Hidden at the request of relatives

Перед глазами стол, на столе чашка, в чашке, конечно, кофе. Не свежезаваренный, он простоял тут некоторое время. Было то решением или обстоятельством?  Как бы то ни было, руки тянутся к все еще обжигающей керамике и обхватывают её, заставляя пальцы сплестись замком. — -н? Ты слушаешь? - голос, уставший, немного даже хриплый, но обеспокоенный. Тело вздрагивает. Взгляд обращается к фигуре напротив. —Да, конечно. — Голос, кажется, растерянный, подрагивающий. Еще немного и заскулит, как побитая собака. — Мы вернулись, так? Собеседник вздыхает то ли от разочарования, то ли от облегчения. — Верно, но вернулись не только выжившие. Он выдерживает паузу. Сразу продолжает, стараясь не потерять нить повествования. — Именно поэтому мы все здесь, чтобы предотвратить любые последствия. Джон и Гость тоже тут, как ты могла заметить. — Джон? Он здесь? — По коже пробежали мурашки. Это тревога? Глаза уже выискивают изъятый топор. Она быстро приспособилась к игре, больше не попадется на эту удочку. Сидящий сразу же спешит поправить себя. — Шедлетский. — Всего лишь слово, но почему так больно ударило в груди? — Впрочем, ты, наверное, устала? Может, хочешь пойти к себе и отдохнуть? Не настаиваю, просто ты выглядишь… потерянно, Джейн. Знаю, все это навалилось так внезапно- Ни одного глотка бодрящего напитка, только покрасневшая кожа на ладонях. — Да, наверное, пойду.  Под виноватым взглядом она выходит из комнаты. Коридор. Он простирается так далеко, как может. Почти каждые три метра - новая дверь, удобно. Почему-то кажется, что в этом месте Джейн никогда не бывала, но это не так. Как же постоянные собрания, суматошно собранные для обсуждения наиважнейших вопросов, потому и находящиеся так близко к кабинету генерального директора? Смеркается, потому во всем здании повисает ощущение причастности к чему-то загадочному. Тусклый свет ламп, которые еще не в курсе, что стемнело, помогает разве что определить положение стен относительно себя. Уже хорошо. Ноющая ладонь вынуждена идти в обнимку со стеной, пока хозяйка вспоминает дорогу до нужной комнаты. По лестнице вниз, после направо в упор.  Дверь с приветливым скрипом встречает вошедшую. Удивительно, но все осталось ровно так же, как было тогда — так же неопрятно. Переполненный мусорный пакет в углу, которому уже 10 раз было обещано быть вынесенным, но все еще остающийся тут; стопки бумаг на столе, некоторые уже разобраны, а какие-то тут будто просто за компанию: вообще не должны были попасть сюда и, вероятно, потому не будут просмотрены никогда. Но сейчас хотелось просто лечь и усну- закрыть дверь изнутри на замок, а уже после плюхнуться на незастеленную постель. Слишком безответственно, да? После всей этой чертовщины просто оставаться здесь, спрятаться от всех забот и отдыхать.   Глаза медленно закрываются и растирают понятие времени. ——— Странные механический скрежет и писк ненамеренно пробуждают ото сна. Уже стемнело окончательно, разобрать что-либо или невозможно, или очень сложно. Дверь. Надежная преграда предательски, даже без раскаяния, распахивается, тёмный силуэт быстро проскакивает внутрь.   Единственная надежда, топор, сейчас у Дэвида. Черт возьми. Руки стараются вытянуться, но цепенеют от страха. Почему? Они же всегда без капли сомнения ранили недоброжелателей, защищали от любых угроз, так почему же подвели сейчас?  Глаза постепенно стали привыкать к темноте. Вторженец стоял у кровати, не двигался, как не двигаются восторженные люди, боясь спугнуть случайно замеченных зверушек, или как нависают над не проснувшимися до конца людьми ночные параличи.  Накаркала, теперь он склонился ближе и окатил все тело весом собственного. Вдавил в матрас так сильно, что дышать стало тяжело.