0 times anything will always equals 0

Кошмары по ночам - не то, на что можно жаловаться. Они в каком-то роде уже стали постояльцами моих сновидений. Падения, всевозможные монстры, опасные ситуации уже не тревожат, когда приходят сон за сном, верно?  И этот сон был таким же привычным. Бесконечный цикл смертей и перерождений, ничего более. Глаза медленно открываются, я в постели. Дотягиваюсь до тумбочки и надеваю очки. Время… сейчас 7 часов. Нужно разбудить Кулкида, иначе он опоздает в школу. Встаю на ноги слишком резко, в глазах темнеет, но это не страшно. Пока я дойду до двери из комнаты все прийдет в норму. Перед глазами коридор, чуть дальше по нему - ярко-красная дверь. Я никогда не запрещал ему наводить свои порядки, пока это не мешает окружающим, так что его комната мне совершенно неподвластна.  Стучу пару раз, как всегда. А теперь, не открывая двери, кричу что-то вроде «доброе утро, просыпайся, но не торопись, времени еще достаточно.». Он мальчик умный, никогда не залеживался дольше, чем нужно. Вниз по лестнице и сразу на кухню. Она небольшая, всего на одного человека, но жаловаться не приходится - едим мы все равно в гостиной. Я достаю хлеб и начинаю намазывать на него… пусть будет клубничный джем. Еще недолгое время я копошусь, прежде чем услышу шаги по лестнице. Как всегда вовремя. Хватаю тарелку со свежим завтраком и почти забываю про еду, которую Кулкид возьмёт в школу.  О, а сейчас я накрываю на стол: тарелки, столовые приборы - все, как по феншую! Почему Кулкид не спустился? Оборачиваюсь, взглядом уже хватаясь за лестницу. Это не Кулкид. Нет, это не он.  Монстр Тот, что раз за разом убивал меня в кошмаре. Почему он здесь? Я все еще сплю? Нет, все слишком реально. Или все же сплю? — Папа? — просипел монстр. Голосом моего ребенка. Моего родного мальчика. Я почему-то на полу, сыплю оскорблениями. Какой пример я подаю? Что, если я разбужу- Он уже здесь Нет, это не он. Монстр просто притворяется им. Он приближается и тянет свои лапы ко мне, продолжает свои попытки обмануть меня. Я начинаю кричать. Не приближайся ко мне. Не трогай меня. Пройди мимо, отвлекись на другого выжившего, молю. Я в тупике. Сейчас он доберется до меня, неминуема смерть. Но я не могу умереть. Умру - он пойдет за моим сыном. Я могу нащупать что-то в руке. Хватит убегать, подмоги не будет. Я ударяю убийцу, ударяю тем, что легко входит в его глаз, а потом пытается замахнуться в шею или голову-  Что я только что сделал? Ударил… ударил Кулкида. Своего ребенка. Смысл всей своей жизни. Напал на моего малыша… Убийца. — О господи… — Голос тихий, почти шепот. Руки хватаются за красную фигуру и притягивают к себе, пытаются успокоить, поглаживают по спине. Глаза не смеют опуститься на ребенка. Они не хотят встретиться с тем, что неминуемо увидят. Ребенок что-то пытается сказать, но слова его не слушаются. Чувствую только то, как он сильнее прижимается ко мне, утыкается головой в мою грудь. Мы сидим неподвижно. Сколько времени прошло? Я не знаю, это не важно. Немного отстраняюсь и смотрю в лицо Кулкиду. Оно все в крови. Я привстаю и пытаюсь удержать его на руках, но не могу.  -Не двигайся, малыш. Я скоро вернусь.  Где лежит аптечка? В кладовке на высокой полке, где малыш бы не достал.  Достаю этот почти легкий коробок и сразу бегу обратно, пока Кулкид не начал беспокоиться. Похоже, кровь почти остановилась. Я целую его в лоб, совсем как тогда, когда он упал лицом прямо на асфальт. Вся одежда испачкана. Позже я постираю её, а пока что нужно поесть. Мы молча, будто убеждая себя в обыкновении происходящего, садимся за стол. Яичница уже остыла, но мы все равно едим. Ни слова друг другу. Боимся прервать момент спокойствия лишними разговорами и осмыслением произошедшего? Возможно. — В школу сегодня можешь не ходить. — Я поворачиваюсь к сыну, а он одаривает меня яркой улыбкой. Побудем вместе в кои-то веки. — Хочешь на ужин что-нибудь особенное?  — Давай просто закажем пиццу? — Кулкид терзает завтрак вилкой, перемалывает его в одну большую кашу.