, что кроме дружбы ничего к Рону не чувствует. Поэтому, приехав в Нору, она сказала ему, что не хочет переходить черту дружбы. Он в достаточно грубой форме высказал ей всё, что думает по этому поводу, — на этом их близкие дружеские отношения закончились.       Незадолго до этого Гарри расстался с Джинни, и она уехала в коттедж «Ракушка» к Биллу и Флер. Гарри и Рон отправились в Румынию к Чарли. Гермиона чувствовала себя лишней, оставшись одна в чужом доме, но идти ей было некуда.       Семья Уизли переживала нелёгкие времена. В особенности Джордж. Он впал в страшную депрессию: он не выходил из комнаты со дня похорон брата. Он не мог смотреть на себя в зеркало — ему было горько видеть в отражении черты своего погибшего близнеца. Гермиона всё своё свободное время проводила у него в комнате: они много разговаривали, обсуждали литературу, но никогда не затрагивали больные темы.       Спустя месяц Джордж впервые покинул свою комнату. Они вместе ходили к реке и устраивали пикники. Молли и Артур были очень благодарны Гермионе за то, что она вернула их сына к жизни.       Спустя несколько дней Джордж впервые заговорил о брате. — У нас был один патронус, ты знала? — спросил он у неё тогда. — Сорока. Есть такая примета: две сороки — к радости, одна — к печали.       Гермиона тогда взяла его за руку, и они долго плакали, сидя на берегу реки.       После этого дня Джордж вернулся в магазин «Волшебных вредилок» и продолжил общее дело в память о брате.       Ко дню рождения Гарри все вернулись в Нору. Рон старался игнорировать Гермиону, Гарри игнорировал Джинни. Таким образом, за последний месяц перед школой Гермиона сильно сблизилась с Джинни.       Сейчас, идя рядом с другом, она не понимала такой резкой смены настроения в его поведении. Но она решила не заострять на этом внимания — она сильно соскучилась по их дружбе.

***

      Они уже двадцать минут сидели за столом в пабе, молча попивая сливочное пиво.       — Я скучал, — не смотря на неё, сказал Рон. — Все эти месяцы мне тебя не хватало. — Он опустил голову и уставился на свои колени.       — Я тоже, Рон, — она аккуратно положила свою руку на его. — И мне тоже не хватало нас. Скажи мне, Рон, что с тобой? Что тебя так гложет? Ты ведь знаешь, что можешь мне всё рассказать. Я не узнаю тебя: ты начал курить, постоянно грубишь всем. Скажи, в чём дело? — успокаивающе гладя тыльную сторону его ладони, спросила она.       — Не знаю, Гермиона. Всё так изменилось. Ты и Гарри — вы отстранились от меня. У меня такое ощущение, что вы меня бросили, — не поднимая взгляда с колен, тихо проговорил он.       — Но это не так. Мы не отстранялись — просто ты отстал. — Он пытался отдёрнуть руку, но Гермиона сжала её покрепче и поспешила продолжить: — Подожди, Рон, выслушай меня, пожалуйста. Нужно двигаться дальше: война закончилась, виновные наказаны, невинные оправданы. Рон, пожалуйста, ненависть уничтожит тебя.       — Я… Я думал об этом, правда. После вчерашнего я задумался, но всё равно не могу. Они столько лет издевались над нами — просто начать улыбаться им? Мне сложно, Гермиона, — выдохнул он, прикрывая глаза.       — И не нужно, Рон, не надо улыбаться им. Помнишь, как раньше? Просто не обращай внимания. Ведь они правы в какой‑то степени: мы думали только о себе, думали, что делали всё правильно. Вспомни, сколько раз мы подставляли Невилла — хоть раз мы подумали о нём? Мы столько всего натворили, но ждём, когда к нам приползут с извинениями. Нужно всё забыть и начать всё с начала. Я уверена, мы правда сможем понять друг друга, — закончила Гермиона.       — Но их родители…       — Я знаю, Рон, знаю, кто их родители. Это ничего не говорит о них. У Тео и Блейза нет метки, мог бы хотя бы к ним относиться нормально. А Малфой… Ты ведь знаешь Малфоя — он всегда был трусом, его заставили, угрожали ему смертью родителей. Но он не сдал нас в мэноре, — Гермиона подняла руку, показывая Рону, чтобы он её не перебивал. — Да, я знаю, что ты хочешь сказать: «Он испугался и струсил», — имитируя тон друга, проговорила она. — Но я видела его взгляд, когда лежала там, на полу, корчась от боли, — ему было жаль, Рон. К тому же, узнай Волан‑де‑Морт, что он солгал, вряд ли бы ходил сейчас живой. Так что я не думаю, что он испугался — скорее, он просто… не знаю, устал?       — А чего ты его вдруг защищаешь? — Гермиона закатила глаза и испепеляющим взглядом посмотрела на друга. — Ладно, ладно, я тебя понял. Возможно, ты права.       Они просидели молча за столом ещё около тридцати минут. Покидая заведение, Рон спросил:       — Как думаешь, Нотт сказал правду? Ну, о том, что отец его пытал? — аккуратно спросил он Гермиону.       Она немного подумала и ответила:       — Да, думаю, он сказал правду. А что?       — Я просто… Я, в общем, проснулся ночью. Я ничего не слышал, но видел, как у него тряслись руки. Честно говоря, было ощущение, что он кричит.       — Заглушающие? — поинтересовалась она.       — Да, скорее всего. Думаешь, это могли быть последствия пыток? — поинтересовался он.       — Возможно, — задумалась она. — А знаешь что? Ты спросишь у него! — радостно ответила она, считая это отличной идеей.       — Я что?! — широко раскрыв глаза, ошарашенно спросил он.       — Да, Рон. Ты поговоришь с ним — это будет путь к примирению. — Она подошла к нему, крепко обняла и, поцеловав в щёку, сказала: — Увидимся в гостиной. Мне нужно ещё забежать в «Сладкое королевство».       Они попрощались и разошлись в разные стороны.

***

      Драко ненавидел место, в котором находился. Но у него не было другого выбора: в «Три метлы» путь ему заказан. Если мадам Розмерта его увидит, то пустит в него Авадой, не задумываясь.       В «Кафе мадам Паддифут» заявиться с Ноттом было бы странно. Именно поэтому он сидел тут, в «Кабаньей голове» в окружении сомнительных личностей. Одним словом — притон.       — Уизли до тебя не доёбывается? — спросил он у Тео.       — Переживаешь за меня, малыш? — приторно сладко ответил он другу. — Всё нормально. Как Поттер и обещал, он не обращает на меня внимания. Вот ведь чёртов гомофоб.       Драко лишь понимающе кивнул, и спустя время Тео продолжил:       — Какого хуя мы тут делаем? Давай я схожу в «Три метлы», возьму нам медовухи, и посидим у берега?       Это была отличная идея. Он уже было хотел ответить и направиться к выходу, но увидел знакомую рыжую макушку за соседним столом. Человек в чёрной мантии и с капюшоном, закинутым по самый нос, что‑то передавал рыжему прямо в руки.       — Это Уизли? — произнёс вслух догадку Драко.       — Похоже на то. Ладно, пошли. Мне нужно зайти в «Сладкое королевство», встретимся в «Бруд и Пек».       Тео лишь поднял бровь в немом вопросе, но спрашивать не стал — лишь кивнул и направился в «Три метлы».       Всю дорогу Драко думал: что нужно было Уизли от того типа? Может, он балуется какой‑то магловской дрянью? Он буквально два часа назад видел, как тот в обнимку с Грейнджер шёл в сторону Хогсмида.       «Он не мой парень», — вспомнил он её слова. «Так вот какие жаркие подробности ждала Уизлета», — подумал он.       Набрав мятных конфет, он направился к кассе. Перед ним стояла девушка, пересчитывая свои монеты — уже слишком долго. Посмотрев выше, он наткнулся взглядом на кудрявую копну каштановых волос. Грейнджер. Видимо, поняв, что у неё не хватает монет, она сказала кассиру:       — Извините, могли бы вы убрать сахарные пе…       — Я добавлю, — перебил её Драко и положил в монетницу на прилавке пару галлеонов.       — Спасибо, я всё верну, — смущённо проговорила она.       — Да ладно, Грейнджер, не обеднею. — Она, скорее всего, его не услышала, потому что, схватив пакет, быстро выскочила из магазина.       Выйдя из «Сладкого королевства», оглянувшись, он не увидел гриффиндорку и направился в зоолавку «Бруд и Пек».       — Добрый день. Подскажите, что бы вы посоветовали для хорька? — смутившись, спросил он у эльфа, который, видимо, был консультантом. Он точно никогда не думал, что будет разговаривать в таком вежливом тоне с эльфом.       — Здравствуйте, господин. Ну, у нас есть замороженные мыши — они скорее для диких особей. Для домашних есть замороженные куриные сердечки, печень, желудки, — писклявым голосом ответил он.       — Давайте всего понемногу, — попросил Драко, а в голове уже созрел план.

***

      «Я убью Джинни. Точно убью!» — подумала Гермиона, направляясь к замку.       Проходя мимо Визжащей хижины, она вдруг резко остановилась. Ей показалось, что в окне промелькнул чей‑то силуэт.       «Я должна пройти мимо», — твердила она себе. И она ушла. Но, дойдя до Гремучей ивы, она всё‑таки поддалась своему любопытству. Оглядевшись и не увидев никого, она обернулась белым хорьком и направилась к потайному лазу под Гремучей ивой.       В её голове мелькала мысль: «Мы упустили пожирателей, они готовят план мести». Но она не боялась идти туда: подумаешь, хорёк забрёл в заброшенный дом — ничего необычного, нет ведь?       Зайдя в дом, она огляделась и поняла, что там достаточно чисто и вполне уютно. Она бы подумала, что пожиратели организовали тут целую штаб‑квартиру, но звуки, издаваемые из комнаты, опровергали все её предположения.       Она бы открыла рот, выпучила глаза и выругалась бы всеми возможными матами, но не могла — потому что она чёртов хорёк. Хорёк, который наблюдает, как её подруга скачет на члене кого? Гребаного Блейза Забини.       — Это что, хорёк? — вскрикнул он.       Гермиона вышла из оцепенения и бросилась прочь из проклятого дома.

***

      Сидя в Большом зале, Гермиона боялась поднять голову и посмотреть в глаза подруге, которая, между прочим, сидела рядом — слишком близко. Ей очень хотелось отодвинуться подальше, не оттого, что ей противно, а от дикого стыда. Она прямо чувствовала, как пылает её лицо. Приподняв голову, она тут же пожалела о содеянном, наткнувшись на серые глаза слизеринца. Она думала, что сильнее покраснеть уже не может. Но как же она ошибалась! Это был поистине самый ужасный день, который ещё не закончился.       Она решила, что разузнает у подруги про её тайный роман и всё‑таки расскажет о своей тайне. Но сначала ей нужно разобраться с Малфоем. Точно, ещё нужно отругать Джинни за то, что она её так подставила.

***

      В спальне была только Джинни, и Гермиона решила, что это идеальный момент для разговора. Она сложила руки на груди и с прищуром посмотрела на подругу:       — Ты должна мне 10 сиклей, — протянула руку Гермиона, ожидая свои монеты.       — Чёрт, прости, у меня вылетело из головы, — виновато протянула Джинни, доставая из сумки деньги и вкладывая их в руку подруги.       — О, благодарю тебя, Джинни, сегодня ты поставила меня в очень неловкую ситуацию, — она устало выдохнула и села на кровать рядом.— Прости, ты не виновата, мне нужно было додуматься самой. Ты ведь знаешь, я всегда беру деньги с собой на определённые цели — у меня было ровно на две кружки сливочного пива и на сахарные перья.       — Нет, Гермиона, только не говори, что ты купила только карамельные бобы? — с упрёком сказала она ей.       — Я хотела, но Малфой нагло заплатил за мои сладости! — возмущённо вскрикнула Гермиона. На что Джинни громко расхохоталась.       — Мерлин, нет, поверить не могу. Ты серьёзно? Малфой заплатил? — не унималась рыжая. Но Гермиона решила идти на рожон.       — А ты, Джинни, спишь с Блейзом Забини, — вставила она, и в спальне воцарилась тишина.       — Извини, что ты сказала? — испуганно спросила Уизли.       — Нет, Джинни. Ты всё прекрасно слышала. Я хочу знать, как давно и какого хрена ты мне не сказала? — обиженно спросила Гермиона.       — Но как? Как ты, блин, узнала об этом? — Джинни встала и начала расхаживать по комнате, держа руку на лбу.       — А это как раз то, о чём я хотела с тобой поговорить. Но ты должна пообещать мне, что никто об этом не узнает, Джинни! Это очень важно для меня. Я открою тебе свою тайну, и ты унесёшь её в могилу, — серьёзным тоном произнесла она.       — Чёрт, Герм, ты меня пугаешь. Ладно, да, конечно, я обещаю, унесу твою тайну в могилу, — подняла она руки, сдаваясь, — заинтересованно сказала она.       — Хорошо, тогда слушай и не перебивай, поняла? — Джинни кивнула, села поудобнее на кровать и внимательно посмотрела на подругу.— В общем, сегодня я, идя к замку из Хогсмида, проходила мимо Визжащей хижины. — В этот момент Джинни шлепнула себя по лбу и покачала головой, но продолжила слушать, не перебивая. — Я увидела что‑то подозрительное в окне и подумала, что кто‑то устроил заговор. Я спустилась в хижину через вход у Гремучей ивы, — закончила она, ожидая, догадается ли подруга, что она хочет этим сказать. Но Джинни никогда не была глупой и, сложив два плюс два, подскочила и на одном дыхании проговорила:       — Годрик, Гермиона, ты анимаг! Но как? Гарри ведь сказал, что у вас не получилось, что это слишком сложная магия.       — Для этой магии нужно терпение. У мальчиков его нет, а у меня — да. Я потратила на это почти восемь месяцев. Так что, да, Джинни, я анимаг и никому об этом не рассказала, — гордо заявила Гермиона.       — Так значит, хорёк? Мать твою, Грейнджер! Ты чёртов белый хорёк! — расхохоталась Джинни.— Мерлин, я не смогу больше смотреть на Малфоя и не думать о тебе.       — Кстати, о Малфое…       И Гермиона рассказала Джинни всё, что с ней произошло: о спасении, о встрече у озера. Она высказала все свои мысли о Драко.       — Гермиона, это судьба, — с широкой улыбкой покачала головой Джинни. — Это нечто: сначала я и Блейз, потом Гарри и Паркинсон, теперь ты и Малфой — с ума сойти можно! — вновь рассмеялась Джинни, но, посмотрев на подругу, поняла, что сказала лишнее.       — Что? — ошарашенно спросила Гермиона. — Что ты сейчас сказала? Гарри и кто?       — Никто, Гермиона, о чём ты? — попыталась взять свои слова обратно рыжая.       — О нет, Джинни, не делай из меня дуру. Ты, блядь, только что сказала: «Гарри и Паркинсон». Какого хрена, Джинни? Как давно вы скрываете от меня ваши отношения?       — Гермиона, спокойно, я сейчас всё объясню.       И Джинни рассказала, как в прошлом году Блейз заботился о ней после пыток. Как вызывался пытать её сам и не пытал на самом деле, а за закрытой дверью просто заставлял её кричать, создавая видимость для остальных. Это Гермиона и так знала, как и то, что Грегори Гойл пытал её и Невилла по‑настоящему. Рассказала, как подговорила Флёр присылать письма миссис Уизли, что она находится в «Ракушке», но на самом деле отправилась в Италию к Забини. Джинни не знала всех подробностей. Но знала, что, уехав в Румынию, Рон всё время проводил в заповеднике с Чарли, а Гарри, прогуливаясь по Бухаресту, встретил Пэнси — так они и закрутили роман. Рассказала, что Блейз узнал от Пэнси про Гарри, а он рассказал ей про Джинни. Но Гарри так и не узнал про отношения Блейза и Джинни. Как и не знает, что кто‑то знает про его отношения с Пэнси. В общем, всё очень запутанно, и так и непонятно, где и на ком заканчивается эта ложь.       — Чёрт возьми, Джинни. Извини, но это пиздец. Вы должны рассказать всё Рону — он не простит вам такую ложь, — покачала головой Гермиона. — Даже если расскажете сейчас, это убьёт его. Я понятия не имею, что делать. Мы все в полном дерьме. — И, говоря «мы», она имела в виду, что имеет секрет, который никогда не сможет никому рассказать. Она даже в мыслях не может себе в этом признаться. У всех есть секреты. Но возможно ли их скрывать вечно?

***

      Приняв ванну и приведя себя в порядок, Гермиона всё‑таки решила, что не нужно тянуть и стоит отдать долг одному наглому слизеринцу. Но, выйдя в коридор, она поняла, что уже слишком поздно и, скорее всего, все отправились спать. Немного подумав, она решила, что ей может повезти и кто‑нибудь из слизеринцев будет в гостиной — она просто попросит передать деньги, и ей не нужно будет опять краснеть. Но удача ей не улыбнулась: в кресле сидел Малфой, облокотившись на подлокотник, пялился на единственный источник света — огонь в камине. Она аккуратно подошла к нему и начала:       — Спасибо, ты очень выручил меня сегодня. Я обычно всегда рассчитываю, сколько взять с собой денег, но Джинни попросила купить ей карамельные бобы, а я после завтрака не стала заходить… — Но тут она поняла, что оправдывается перед ним, а он тупо смотрит на неё и лыбится. — Малфой, ты что, пьян?       — О‑о‑о, да, Грейнджер, я чертовски пьян, — ответил он, растягивая слова. На что Гермиона закатила глаза и протянула ему мешочек с монетами.       Он схватил её за руку с неожиданной силой и рывком притянул к себе. В одно мгновение она уже сидела у него на коленях, ошеломлённая, не успевшая осознать, что происходит. Она лишь успела издать короткий, сдавленный вскрик — он тут же заглушил его поцелуем, глубоким и властным. Пальцы всё ещё крепко сжимали её запястье, а вторая рука твёрдо легла на спину, прижимая ближе, словно он хотел стереть грань между ними. В этом движении не было нежности — только необузданная решимость. Воздух вокруг будто сгустился, а время на миг замерло в этой точке столкновения воли и эмоций.       Это был чертовски сложный день.