Глава 25. Коттедж «Ракушка»

Гарри обернулся к ним, щурясь от резкого ветра. Слова Рона о привидении прозвучали почти наивно, но в них билась та же отчаянная надежда, которая грызла самого Гарри по ночам. ​— Привидения не могут передвигать предметы, Рон, — негромко сказал Гарри. — Они не могут прислать Патронуса, который выведет к мечу. И они точно не могут передать Добби просьбу о спасении. Дамблдор не стал привидением. Он... он пошел дальше. Он сам мне это говорил, когда мы обсуждали смерть Николаса Фламеля. ​Амулет на груди Гарри отозвался коротким, тяжелым ударом, словно подтверждая финальность этой мысли. Смерть была границей, которую Дамблдор переступил добровольно. ​— Но кто-то же присматривает за нами! — не уступал Рон, размахивая руками. — Этот глаз в осколке зеркала... Гарри, ты же сам сказал, что он был похож на глаз Дамблдора! Голубой, за стеклом очков... ​Гермиона вздохнула, кутаясь в поношенную куртку Билла. — Рон, мы уже это обсуждали. Аберфорт. Брат Альбуса. У них могли быть похожие глаза. И если зеркало Сириуса было парным, то второй осколок мог оказаться у него. Это логичнее, чем воскрешение из мертвых. ​Гарри снова отвернулся к морю. Логика Гермионы была безупречна, как всегда, но она не приносила облегчения. ​— Неважно, кто это был, — отрезал Гарри. — Важно то, что у нас есть сейчас. У нас есть Крюкохват, который поправляется и ждет ответа. У нас есть меч, который он хочет забрать. И у нас есть знание, что в сейфе Лестрейнджей лежит что-то, ради чего Беллатриса готова была убить нас всех. ​Он нащупал в кармане палочку из терновника. Она казалась чужой, колючей, лишенной того тепла, что давал остролист. ​— Завтра я поговорю с гоблином официально, — сказал Гарри. — Мы заключим сделку. Если Дамблдор хотел, чтобы я искал крестражи, я их найду. Даже если для этого придется войти в Гринготтс без единого Дара Смерти в руках.Слова Билла эхом отзывались в голове Гарри, когда он поднимался по узкой лестнице на второй этаж. Ступеньки скрипели под его ногами, вторя глухому шуму прибоя за стенами коттеджа. ​«Будь очень осторожен с обещаниями». ​Гарри нащупал в кармане рукоять палочки из терновника. Он чувствовал себя так, словно шел по тонкому льду посреди глубокого озера. С одной стороны был Волан-де-Морт с Бузинной палочкой, осквернивший могилу Дамблдора. С другой — Крюкохват, чей взгляд при упоминании меча Гриффиндора стал острым и холодным, как сталь. ​Амулет на груди Гарри внезапно отозвался коротким, сухим холодом. Это было не предупреждение о враге, а напоминание о чести. Сириус... Сириус тоже принимал импульсивные решения, он тоже ненавидел правила и ограничения. Но Сириус никогда не предавал друзей. ​Гарри остановился перед дверью комнаты, где лежал гоблин. Из-за двери доносился приглушенный шепот Рона и Гермионы. Они ждали его. Ждали решения, которое определит исход их похода в Гринготтс. ​«Я не могу отдать меч сейчас, — думал Гарри. — Без него чаша останется целой. Но если я не пообещаю его Крюкохвату, мы даже не переступим порог банка». ​Зловещая мысль о Тедди Люпине кольнула его совесть. Он обещал Люпину быть хорошим крестным, но сейчас он готовился к осознанному обману. К «тонкой игре слов», как назвал бы это Дамблдор. Был ли это путь героя или путь отчаяния? ​Гарри толкнул дверь. В комнате было полутемно, пахло лечебными травами Флёр. Крюкохват сидел в постели, обложенный подушками, и его черные глаза-бусины мгновенно впились в лицо Гарри. ​— Ты пришел дать ответ, Гарри Поттер? — голос гоблина был скрипучим и лишенным всяких эмоций. — Меч Гриффиндора в обмен на путь в хранилище. Таковы мои условия.