Глава 30. Северуса Снегга смещают с должности

Амикус Кэрроу метался по гостиной Когтеврана, как затравленный зверь. Его маленькие глазки лихорадочно перебегали с неподвижной сестры на профессора МакГонагалл, которая выпрямилась, сложив руки на груди, и смотрела на него с нескрываемым презрением. ​— Мы скажем ему, что это дети! — взвизгнул Амикус, брызжа слюной. — Да, точно! Мы скажем, что они заманили её сюда и напали гурьбой! Он им не сочувствует, он их накажет! ​— Профессор Кэрроу, — ледяным тоном произнесла МакГонагалл, и в её голосе зазвучала сталь, — я не позволю вам возлагать вину за вашу собственную некомпетентность на учеников Хогвартса. ​— Ты мне не указывай, старая кошка! — Амикус сделал шаг к ней, его лицо побагровело. — Тёмный Лорд уже в пути! Если Поттера здесь нет, кто-то должен за это ответить! И это будешь ты, если не поможешь мне придумать враньё получше! ​Он замахнулся палочкой, но не успел произнести ни слова. Гарри, скрытый мантией-невидимкой, почувствовал, как внутри него закипает ярость. Это было не просто желание защитить профессора — это было осознание того, что время пряток закончилось. ​Амулет на его груди вспыхнул коротким, ясным светом. Боль в шраме на мгновение отступила, оставив после себя кристальную решимость. ​Гарри сбросил мантию. ​— Он не будет никого наказывать, Амикус, — негромко сказал Гарри. — Потому что тебя здесь уже не будет. ​Амикус вскрикнул и отшатнулся, едва не споткнувшись об Алекто. Профессор МакГонагалл ахнула, прижав руку к груди. — Гарри! Поттер! Вы... вы здесь? ​— Круцио! — взвыл Амикус, направляя палочку на Гарри. ​Но Гарри был быстрее. Ярость за Невилла, за избитых первокурсников, за Полумну, которую Кэрроу преследовали весь год, выплеснулась в одно мощное заклинание. — Круцио! — выкрикнул он в ответ. ​Пожирателя смерти подбросило в воздух. Он ударился о книжный шкаф и сполз на пол, хрипя и дергаясь. Гарри тяжело дышал, глядя на поверженного врага. Он впервые осознал, что имел в виду Беллатриса Лестрейндж: нужно по-настоящему хотеть причинить боль. И сейчас он хотел. ​— Поттер! — голос МакГонагалл вывел его из оцепенения. Она смотрела на него с ужасом и восхищением одновременно. — Это было... очень внушительно. Но вам нельзя здесь оставаться! Тёмный Лорд... ​— Я знаю, профессор. Он уже близко. Но мне нужно найти кое-что. Кое-что, принадлежавшее Когтевран. Диадему. ​В этот момент за дверью послышались мягкие, вкрадчивые шаги. Гарри застыл. Этот звук он узнал бы из тысячи. Северус Снегг приближался к башне.Гарри покачнулся, схватившись за край стола. Видение было настолько мощным, что он почти почувствовал на плечах тяжесть чешуйчатого тела Нагайны и холодный ночной воздух, пахнущий озоном перед грозой. ​Волан-де-Морт стоял у самых границ Хогвартса. Его ярость уступила место ледяному штилю — состоянию, которое было гораздо опаснее любых вспышек гнева. Он пришел за своей победой. ​— Гарри? — Джинни сделала шаг к нему, её лицо в тусклом свете Выручай-комнаты казалось бледным, но решительным. — Снова он? ​— Он у ворот, — выдохнул Гарри, выпрямляясь. Боль в шраме понемногу затихала, сменяясь тревожным гулом в ушах. — У нас почти не осталось времени. ​Он оглядел пустеющую комнату. Почти все уже ушли наверх, в Большой зал, где МакГонагалл собирала школу для последней битвы. Но отсутствие Рона и Гермионы не давало ему покоя. ​«Они говорили о туалете...» ​Слова Джинни эхом отозвались в голове. Зачем им туалет в такой момент? Если только... Гарри замер. Тайная комната. Василиск. Яд! ​Амулет на его груди, спрятанный под одеждой, вдруг стал пронзительно холодным. Это было чувство осознания. Рон и Гермиона не просто ушли — они отправились добывать единственное оружие, способное уничтожить Чашу Хаффлпафф, которая всё ещё жгла бедро Гарри сквозь карман джинсов. Они пошли туда, где когда-то Гарри едва не погиб. ​— Гарри, иди, — тихо сказала Джинни. Она видела, как меняется его лицо. — Найди их. Я останусь здесь, как сказал папа... пока вы не вернетесь. ​Гарри кивнул, не в силах подобрать слова. Он бросился к выходу, перепрыгивая через ступеньки. Замок вокруг него оживал: доспехи грохотали, портреты выкрикивали предупреждения, а из окон уже были видны первые вспышки заклинаний у кромки леса. Битва началась.