Глава 26. «Гринготтс»

— Вкус просто ужасный, — проговорила она, поморщившись, и это выражение лица, столь нехарактерное для заносчивой Беллатрисы, окончательно выдало в ней Гермиону. — Словно жуешь старую кожу. ​Рон, стоявший рядом с Гарри, невольно отшатнулся, когда она подошла ближе. — Невероятно, — прошептал он. — Если бы я не знал... я бы уже выхватил палочку. ​Амулет на груди Гарри, спрятанный под мантией, отозвался глухим, предостерегающим теплом. Это было чувство входа в клетку с хищником. Они добровольно надевали на себя личины врагов, отправляясь в самое сердце системы, которая их презирала. ​Крюкохват, стоявший рядом с «Беллатрисой», выглядел еще более чужим и колючим в предутреннем тумане. Он не сводил глаз с мешочка на шее Гарри, где, как он знал, лежал меч. — Пора, — сухо бросил гоблин. — Нам нужно быть у входа в «Гринготтс» в момент открытия. Лишняя минута промедления — и риск, что Оборотное зелье подведет, возрастает. ​Гарри кивнул. Он чувствовал тяжесть палочки Драко в рукаве. Она была его единственным законным оружием — палочкой, добытой в бою. ​— Рон, твоя очередь, — сказал Гарри. ​Рон выпил свою порцию зелья, и через минуту перед ними стоял долговязый волшебник с густыми бакенбардами — вымышленный иностранец Драгомир Деспард. Гарри набросил на себя мантию-невидимку, а Крюкохват вскарабкался ему на плечи, вцепившись тонкими пальцами в ключицы. ​— Помните, — прошептала Гермиона-Беллатриса, стараясь придать голосу властность. — Никаких лишних разговоров. Я веду. Если кто-то обратится к вам — смотрите сквозь них. Беллатриса не снисходит до бесед с рядовыми клерками. ​Они вышли за калитку сада. Шум моря за спиной становился тише, сменяясь гулом предстоящей битвы. Гарри бросил последний взгляд на белую точку — могилу Добби. «Мы вернемся», — пообещал он мысленно, хотя знал, что это обещание может оказаться таким же хрупким, как хрустальная люстра в поместье Малфоев.Гарри вцепился в чешую дракона, пока тот, тяжело взмахивая огромными крыльями, набирал высоту над Лондоном. Ветер свистел в ушах, заглушая панические крики, доносившиеся снизу, из Косого переулка. Медальон на груди Гарри, скрытый под одеждой, казался теперь невыносимо горячим, словно чувствовал близость своего собрата, Чаши Хаффлпафф, которая жгла руку Гарри сквозь ткань кармана. ​Дракон, слепой и измученный годами неволи, ревел от восторга и страха, впервые ощутив свободу. Он летел на восток, прочь от города, к прохладному воздуху и пустынным горам. ​Гарри обернулся. Рон, бледный как смерть, с трудом удерживался на спине зверя, его глаза были широко раскрыты от ужаса. Гермиона распласталась между ними, ее каштановые волосы развевались на ветру, а лицо было испачкано сажей и пылью. ​— Мы сделали это! — прокричал Гарри, и его голос сорвался от адреналина и облегчения. — Мы забрали её! ​Гермиона подняла голову, и в её глазах, вопреки страху, блеснула искорка торжества. — Чаша... Гарри, она у тебя? Ты не выронил её? ​Гарри нащупал твердый контур в кармане. — Она здесь. Но Крюкохват... этот предатель! Он забрал меч! ​Рон, наконец обретя дар речи, прорычал: — Я знал! Я знал, что нельзя доверять этим длиннопалым бестиям! Он с самого начала планировал сбежать с мечом! ​Гарри почувствовал, как ярость, смешанная с отчаянием, закипает в нем. Меч Гриффиндора был единственным оружием, способным уничтожить крестраж, который они только что добыли. Без него Чаша была просто куском проклятого золота. И теперь у них не было ни меча, ни палочек, ни плана. ​Дракон сделал крутой вираж, и Гарри чуть не соскользнул с его спины. Он судорожно ухватился за шип на шее зверя. ​— Нам нужно спуститься, — прокричала Гермиона, перекрывая рев ветра. — Зелье скоро перестанет действовать, и дракону нужен отдых. Мы не можем лететь на нем вечно. ​Гарри посмотрел вниз. Под ними проплывали поля и леса, расчерченные серебряными нитями рек. Где-то там, внизу, был мир, который они должны были спасти. Мир, который теперь казался еще более беззащитным без Бузинной палочки и Меча Гриффиндора.