Часть 2

- Я не знаю, что мне делать. Черт возьми! Нортон Огнев уже четверть часа мерил шагами кабинет, от угла до угла, от стены до стены. Светлые волосы, обычно идеально уложенные, теперь торчали в разные стороны - он провёл по ним рукой уже в двадцатый раз. Пальцы нервно потирали друг друга, будто пытались стереть с кожи что-то невидимое. На дорогом кожаном кресле, придвинутом к стене, величественно восседала женщина в чёрном платье. Она неспешно поднесла чашку с кофе к губам, сделала крошечный глоток и поставила её обратно на блюдце с тихим, почти неуловимым звоном. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Даже вуаль, скрывающая черты, оставалась неподвижной. - Она словно сквозь землю провалилась! - голос Нортона сорвался на хрип. - Куда она могла пойти? Я просмотрел все возможные ветки. Все, матушка. Тысячи вероятностей. И её будто никогда не существовало. Если бы с ней что-то случилось, меня бы давно поставили в известность. Он резко развернулся, вцепившись руками в спинку кресла. Костяшки пальцев побелели от напряжения. - Я же проверял его досье. Опекун - чист. Абсолютно чист. Никаких связей с часовым миром, никаких долгов, никаких тёмных пятен. Что могло пойти не так? Что? Женщина в кресле медленно отставила чашку. Её голос, когда она заговорила, был сух, как песок в пустыне: - Ну что, вспомнил мои слова? Я тебя убеждала не отдавать девочек на воспитание остальцам. Нортон замер, не оборачиваясь. - «На Остале девочкам ничего не угрожает», - передразнила она его, и в голосе проступила ледяная насмешка. - «Им будет лучше. Там безопасней». Ты обозлился на весь мир и решил винить в своих проблемах всех нас. Вы вдвоём разрушили нашу семью. - Я виню только себя, - тихо сказал Нортон. - Вот как? - Черная Королева чуть склонила голову набок. - И долго же до тебя доходило. В кабинете повисла тишина. Настолько плотная, что слышно было, как за окном ветер гоняет первые осенние листья по каменным плитам двора. Нортон медленно развернулся к матери. Его лицо было бледным, но спокойным - слишком спокойным для человека, который только что метался по комнате, как загнанный зверь. - Дорогая матушка, - произнёс он, и в голосе его прозвучала усталость, - сердечно прошу вашего прощения. Я давно понял, что вы не причастны к… - И долго же до тебя доходило, - повторила она, не давая ему закончить. Нортон сжал челюсти. Черная Королева поднялась с кресла - плавно, без единого лишнего движения. Подошла к сыну вплотную. Сквозь чёрную вуаль невозможно было разглядеть её лица, но голос, когда она заговорила, сочился холодом: - Раз ты не можешь найти собственную дочь, какой из тебя отец? Не стоило мне мириться с твоим решением двенадцать лет назад. А пока ты здесь прохлаждаешься, я сама займусь своими внучками. Она сделала ударение на последнем слове - короткое, острое, как лезвие. - Сама найду Алекс. Помяни моё слово. Не дожидаясь ответа, она элегантно развернулась и направилась к выходу. Чёрное платье скользнуло по полу, как тень, и дверь за ней закрылась с тихим, почти неслышным щелчком. Нортон остался один. Он стоял неподвижно, глядя на дверь, за которой исчезла мать. Руки его безвольно висели вдоль тела. В кабинете было тихо - только настенные часы мерно отсчитывали секунды, каждая из которых, казалось, падала в пустоту тяжёлым, невесомым камнем. Стук в дверь прозвучал неожиданно громко. - Войдите, - сказал Нортон, не поворачивая головы. На пороге появилась служанка - молоденькая фея с дрожащими крыльями. В руках она держала поднос, на котором лежал запечатанный конверт. - Господин Огнев, вам письмо с Осталы пришло. Она поставила поднос на край стола и вылетела из кабинета так быстро, будто за ней гнались. Нортон раздражённо схватил конверт. Уже собрался отбросить его в сторону, когда взгляд упал на обратный адрес. Ананьев Михаил. Пальцы замерли на бумаге. Он медленно развернул письмо, пробежал глазами по строчкам. Лицо его не изменилось - ни одна черта не дрогнула. Только рука, сжимающая лист, слегка затряслась. - Нашлась, - прошептал он одними губами. *** Утро в квартире Ананьева пахло кофе, жареным маслом и чем-то сладким - вареньем, которое Михаил достал с самой верхней полки, специально к приезду племянницы. - Какое варенье будешь? - спросил он, суетливо расставляя на столе тарелки. - У нас есть яблочное, персиковое. Я помню, ты яблочное банками глотала, когда маленькая совсем была. Он рассмеялся - громко, наигранно, и тут же умолк, поймав на себе её взгляд. Саша раскладывала ложки. Медленно, аккуратно. Каждое движение было выверенным, экономным - она не тратила ни одного лишнего жеста. Дима, сидящий на подоконнике и болтающий ногами, наблюдал за ней с ленивым интересом. - Я не буду против персикового, - ответила девушка, не поднимая глаз. - Персиковое, так персиковое, - засуетился Михаил. - У нас ещё смородиновое есть, вишнёвое… хочешь, я достану? - Не нужно. Голос был ровным, спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Дима хмыкнул и спрыгнул с подоконника. - Жёстко ты с ним, — прошептал он, проходя сквозь стену в коридор. Саша сделала вид, что не слышала. Они сели за стол. Михаил положил ей полную тарелку омлета, пододвинул хлеб, масло, чашку с чаем. Сам почти не ел - только смотрел на неё, ловил каждое движение, каждое изменение в лице. Саша чувствовала его взгляд. Чувствовала, как он собирается с духом, чтобы начать разговор, который оттягивал уже полчаса. Она ждала. - Слушай, Саш… - начал он наконец, откидываясь на спинку стула. Голос его дрогнул. - Тут это… недавно приезжал отец твой. Она перестала жевать. - Ну, в общем, - Михаил заговорил быстрее, будто боялся, что не успеет, - тебя искал. Забрать хотел. Он замолчал, отведя взгляд. Принялся зачем-то переставлять солонку с места на место, только бы не смотреть ей в глаза. Саша очень медленно отложила вилку. - Ты хочешь сказать, - голос её звучал ровно, без единой эмоции, - что столько лет ему не было до меня дела, а тут вдруг пришло в голову навестить? - Саш… - Ты серьёзно думаешь, что я в это поверю? - она подняла глаза. - Что я поверю в очередную ложь? Михаил вздохнул, провёл ладонью по лицу. Под глазами залегли тени, руки мелко дрожали - Саша заметила, но ничего не сказала. - Я знаю, что много чего натворил, - тихо произнёс он, - Этого не исправить. Но зачем мне врать тебе об отце? Она смотрела на него в упор. Зелёные глаза, холодные, как лёд, не отпускали ни на секунду. - Потому что у меня нет оснований тебе верить, - сказала она и поднялась из-за стола. Тарелка с недоеденным завтраком осталась на месте. Саша вышла из кухни, не оборачиваясь. У входной двери она на секунду задержалась, взялась за ручку - и захлопнула её с такой силой, что в коридоре звякнули стёкла в старой раме. Дима ждал её на лестничной площадке, прислонившись к стене. - Полегчало? - спросил он, не открывая рта. - А сам как думаешь, - прошептала Саша, сбегая вниз по ступенькам. - Я просто спросил Она не ответила. Шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги. На втором этаже чуть не сбила с ног какую-то женщину с сумками - извинилась на автомате и побежала дальше. Во дворе она вылетела на полной скорости - и врезалась в кого-то плечом. Удар был сильным, лоб на секунду взорвался болью. - Ай! - вырвалось у неё. - Извините. Она подняла голову. Перед ней стоял мужчина. Высокий, худощавый, светловолосый. Серо-зелёные глаза смотрели на неё внимательно, изучающе - и вдруг расширились. Губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Саша не стала ждать. Обогнула его и пошла к арке, чувствуя спиной тяжёлый взгляд. «Странный тип», — подумала она, не оборачиваясь. *** Дождь начался внезапно - как будто кто-то опрокинул небо. Сначала крупные тяжёлые капли, одна, вторая, третья, а потом - сплошная стена воды, сквозь которую едва просвечивали очертания домов. Саша вымокла за минуту. Джинсы прилипли к ногам, футболка облепила спину, волосы, собранные в хвост, превратились в мокрую верёвку, с которой стекала вода. Она не ускоряла шаг. Шла медленно, размеренно, глядя себе под ноги, на разбитый асфальт, в лужи, отражавшие серое небо. Где-то за спиной остался чёрный лимузин, но она его даже не заметила. В подъезде она наконец остановилась, стянула с себя промокшую ветровку. Ругаясь себе под нос, Саша скинула кроссовки, которые хлюпали при каждом шаге. Босиком пошла наверх, оставляя на ступенях мокрые следы. В квартире было тихо. Она быстро заперлась в ванной, чтобы переодеться и высушиться. Наконец чувствуя себя сухой, Саша направилась к комнате, мечтая лишь лечь, закрыть глаза и не думать. - Саша! Голос дяди заставил её замереть на пороге. Она выдохнула - медленно, глубоко - и развернулась. - Я тебя слушаю, - произнесла она, переступая порог кухни. И замерла. За столом сидел мужчина. Тот самый, с которым она столкнулась во дворе. Светлые волосы, серо-зелёные глаза. Он смотрел на неё спокойно, изучающе, и в этом взгляде не было ни тепла, ни радости - только холодное, выверенное внимание. Саша перестала дышать. Мир вокруг сузился до одной точки - до этого мужчины. До его лица. До глаз, которые смотрели на неё так, будто она была экспонатом в музее. Отца она почему-то представляла рыжим. - Ну здравствуй, Александра Огнева, - произнёс он. Голос низкий, ледяной, не предвещающий ничего хорошего. Она молчала. Слишком долго - она знала, что слишком долго. Нужно было ответить, сказать что-то, но язык прилип к нёбу, а в голове метались обрывки мыслей, ни одна из которых не складывалась в связное предложение. - Д-добрый день, - выдавила она наконец. Голос хриплый, чужой. Мужчина не ответил. Только смотрел. Нет, правильнее сказать изучал, оценивал. Саша перевела взгляд на дядю. Тот стоял у стола, бледный, ссутулившийся, с глазами, которые метались по комнате, не находя себе места. - Саш, все твои вещи собраны, - заговорил он быстро, будто боялся, что его перебьют. - Точнее, ты же их ещё не разобрала, так что они уже готовы к отъезду. Отец бросил на него короткий взгляд - и Михаил сжался, будто от удара. - Это… Саш, это твой отец, - выдавил он. - В общем, ты готова. Готова? К чему? Саша перевела взгляд на мужчину. Он не двинулся с места, не протянул руку, не сделал ни одного движения, которое можно было бы истолковать как желание приблизиться. Только смотрел. Ждал. - Я не понимаю, - сказала она, и голос её, на удивление, прозвучал твёрдо. - Тебе и не нужно понимать, - ответил … отец. Непривычное слово. - Пока. Он поднялся. Не торопясь, плавно. Каждое движение - аристократичное, как у человека, привыкшего, чтобы его слушались. - Вещи собраны, - повторил он, глядя на Михаила. - Мы уезжаем. - Но… - начала Саша. - Ты задашь все свои вопросы позже, - перебил её отец. - В машине. Если я сочту нужным на них ответить. Он вышел в коридор. Саша осталась стоять, глядя ему вслед. Потом перевела взгляд на дядю. - Ты… - начала она. - Прости, - выдохнул Михаил. - Прости меня за все, Саш. Она хотела сказать что-то ещё. Спросить. Крикнуть. Но слова застряли в горле. Она развернулась и вышла, не оглядываясь. Лимузин стоял у подъезда - чёрный, блестящий, с тонированными стёклами. Шофёр молча загрузил чемодан в багажник. Саша стояла у открытой дверцы, глядя внутрь. Отец уже сидел. В кресле напротив. Руки сложены на коленях, взгляд устремлён в окно. - Садись, - сказал он, не оборачиваясь. Она села. Дверца закрылась с мягким, глухим звуком, отрезая её от всего, что было раньше. Машина тронулась. Саша сидела, вжавшись в сиденье, и не знала, куда девать руки. Ладони вспотели, она вытерла их о джинсы, но липкое чувство никуда не делось. Отец молчал. Смотрел в окно, на мелькающие за стеклом дома, деревья, столбы. Молчание затягивалось. Саша чувствовала, как напряжение в салоне растёт, как воздух становится плотным, почти осязаемым. Она бросила взгляд на отца - тот не двигался. - Вы не представились, - сказала она наконец. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Нортон медленно повернул голову. Глаза его сузились - в них мелькнуло удивление. - Я твой отец, - сказал он. - Как меня зовут, тебе не важно. - Мне важно, - возразила Саша. - Вы знаете, как меня зовут. Я тоже хочу знать. Он смотрел на неё долго. Так долго, что она почти пожалела, что спросила. А потом - неожиданно - он рассмеялся. Коротко, отрывисто, без тепла. - Нортон Огнев, - сказал он. - Можешь называть меня по имени. Я не требую отеческого обращения. - Нортон? - Саша вскинула брови. - И как же моё отчество? Нортовна или Нортоновна? - Отчества у тебя нет. - Почему? Нортон вздохнул - медленно, с лёгким раздражением. - Ты задаёшь слишком много вопросов, - сказал он. - И не о том. Он посмотрел на неё в упор. Саша не отвела взгляд, хотя внутри всё сжалось. - Где ты была? - спросил он. Тишина. Саша почувствовала, как сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Она заставила себя сохранить лицо - спокойное, равнодушное, ничего не выражающее. - А где были вы? - парировала Саша. - Я первый задал вопрос. Где ты была - сталь так и звенела в его голосе. - Вы о чём? - спросила она, и голос прозвучал даже удивлённо. Нортон подался вперёд. Локоть на колено, взгляд - в упор, не моргая. - Не строй из себя дурочку, - сказал он тихо, но в тишине салона каждое слово звучало как удар. - Мне всё известно. - Я правда не понимаю, о чём вы, - повторила Саша, и её голос не дрогнул. Он смотрел. Она выдержала взгляд. Секунда, другая, третья. - Александра, - голос отца стал тяжелее, медленнее, - сейчас я даю тебе возможность самой рассказать всё честно. В следующий раз такого шанса не будет. - Я уже сказала, что не понимаю, что вы имеете в виду, - повторила Саша. Нортон откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза. Пальцы его лежали на подлокотнике неподвижно, будто выточенные из камня. - Прекрасно, - сказал он. - Ты поедешь в лагерь. Три недели - вот твое время, чтобы подумать над ответом. Очень скоро мы вернёмся к этой теме. - Лагерь? - Саша почувствовала, как холодок пробежал по спине. - Вы сейчас серьёзно? - Абсолютно. - Спустя столько лет вы возвращаетесь за мной - и вместо того, чтобы спросить, как я жила, что со мной было и где были вы сами, вы просто отправляете меня в лагерь? - голос её начал набирать обороты, но она вовремя остановилась, прикусила язык. И все равно, она не понимала этого. Нортон открыл глаза. Посмотрел на неё с высоты своего кресла - холодно, оценивающе. - Что с тобой было, я узнаю, когда ты будешь готова рассказать, - сказал он. - Пока ты не готова. Или не хочешь. Я не намерен тратить время на пустые разговоры с тем, кто мне не доверяет. - А с чего мне вам доверять? - вырвалось у Саши. - Вы бросили меня. Тринадцать лет ни звонка, ни письма, ни… - Хватит. Слово упало, как лезвие гильотины. Саша замолчала. Нортон потянулся к кожаной сумке у своих ног, достал небольшой чёрный рюкзак и бросил его на соседнее сиденье. - Все твои новые вещи здесь, - сказал он. - Старьё тебе больше не пригодится. - Но… - Без всяких «но». - Он кивнул шофёру, и машина плавно остановилась. - А теперь на выход. Саша не успела ничего сказать. Дверца открылась, и она оказалась снаружи, на мокром асфальте, под ещё моросившим дождём. Она обернулась - хотела возразить, спросить, крикнуть - но дверца уже закрылась, и чёрный лимузин, не медля ни секунды, укатил по лесной дороге, оставляя её одну. Она стояла, глядя вслед исчезающим огням. Потом медленно опустилась на корточки, обхватив колени руками и устало взвыв. Рюкзак валялся на асфальте, куда она его швырнула. Чёрный кожаный новый, пахнущий чем-то чужим. - Ну и папаша, - прошептала она в пустоту. Дима появился рядом бесшумно. Сел на корточки напротив, заглянул в лицо. - Будешь плакать? - спросил он. - Нет, - ответила она, поднимаясь. - Не дождётся. Она подобрала рюкзак, отряхнула его, хотя смысла в этом не было - всё равно мокрый. Развернулась к воротам лагеря, над которыми висела деревянная вывеска с выжженными буквами: «Вершина». Вокруг был густой лес. Неужели они так быстро выехали из города ? - Эй! Голос за спиной заставил её вздрогнуть. Саша обернулась - к ней быстрым шагом приближалась высокая худая девушка. На курносом носу, густо усыпанном веснушками, чудом держались огромные круглые очки в массивной оправе. В руках она сжимала толстую тетрадь, похожую на классный журнал. - Александра Огнева? - спросила девушка, сверившись с каким-то списком. - Да, - кивнула Саша. - Сколько ж вас здесь … - прошептала девушка, но тут же замолчала под вопросительным взглядом новоприбывшей. - Нам сообщили, что вы подъедете самостоятельно, - в голосе девушки прозвучало лёгкое неодобрение, - но вы что-то запозднились. - Так получилось, - Саша неловко улыбнулась. Девушка пожала плечами, не обратив внимания на её тон. - Сколько тебе? - спросила она, раскрывая тетрадь. - Шестнадцать. - Второй отряд. - Девушка сделала пометку. - Ты пропустила ужин, так что сразу иди в свой домик. Она протянула Саше регистрационный бланк с печатью, и они двинулись по широкой аллее мимо череды одинаковых треугольных домиков. В административном корпусе Саша получила ключ - от домика номер четырнадцать. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились девичьи голоса - весёлые, беззаботные. Саша поднялась по скрипучей лестнице, толкнула дверь. - О, новенькая! - высокая платиновая блондинка с хитрыми голубыми глазами первой заметила её. - Заходи, не стесняйся! В домике было четыре кровати, столько же тумбочек , небольшой шкаф. Вторая девушка - темнокудрая, с яркими веснушками во всё лицо - сидела на своей кровати, болтая ногами. Третья, темноволосая и черноглазая, раскладывала вещи на полке. - Я Лика, - представилась блондинка. Это Соня, а это Лена, - кивнула она на других девочек. Ты тоже волейболистка? - Я Саша, - коротко, но вежливо ответила она, тут же занервничав. Это что, спортивный лагерь? - А чем ты занимаешься ? Тенис, дзюдо, атлетика? - Гимнастика, - выпалила Саша и тут же пожалела об этом. Да она же никакая не гимнастка. В детстве Саша с трудом уговорила дядю Мишу отдать ее на занятия по фигурному катанию, увидев по телевизору незнакомую фигуристку в алом платье и заимев мечту стать олимпийской чемпионкой. Наверняка у нее должна была остаться хоть какая-то растяжка или грация. Тем не менее, гимнастика - не фигурное катание. - А почему ты так поздно? - вмешалась Лена, отрываясь от своих вещей. - Мы уже думали, четвертая кровать пустой останется. - Были пробки в дороге, - ответила Саша. Дима прошёл сквозь стену и устроился на подоконнике, наблюдая за происходящим с ленивым любопытством. Саша сделала вид, что не замечает его. - Давайте помогу, - Соня подошла к её рюкзаку. - Ты с родителями приехала или…? - Сама, - ответила Саша, вежливо отказавшись от помощи. Девочка принялась ю разбирать вещи, параллельно болтая с новыми соседками. В рюкзаке оказались две пары джинсов, шорты, несколько футболок, кроссовки. В отдельном пакете - зубная щётка, паста, нераспечатанное мыло. Ничего лишнего. Ничего, что говорило бы о том, кто она и откуда. - У тебя волосы красивые, - заметила Соня. - Натуральные? - Да. - А шрам? - спросила Лика, и Соня тут же толкнула её локтем. - Лика! - Что? Я просто спросила. -Все нормально, это давняя история, - сказала Саша, не вдаваясь в подробности. - Не обращайте внимания. Дима на подоконнике усмехнулся, но промолчал. Вскоре девочки успокоились, начали собираться ко сну. Свет погас. Саша лежала на своей кровати, глядя в потолок, слушая, как за окном шумит ветер. Соседки быстро уснули - дыхание стало ровным, глубоким. Дима переместился на её кровать, сел в ногах, скрестив ноги. - Ну и день у тебя, - прокомментировал он. - Угу, - буркнула Саша. - Как думаешь, что будет дальше? - Понятия не имею, - прошептала она, чтобы не разбудить соседок. - А отец? Как тебе? Саша помолчала. В темноте её глаза блестели - сухие, открытые. - Он даже не спросил, как я жила, - сказала она тихо. - Даже не сделал вида, что ему интересно. Ему нужно только знать, где я была. - И где ты была? - спросил Дима с лёгкой усмешкой. Саша повернула голову, посмотрела на него. В темноте его лицо казалось бледным, почти прозрачным. - Не сейчас, - сказала она,- Спокойной ночи. Дима кивнул и исчез, оставив её одну. Саша закрыла глаза, но сон не шёл. Перед глазами всё ещё стояло лицо отца - холодное, чужое, равнодушное. «Вершина», - думала она, глядя в потолок. - «Какое название. Будто я и так не стою на краю».

***

В уютной горной долине шумел водопад. Тугие прозрачные струи скользили вниз по каменному утесу, растворяясь в круглой, идеальной формы лагуне, и устремлялись дальше - по узкому руслу небольшой речушки. Воздух здесь пах мокрым камнем, свежей зеленью и чем-то ещё - тем неуловимым запахом, который бывает только в местах, где время течёт иначе. На берегу стояла женщина. Длинное голубое платье струилось по траве, медно-рыжие волосы, свободно распущенные по плечам, искрились в лучах солнца, и сотни крошечных искр танцевали вокруг, оседая на листьях и цветах. Она присела, подняла плоский блестящий камешек, взвесила на ладони, намереваясь пустить «жабку» по воде. - Не получится, - раздался у неё за спиной голос, холодный, насмешливый. - Я сто раз пробовал. Вода слишком быстрая. Женщина выпрямилась, не оборачиваясь. Камешек выпал из пальцев и с тихим стуком вернулся на берег, к тысячам своих круглых собратьев. Только тогда она повернулась. - Здравствуй, Нортон. - Голос её был спокоен, но в нём чувствовалась натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. — Приятно, что ты всё-таки пришёл. Нортон Огнев стоял в трёх шагах от неё, засунув руки в карманы длинного чёрного пальто. Он смотрел на неё без улыбки, и в глазах его не было ничего, кроме усталой холодности. - Между нами и так много недопонимания, Лисса, - это сказал он. Она вздрогнула, услышав это имя. На её лице мелькнула тень боли, быстро сменившаяся гневом. - Я же просила не называть меня так, - процедила она сквозь зубы. - И как же к тебе обращаться? - Нортон чуть склонил голову набок. - Ваше величество? Белая Королева? Белка? Она промолчала, но вокруг неё начали рассыпаться первые искры - мелкие, синие, означающие зарождающуюся ярость. Нортон заметил, но не подал виду. - Никто не знает об этом месте, Лисса, - продолжил он, делая шаг вперёд. - Здесь произошло столько событий… связанных с нами и ни с кем больше. Разве что ещё с двумя маленькими человечками. - Именно об этом я и хочу с тобой поговорить. - Голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. - Ты обещал, что не втянешь нашу дочь в эту игру. Василиса не должна была встать на Часовой Круг. Об Александре вообще молчу - ты обещал позаботиться и о ней! Ты обещал! Последние слова она выкрикнула, и вокруг неё взметнулся целый веер синих камней - аквамаринов, сапфиров, лазуритов. Они падали на траву, скатывались в воду, искрились под солнцем. - Я забрал у Василисы Рубиновый Ключ, как мы и договаривались, - ответил Нортон, не повышая голоса. - После этого она осталась бы в Черноводе какое-то время… Потом, в благодарность за ключ, я бы нашёл способ тихо и незаметно переправить её в Чародол. Точно так же я бы и поступил с Алекс. Но позволь спросить: что бы они там делала? Или ты решилась бы удочерить девочек? В его голосе прозвучала насмешка. Лисса вспыхнула. - Я бы сделала именно так! - выпалила она. - Сначала бы приблизила ко двору, дала бы статус фрейлин… Ну а потом - да, я бы удочерила Василису и Александру. Ты прекрасно знаешь, что я не могу признаться в том, что мои родные дочери обладает часовым даром. Но я бы нашла способ. Я всегда нахожу способы! - Ты нашла способ, - тихо сказал Нортон. - Двенадцать лет назад. С Астрагором. Она замерла. Камни вокруг неё перестали сыпаться - воздух застыл, как перед грозой. - Я выполнила свою часть уговора, - произнесла она, и голос её звенел, как натянутая струна. - Двенадцать лет я не подходила к собственным дочерям. Двенадцать лет я смотрела на них издалека, когда могла, и делала вид, что они мне чужие. Всё потому, что ты обещал: по истечении этого срока я смогу забрать их И вдруг -!что ты делаешь?! - Перестань кричать, - поморщился Нортон. - Ты слишком бурно реагируешь. Вначале выслушай… Я не виноват. Вмешалась наша дорогая матушка, Черная Королева. И помимо этого… Он замолчал, глядя на водопад. Лисса ждала, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. - Александра найдена, - сказал он наконец. Тишина. Такая глубокая, что стало слышно, как капли воды падают с листьев в лагуну. Лисса смотрела на него, не веря. - Я тебе не верю, - выдохнула она. - Ты говорил, что моя дочь пропала без следа. Что её нет ни в одной временной ветке. Что её словно никогда не существовало. - Так и было, - Нортон прикрыл глаза, и в его голосе впервые прозвучала усталость. - Сейчас она в лагере вместе с остальными юными часовщиками. Опережу твой следующий вопрос и отвечу на него, - он поднял руку, жестом останавливая её, - я понятия не имею, что с ней произошло за время отсутствия. Не знаю, где она была, как выжила, почему её не могли найти семь лет. Она не отвечает на вопросы. И это… - он помедлил, - это меня тревожит. Лисса сделала шаг вперёд. Глаза её, огромные, тёмно-синие, горели. - Она жива? - спросила она, и голос её дрогнул. - Ты видел её? Она… какая она? - Жива, — ответил Нортон. -И это главное. - Какая она? - повторила Лисса, и в голосе её зазвучала сталь. Нортон посмотрел на неё долгим взглядом. - Она… - он замялся, подбирая слова. - Она не та девочка, которую мы отдавали. В ней нет той детской хм… жилки. И она не доверяет. Никому. Лисса прижала руки к груди, словно пыталась унять боль. - Моя девочка, - прошептала она. - Моя Алекс… - Я думаю ввести её в Часовой Круг, - сказал Нортон, и голос его снова стал ровным, деловым. Лисса вскинула голову. Вокруг неё взорвался целый фейерверк камней - жёлтых, розовых, чёрных, синих. Они летели во все стороны, некоторые падали в воду, поднимая маленькие фонтанчики брызг. - Что?! - выкрикнула она. - Как ты можешь такое говорить?! Она же наша дочь! Неужели… - она запнулась, и лицо её побледнело. - Ты хочешь назначить её на роль Стража?! Нортон молчал. Лисса смотрела на него, и в её глазах рос ужас. - Нет, - сказала она. - Нет, Нортон, только не это. Ты не можешь. - Я могу, - ответил он спокойно. - И я это сделаю. Я проведу для неё посвящение, и если её дар окажется тем, что я предполагаю… - Ты даже не знаешь, есть ли у неё дар! - перебила Лисса, и камни вокруг неё посыпались градом. - Она выросла на Остале! Её никто не обучал! Она ничему не обучена! Ты хочешь бросить её в Часовой Круг, где она даже не поймёт, что происходит? - Я проведу посвящение, - повторил Нортон, и в голосе его прозвучала сталь. - И мы узнаем, есть ли у неё дар. Если нет - она останется с тобой. Если да… - Если да - ты сделаешь её Стражем, - закончила Лисса, и голос её сорвался на шёпот. - Стражем, который будет стоять между ключниками и душами, жаждущими их времени. Ты знаешь, что это значит? - Знаю, - сказал Нортон. - Тогда скажи мне! - Лисса шагнула к нему, вцепилась в рукав его пальто. - Скажи, что ты знаешь о проклятии Черного Ключа? Скажи, почему Василиса? Почему Алекс? Почему именно наши дочери? Нортон смотрел на неё сверху вниз. На его лице не дрогнул ни один мускул. - Я не знаю всего, - сказал он. - Но я знаю одно: Александра обладает даром, который нужен Часовому Кругу. И если она не займёт место Стража, его займёт кто-то другой. Кто-то, кому я не доверяю. Если такой вообще найдется… - Ты не доверяешь? - Лисса рассмеялась, и в смехе её было столько горечи, что камни вокруг неё почернели. - Ты, который предал собственную мать. Ты, который отдал дочерей чужим людям. Ты, который двенадцать лет не искал старшую дочь, не интересовался младшей дочерью, потому что был слишком занят… чем? Интригами? Властью? - Я искал, - тихо сказал Нортон. - Недостаточно! Она отпустила его рукав, отступила на шаг. Камни вокруг неё продолжали сыпаться - чёрные, как ночь. - Ты хочешь сделать её Стражем, - сказала она, и голос её стал тихим, почти спокойным. - Ты хочешь, чтобы она стояла между ключниками и душами умерших. Чтобы она сдерживала их своей волей. Чтобы она чувствовала каждую смерть, каждую потерю, каждую попытку вселиться в живых. Ты знаешь, какова цена этого дара? - Знаю, - повторил Нортон. - Тогда скажи мне! - крикнула Лисса. - Скажи, сколько Стражей было до неё? Сколько стражей выдержало ? Сколько осталось в здравом уме? Нортон молчал. Лисса смотрела на него, и слёзы текли по её щекам, не оставляя следов - они превращались в мелкие бриллианты и падали на траву. - Ты бессердечен, - прошептала она. - У тебя нет ни чести, ни достоинства. Ты готов бросить под ноги самое святое, что у тебя было. - Ты взываешь к моей совести? - неожиданно рассердился Нортон. - Так вот почему ты пригласила меня сюда? В наше потаённое место? Великие силы, как давно это было! - Здесь мы провели много счастливых часов, - с грустью произнесла Лисса. - Когда были одной семьёй. - Не так уж много, - сказал Нортон. - Не так уж и мало! Они замолчали. Водопад шумел, и казалось, что время остановилось, застыло вместе с ними. - Мне пора, Лисса, - сказал Нортон наконец. - Прощай. Она не ответила. Смотрела, как он разворачивается, идёт к лестнице, вырубленной в скале. И когда он скрылся за водяной стеной, она медленно опустилась на колени, обхватив себя руками. Камни вокруг неё всё сыпались - чёрные, синие, красные, - и никто не видел её слёз. *** На берегу небольшого лесного озера, среди зелёной травы и незабудок, на валуне сидела женщина в белом платье. На голове её - тонкая серебряная диадема с камнем молочного цвета. Она смотрела на воду, но не видела её. В руках она сжимала несколько камешков - чёрных, почти угольных. Неожиданно на полянке возник чёрный мерцающий вихрь, похожий на рой разозлённых пчёл. Он покружился над озером, замер перед женщиной и начал принимать очертания человека. - Здравствуй, Белка, - насмешливо молвила новоприбывшая. Женщина в длинном платье из мерцающих обсидианом частиц, с чёрной плотной вуалью на лице. - Не ожидала так скоро получить от тебя приглашение. Неужели материнский инстинкт проснулся? Лисса стремительно поднялась. - Как ты смеешь говорить об этом? - Она сделала особое ударение на «ты». - Как можешь так открыто насмехаться? Ведь это же ты советовала отдать девочек Нортону на воспитание! - Мой сын решил это без моего ведома. Но да, это спасло тебя, - процедила Черная Королева. - Иначе подданные растерзали бы свою повелительницу в клочья. Ведь ты обманула их с даром камней настроения. Лисса вздернула нос. - Ты всегда любила обвинять меня, матушка. - Я? - Нерейва шагнула ближе. - Ты захотела стать королевой фей, чтобы понравиться этому чудовищу. И что в результате? Он бросил тебя ради своей единственной любви - власти. Ради высокого статуса. - Так сложилась судьба, - голос Лиссы дрогнул. - Он не мог поступить иначе. Черная Королева выпрямилась, и в её голосе зазвучал лёд: - Если бы Огнев любил тебя, дурочка, то силой увёз бы в один из своих замков. Далеко от всех - от меня, от Астрагора… Но он выбрал другое. У него есть цель, и он стремится к ней. Ради этой цели он пожертвует и вашей младшей, и старшей дочерью, как когда-то пожертвовал вашим совместным будущим. Когда ты поймёшь, что этому человеку мало простого семейного счастья? - Ты многого не понимаешь, - возразила Лисса, и в её голосе появилась сталь. - Мне тоже этого мало. И тебе, как я помню, тоже когда-то хотелось иного… Ты была готова на всё ради славы и высокого положения. Ради успеха! И ты добилась своего, - продолжила она с горечью. - Стала повелительницей лютов. А ведь когда-то… - Когда-то я просто нашла в лесу маленькую девочку, - перебила её Нерейва. - Вырастила в Чародоле, провела посвящение у фей, отдала вместе со своим единственным сыном на воспитание лучшему учителю Духов - Астрагору. Ты оправдала мои надежды - стала одной из высших часовщиц Осталы. Но именно в Змиулане ты спелась с Нортоном… И пустила свою жизнь под откос. В обмен на клятву ты получила дар камней настроения у Астрагора и - надо же - стала Белой Королевой! - Замолчи! - выкрикнула Лисса, и пространство вокруг неё взорвалось синими огнями. - Разве? - Нерейва отступила на шаг. - Вон какие камни во все стороны разлетелись. Твой приобретённый дар выдаёт тебя с головой. - Да, в чём-то ты права, - Лисса заговорила быстро, будто боялась, что не успеет. - Я действительно поклялась отдать клубки Василисы и Алекс Астрагору в обмен на дар, делающий меня феей. Но я была молода и глупа! Я не знала, что значит быть матерью… И ты, ты могла бы предупредить меня! - Ты никого не слушала, дорогая, - возразила Нерейва. - Никого, кроме Нортона Огнева. И угодила в расставленную им ловушку. Он использовал тебя и бросил, когда ты стала ему не нужна. - Я хотела быть королевой фей, чтобы получить положение, чтобы стать достойной Нортона, - Лиса говорила, и голос её становился всё выше, всё пронзительнее. - Но не только… Я хотела стать королевой, чтобы доказать тебе, матушка! Доказать, что я достойна быть королевой! Как ты… Доказать, что ты не зря взяла меня в дом, воспитала и обучила… Я хотела быть похожей только на тебя. Нерейва медленно подняла руку к вуали. - Посмотри мне в лицо, дорогая, - сказала она. - Посмотри, что сделал со своей матерью Нортон Огнев. Этот проклятый шрам останется со мной навсегда… Хочешь ли ты быть похожей на меня? Посмотри внимательнее. Она приподняла вуаль. Лисса в ужасе отшатнулась, закрывая лицо руками. - Прости меня… - прошептала она. - Прости нас обоих… - Он думал, будто я подбила тебя на эту глупость, - продолжила Нерейва. - Отдать детей Астрагору. Он и слышать не хотел, что это была твоя воля. Он предан Астрагору и верит ему. Поэтому Огнев вбил себе в голову, что я ради твоего нового положения подсказала тебе эту мысль. Мы бились с ним… И теперь я вынуждена скрывать лицо. Он пощадил меня, подарив жизнь под вуалью. Вот почему я ненавижу его. И когда-нибудь жестоко отомщу за это. Лисса отняла руки от лица. В её взгляде читались отвращение и холодная ненависть. - Так вот зачем ты подарила Василисе Черный Ключ! Ты хочешь отомстить ему! Отомстить нам! - Ты первая хотела ввести девочку в Часовой Круг, - возразила Нерейва. - Могу я спросить зачем? - Я договорилась с Нортоном, - произнесла Лисса. - Вернуть ему Рубиновый Ключ, а он разрешит мне провести посвящение дочери в Чародоле. Он обещал укрыть её в Черноводе, где она была бы в безопасности. А ты… ты всему помешала! - Елена перерезала бы девочке горло до того, как Нортон успел бы вернуться из Лазоря, - отрезала Нерейва. - Ты недооцениваешь эту стерву. - Какая теперь разница? - Лисса сжала кулаки. - Ты совершила самое страшное: подарила нашему ребёнку Черный Ключ! И перечеркнула весь план по спасению Василисы от клятвы, данной Астрагору. Мы могли бы спасти её! Ведь он хотел заполучить ребёнка именно для этого… Чтобы, когда придёт время, вручить ему проклятый Ключ… Она замолчала, переводя дыхание. Потом посмотрела на Нерейву с вызовом. - Ты знаешь, что Нортон хочет ввести в Часовой Круг Александру? - спросила она. - Знаешь, какую роль он ей готовит? Нерейва замерла. - Стража, - сказала Лисса, и голос её сорвался. - Он хочет сделать её Стражем. Ты знаешь, что это за дар? - Знаю, тихо сказала Нерейва. - Он разрушит её! - выкрикнула Лисса. - Она ещё ребёнок! Она ничего не умеет! Её дар - это проклятие, а не благословение. А если она не сможет справиться с этой ношей? Что тогда? Нерейва молчала. Лисса смотрела на неё, и слёзы текли по её щекам, превращаясь в мелкие бриллианты. - Ты должна помочь мне, - сказала она. - Ты - её бабушка. Ты можешь остановить Нортона. - Я не могу остановить своего сына, - ответила Нерейва. - И ты это знаешь. - Тогда помоги мне спасти её! - Лисса шагнула вперёд, протянула руки. - У неё есть дар, Нерейва. Дар, который нужен Часовому Кругу. Но если она не будет готова, если они бросят её в это без подготовки… она не выдержит. Она сломается . Ты знаешь, как это бывает. Нерейва долго смотрела на неё. Потом медленно кивнула. - Дар Александры, сказала она, - это не просто способность слышать мёртвых. Она может их сдерживать. Это редчайший дар, Лисса. За всю историю часодейства было всего три Стража, и ни один не продержался до самого конца. - Я знаю, - прошептала Лисса. - Я знаю, какая судьба её ждёт. Но если её бросят в Часовой Круг без подготовки, без обучения, без понимания того, что происходит… она не продержится. Нерейва шагнула к ней. - Что ты предлагаешь? - Дай мне время, - сказала Лисса. - Дай мне поговорить с ней. Объяснить, что с ней происходит. Научить её пользоваться даром, прежде чем он уничтожит её. - Нортон не позволит, - возразила Нерейва. - Нортон не узнает, - Лисса посмотрела на неё в упор. - Ты можешь это устроить. Ты - Черная Королева. У тебя есть доступ в лагерь. Ты можешь привести меня туда. Нерейва молчала. Водопад за её спиной шумел, и казалось, что время остановилось. - Я подумаю, - сказала она наконец. - Но ты должна понять, Лисса. Даже если я помогу, даже если ты обучишь её… это не спасёт Александру от её судьбы. Она Страж. Это не роль, которую можно выбрать. Это то, кем она является. Её дар - это её проклятие. И чем сильнее он станет, тем тяжелее ей будет. - Я знаю, - прошептала Лисса. - Но если она поймёт, что происходит, если будет готова… может быть, она продержится дольше. Может быть, она сможет найти способ… - Спастись? - Нерейва покачала головой. - Нет, Лисса. Страж не спасается. Он только отдаёт. Своё время, свою силу, свою жизнь. Мёртвые не отпускают. Лисса опустила голову. Камни вокруг неё сыпались чёрные, как ночь, и никто не видел её слёз. - Тогда я буду рядом, — сказала она. - Я буду рядом, чтобы она не была одна. Нерейва посмотрела на неё долгим взглядом. Потом медленно кивнула. - Я подумаю, - повторила она и растворилась в чёрном вихре, оставляя Лиссу одну на берегу озера. Женщина в белом платье стояла неподвижно, глядя на тёмную воду. Камни в её руках были чёрными, как уголь, и она сжимала их так сильно, что они впивались в ладони, оставляя красные следы. - Девочки мои, - прошептала она. - Я не оставлю вас. Клянусь. Ветер подхватил её слова и унёс прочь, к водопаду, к лесу, к небу. И никто не услышал их, кроме камней, что лежали на дне озера и ждали своего часа. *** По стене скользнул тонкий луч. За ним второй, третий, вспыхнули голубые огни на деревянном кольце люстры, и гостиная наполнилась мягким переливающимся светом. Через миг из большого зеркала, стоявшего в углу возле камина, стали выходить люди - мужчины в строгих костюмах и женщины в длинных платьях. Они быстро расходились по комнате, облюбовав себе тот или иной уголок. В помещении словно само собой возникло особое напряжение, безмолвную тишину разбавляло лишь дробное тиканье настенных часов в виде замка с башенками. Лица присутствующих казались хмурыми — возможно, это просто мерещилось из-за причудливой игры теней, мягко кружащих по стенам. — Я рад приветствовать вас, господа, в моём скромном жилище, — тихо произнёс высокий светловолосый мужчина, появившийся из зеркала последним. Он стоял в непринуждённой позе, облокотившись на каминную полку. — Можем начинать, если нет возражений… Из-за его спины выглядывал некто Мандигор — невысокий сгорбленный человечек, весьма нервный с виду. Если бы здесь присутствовала Василиса, она бы узнала этого господина, директора школы темночасов: его крупная, блестящая голова, похожая на бильярдный шар, ярко отражала тревожные огни люстры. Мандигор не садился, хотя два кресла возле камина пустовали. Его рассеянный взгляд блуждал по огромной шкуре медведя, расстеленной на полу, — белой в рыжих подпалинах. Зверь замер в страшном оскале, обратив красные рубины глаз к плотно закрытой двери. По разные стороны дивана, накрытого синим плюшем с богатой серебряной оторочкой, сидели две женщины. Одна из них — светловолосая и хрупкая, в роскошном наряде из пышных черных кружев — казалась очень красивой. Но чувствовалось в этой особе некая холодность, в ярко-голубых глазах сквозили равнодушие и надменность. Вторая гостья была её полной противоположностью: широкоплечая, смуглая, с огненным взглядом чёрных глаз, похожая на древнюю воительницу-амазонку. Одинаково облокотившись на мягкие валики дивана, женщины лишь изредка обменивались презрительными взглядами, словно ожидали друг от друга какого-то подвоха. — Спасибо за гостеприимство, Нортон, — немного рассеянно поблагодарил хозяина один из гостей — высокий, но уже в сединах мужчина. Даже в этой маленькой гостиной великий часодей Астариус, глава РадоСвета, выглядел величественно. Расположившись в удобном плюшевом кресле, он не спеша и с явным интересом обвёл глазами гостиную. — Насколько я понимаю, это универсальное помещение? — поинтересовался он у хозяина дома. Нортон-старший коротко кивнул. — Проектом моего дома занимался известный эфларский архитектор, — тихо сказал он. — Этот человек первым смог расширить пространство при помощи ленты Мёбиуса, так называемым способом парадромных колец… — Да, твой дед был великим часовщиком, Нортон, — Астариус чуть сдвинул брови. — Правда, его искусство нередко служило и тёмным силам… Он был одним из тех, кто открыл секрет зачасования человека. Он же когда-то основал Орден Непростых, ныне запретный. А также придумал несколько изобретений, за которые впоследствии был изгнан из Астрограда. Лицо Нортона-старшего потемнело от гнева. Мандигор отошёл в тень, спрятавшись за спину хозяина дома. Остальные часовщики продолжали хранить угрюмое молчание. — О да, РадоСвет находит правомерным платить злом на добро, — вдруг с непонятной тоской произнёс отец Василисы, — и гнать самых преданных. — Мы благодарны тебе, Нортон Огнев, — сказал Астариус. — Ты принёс Астрограду четыре Часовых Ключа. Но ты не будешь отрицать, что добыл их не совсем честно. Осталось подождать Белую Королеву, — продолжил Астариус, делая вид, что не заметил следов ярости на лице хозяина дома. — И наш часовых дел Мастер, Константин Лазарев, обещал непременно прийти. Вот тогда и начнём наш маленький, но чрезвычайно важный совет. — Мне кажется, — произнёс Нортон-старший, вновь принимая бесстрастный вид, — Белая Королева вряд ли посетит наше милейшее собрание. Она слишком… пуглива для этого. Что касается Лазарева, можно прекрасно обойтись без него. — Ты поспешен в выводах, Нортон, — донеслось из раскрытого окна. — Впрочем, как и всегда. На самом краю подоконника, опершись спиной о косяк рамы, сидела женщина в тёмном, мерцающем одеянии. С остроконечной шляпы на её голове спускалась плотная чёрная вуаль, полностью скрывавшая лицо и волосы. — Она придёт, — продолжила женщина. — Даже несмотря на твоё присутствие. Нортон смерил говорившую быстрым взглядом: — Черная Королева, как всегда, может ошибаться. И с выводами, и с действиями. — Как и ты, Нортон, как и ты. — Пока мы теряем время на ожидание, — продолжил хозяин дома, обращаясь к Астариусу, — наши дети подвергаются опасности… Я предлагаю не тратить больше ни минуты и немедленно пригласить великого Духа Осталы — Астрагора, главу Ордена Драгоциев. — Я уже здесь, — прозвучал несколько глухой, но довольно чёткий голос. Часы на стене пробили громко и тревожно — три звонких удара, один за другим. Все присутствующие обернулись в их сторону. В тот же миг часовой циферблат, мягко отделившись от корпуса, подался вперёд; из щели, скручиваясь длинной спиралью, потёк густой сизый дым. Его ручеёк медленно закружился у самого пола, сгущаясь и уплотняясь, и перед часовщиками предстал высокий человек в фиолетовой мантии, с неясным ликом в обрамлении жидких чёрных волос. Внезапно черты лица его обострились и будто бы стали чётче: выступил вперёд большой прямой нос, узкие губы и после — глубокие настороженные глаза, спрятанные под тёмными морщинистыми веками. — Я давно здесь, господа, — вновь проговорил новоприбывший. — Решил заранее воспользоваться приглашением хозяина этого дома… Как я понимаю, у Духов и часовщиков наконец-то появилась общая цель? Напряжение в комнате достигло высшей точки — люди застыли, словно каменные изваяния. — Я вижу здесь много знакомых лиц, — медленно продолжил странный гость, окидывая присутствующих цепким, пристальным взглядом. — Ну что ж, тем проще будет договориться. — Разве Духи могут путешествовать по часовым мостам? — резко спросила Черная Королева. — Разве для тебя, Астрагор, не губительно пребывание в будущем? Дух повернулся к ней. — К сожалению, вы правы, дорогая. Мне тяжело находиться на Эфларе. На планете, так неразумно унесённой часовщиками в будущее… Но этот дом, пусть и перемещённый с планеты-призрака, — он усмехнулся, — всё же принадлежит Остале. И конечно, мне хотелось бы решить наше дело побыстрее. — Приветствую тебя, Астрагор, — подал голос Астариус. — Надеюсь, я выражу всеобщее мнение, если скажу, что мы рады видеть здесь великого Духа Осталы, главу Ордена Драгоциев. Он встал, чтобы отвесить поклон. Нортон-старший низко поклонился, и Мандигор тут же последовал его примеру. Дамы поприветствовали Астрагора короткими кивками. Одна лишь Черная Королева едва повернула голову в сторону гостя: — Давайте сразу спросим у великого Духа Осталы: есть ли у него решение, которое он не собирается менять ни при каких обстоятельствах? — В её голосе слышался явный сарказм. — Вы правы, госпожа королева, повелительница тёмных фей, — равнодушно отозвался гость. — У меня есть решение, которое в достаточной степени компромиссно и устроит нас всех. Астариус, ты мудр и обладаешь способностью к здравому рассуждению, поэтому я буду говорить только с тобой. А после ты передашь мои слова остальным. Так мы сохраним драгоценное время и не будем тратить его на пустые эмоции. Произнеся столь велеречивую тираду, Астрагор поклонился собравшимся, шагнул к стене с часами и прошёл сквозь неё. Астариус молча поднялся и исчез таким же способом. Неожиданно воздух над медвежьей шкурой засеребрился, и в гостиной появились ещё двое: одетый в простой чёрный плащ смуглолицый мужчина поддерживал за локоток красивую рыжеволосую женщину в длинном белоснежном наряде. — Извините нас за опоздание, — произнесла женщина, изящно поправляя шляпу, чтобы тонкий прозрачный шлейф спускался на плечо. Она грациозно повернулась и присела на диван, умостившись ровно посередине между двумя дамами. — Здравствуй, Диара, — поприветствовала она черноволосую часовщицу, сидевшую слева, и чуть пожала ей руку. — Ваше величество, — пробормотала та, порываясь встать и поклониться, но Белая Королева тут же остановила её лёгким жестом: — Без церемоний, Диара. Сегодня мы уже виделись при дворе, когда обсуждали участие в Часовом Круге нашей железной ключницы Дианы Фрезер, твоей особой подопечной… — Приветствую и тебя, Елена! — Большие синие глаза новоприбывшей обратились к другой женщине. Та подскочила, словно ужаленная, и метнулась к камину, встав за Нортоном, хозяином дома. Медвежья шкура на полу тут же усеялась зелёными изумрудами, но было среди них и несколько синих камней. Никто из присутствующих не удивился этому, так как все знали об уникальном часодейном даре повелительницы фей выражать своё настроение россыпью драгоценных камней: зелёных изумрудов, если она была весела, аквамарина густого синего цвета — если в сердце её вспыхивала злость. Бриллианты символизировали тревогу и грусть, ну а если в душе королевы бушевала ненависть — то вокруг рассыпались алые рубины. — Её величество, как всегда, расточительна, — произнёс Нортон, оглядывая разноцветье драгоценностей на полу. — Как на слова, так и на эмоции. — Можешь оставить себе эти камни, Нортон, — произнесла королева, и её ярко-синие глаза вспыхнули гневом. — Этого будет достаточно, чтобы окупить твои расходы за последние двенадцать лет. Тем более, ты весьма охоч до чужого. — Да как ты смеешь! — прошипела Елена, устремляясь к королеве, но её остановил окрик женщины в чёрной вуали. — Попрошу без глупых, никому не нужных стычек, — жёстко произнесла Черная Королева. — Все мы, собравшиеся здесь, питаем друг к другу не самые лестные чувства, однако есть вещи поважнее мелких ссор. Молча развернувшись, Елена отступила к камину и застыла в отстранённой позе, уподобившись статуе. — А пока великий Астариус беседует с не менее великим Духом Осталы, — продолжила часовщица в чёрной вуали, — не предложишь ли ты присутствующим по чашечке кофе, милый хозяин? — Последние слова были сказаны всё так же иронично. — С удовольствием, уважаемая, — холодно усмехнувшись, произнёс Нортон и щёлкнул пальцами. В одно мгновение в комнату влетели крохотные феи-мотыльки: они несли красивые белые чашки с крупными чёрными цветами и блюдца с таким же узором. Некоторые из малюток тащили длинные серебряные ложечки. Целая стайка тянула большой пузатый кофейник, из узкого горлышка которого шёл густой и сладкий аромат. — Ты держишь на службе фей?! — не удержалась от восклицания Белая Королева. — Ты человек, и феи не должны служить тебе! Как же Главный Часодейный Закон, Нортон Огнев? Гласящий о том, что все равны перед Временем, а значит, равны друг перед другом? — Все слуги находятся здесь по добровольному согласию, — тут же ответил хозяин дома. — Закон не запрещает добровольное согласие, не правда ли, ваше величество? Королева вспыхнула: к драгоценным камешкам на медвежьей шкуре добавилась пригоршня рубинов. — Ещё немного, и я смогу позволить себе ещё один хороший замок, — усмехнулся Нортон Огнев, разглядывая великолепие драгоценностей на полу. — Отдай эти камни своим добровольным слугам, — процедила рыжеволосая королева, слегка нахмурившись. — Как будет угодно её величеству, — произнёс хозяин и махнул феям рукой: — Заберите это. Маленькие слуги тут же кинулись подбирать драгоценные камни, и вскоре медвежья шкура опустела. Без единого шороха из стены возник Астариус. Он выглядел оживлённым и благожелательным, но глаза его под седыми бровями казались застывшими, словно великий часовщик обдумывал некую важную мысль, старательно утаивая её на самом дне тёмных зрачков. Жестом руки он отказался от предложенного малютками феями кофе и произнёс, обращаясь сразу ко всем: — Астрагор согласен сотрудничать с РадоСветом. Он защитит детей и откроет им секрет нового рождения Алого Цветка. Он гарантировал неприкосновенность каждого из ключников и дал обещание не причинять им никакого вреда. Но при условии, что часовщики Эфлары и носа не покажут на Осталу, пока не исполнится предназначение Алого Цветка. Другими словами, ключники должны действовать самостоятельно. Казалось, будто воздух настолько уплотнился, что стало невозможно дышать: на лицах собравшихся читались напряжение, паника, растерянность. Лишь тёмная фигура возле окна не принимала участия во всеобщем волнении — чёрная вуаль повелительницы лютов даже не покачнулась. — Как это — самостоятельно?! — первой выразила всеобщее изумление Елена. — Без нашей помощи? Астариус прокашлялся и ровным голосом начал: — Отдельно Астрагор просил передать, что любое вмешательство эфларцев будет расценено как нарушение границ между планетами и будет караться со всей строгостью согласно Великому Часодейному Закону, а именно — полным зачасованием… — Но как же так, ведь наши ключники столь юны! — с жаром воскликнула Белая Королева, и шкура медведя вновь украсилась россыпью бриллиантов, символизирующих крайнее волнение повелительницы фей. — Нельзя оставлять их без внимания, без нашей помощи и поддержки! Когда мы решили вновь воссоздать по древним чертежам Часовой Круг, речь шла о простом обряде… Разве ещё тогда Астрагор не давал согласия раскрыть секрет Алого Цветка? — Он и не забирает своё обещание назад, — устало произнёс Астариус. — Великий Дух Осталы разрешает эфларцам провести обряд, связанный с Алым Цветком, на его земле. Но при условии, что дети будут находиться только под его контролем. Ключники, смотрители и тайные наблюдатели будут ожидать обряда цветения, проживая в обычном летнем лагере. — Этого не будет, — резко произнёс Нортон-старший. — Я доверяю Астрагору, но не хочу настолько рисковать сыном и… — Никто не хочет рисковать! — резко перебила его Белая Королева. — Я не хочу, чтобы нашу девочку обидели! Этот Марк, золотой ключник, не внушает мне доверия… — Нашу? — Елена холодно усмехнулась, и в её голосе зазвучала неприкрытая ядовитая нотка. — Ты говоришь так, будто у тебя есть право голоса в этом вопросе, Лисса. Или ты забыла, что твои… дочери уже давно не живут с тобой? Белая Королева побелела. Камни вокруг неё посыпались чёрные, тяжёлые. — Не смей, — тихо сказала она. — А что? — Елена подошла ближе, глаза её горели злорадством. — Твоя младшая девочка, Василиса, теперь носит Черный Ключ. Это ведь твоя матушка постаралась? — она бросила взгляд на фигуру в чёрной вуали. — А старшая… Александрa, кажется? — она произнесла это имя так, будто пробовала его на вкус, и он был ей отвратителен. — Александра пропала, не так ли? Сгинула, исчезла. И, возможно, это и к лучшему. В комнате повисла тишина. Даже Астариус замер, наблюдая за происходящим с холодным любопытством. — Что ты сказала? — голос Нортона прозвучал тихо, но в нём чувствовалась сталь. — Я сказала то, что думаю, — Елена не отступила. — У тебя есть двойняшки, Нортон. Неужели их недостаточно? У тебя есть дочь от этой… — она кивнула в сторону Белой Королевы, — Василиса. Зачем тебе ещё одна? Какая от неё польза? — Она моя дочь, — холодно ответил Нортон. — И это единственное, что тебе нужно знать. — Твоя дочь, о которой ты сам забыл на тринадцать лет, — парировала Елена. — Которую ты отдал какому-то отставному солдату и даже не интересовался тем, как она живёт. И теперь, когда она нашлась, ты хочешь втащить её в наш мир? Ты хоть знаешь, что она умеет? Есть ли у неё дар? Или ты просто ищешь, кем бы заполнить пустующее место в Часовом Круге? — Довольно, — голос Черной Королевы прозвучал негромко, но в нём было столько власти, что Елена невольно сделала шаг назад. — Ты забываешься, Елена Мортинова. Перед тобой глава дома Огневых, и ты не смеешь указывать ему, кто достоин быть его наследницей, а кто нет. — Я лишь говорю то, о чём молчат остальные, — Елена вздёрнула подбородок, но в голосе её появились нотки неуверенности. — Никто из нас никогда не слышал об этой девочке. Никто не знает, где она была эти годы. И вдруг она появляется — и сразу получает место в Часовом Круге? Это… это подозрительно. — Подозрительно? — Белая Королева поднялась с дивана, и камни вокруг неё посыпались красные, алые, кровавые. — Ты говоришь о моей дочери. — Лисса, успокойся, — Нортон сделал шаг к ней, но она отшатнулась. — Не смей ко мне приближаться. — Она перевела взгляд на Елену. — Ты думаешь, я не знаю, почему ты так говоришь? Ты ненавидишь меня. Ненавидишь моих дочерей, потому что они от Нортона. Потому что сама ты никогда не могла занять моё место. Елена побледнела, но не нашлась, что ответить. — Достопочтимый Астариус, — подал голос Лазарев, до этого молча наблюдавший за перепалкой. — Мы отвлеклись от главного. Речь идёт о Часовом Круге и судьбе наших детей. Личные разногласия могут подождать. — Согласен, — кивнул Астариус. — Но вопрос, поднятый Еленой, не лишён смысла. Нортон, ты говоришь о своей старшей дочери. О той, которую мы никогда не видели и о которой практически ничего не знаем. Ты уверен, что она готова к той роли, которую ты ей уготовил? Нортон выдержал его взгляд. — Она обладает даром, — сказал он. — Редким даром. Тем, который необходим Часовому Кругу. — Каким именно? — спросила Диара, и в её голосе послышалось любопытство. — Она имеет власть над эррантиями и не только над ними, — тихо сказал Нортон. — И может их сдерживать. В комнате стало тихо. Даже феи-мотыльки замерли в воздухе, словно почувствовав напряжение. — Страж, — выдохнул Астариус. — Ты хочешь сделать её Стражем. — Да. — Но это же… — начала Диара и замолчала, не найдя слов. — Это опасно, — закончил за неё Лазарев. — Стражей всегда было мало. И ни один не продержался дольше одной попытки. Ты готов рискнуть своей дочерью? - Разочарованно усмехнулся мужчина. — Я готов дать ей шанс, — ответил Нортон. — Если она не займёт это место, кто-то другой должен будет это сделать. Кто-то, кому я не доверяю. — Или кто-то, кто не выдержит, — тихо добавила Черная Королева. — И тогда мёртвые прорвутся. И пострадают все ключники. Ты этого хочешь, Елена? Елена молчала, сжав губы в тонкую линию. — Я хочу только одного, — сказал Нортон, обводя взглядом собравшихся. — Чтобы Эфлара не погибла. Если для этого нужно, чтобы моя старшая дочь стала Стражем — я сделаю это. Если для этого нужно, чтобы она прошла посвящение и встала в Часовой Круг — я сделаю это. И никакие личные обиды и амбиции меня не остановят. — Ты говоришь так, будто у неё нет выбора, — тихо сказала Белая Королева. — Выбор есть всегда, — ответил Нортон, не глядя на неё. — Она может отказаться. Но я надеюсь, что она этого не сделает. В комнате снова повисло молчание. — Что ж, — произнёс Астариус, нарушая тишину. — Это всё очень интересно, Нортон. Но прежде чем мы продолжим обсуждать твою старшую дочь, давайте вернёмся к вопросу, который требует нашего немедленного решения. Астрагор ждёт ответа. Великий Дух Осталы согласен защищать ключников и раскрыть секрет Алого Цветка. Его условия вы уже слышали: дети действуют самостоятельно, без вмешательства взрослых. Взамен он просит чашу Алого Цветка. — И вы готовы просто так отдать ему величайшую реликвию часодейства? — Елена всё ещё не могла успокоиться, её голос звенел от возмущения. — Чаша Алого Цветка — это не просто предмет. Это символ нашей власти над временем! — Символ, который уже двенадцать веков пылится в легендах, — холодно заметил Нортон. — Если мы не согласимся, Астрагор не даст детям защиты. А без защиты… — он сделал паузу, — вы прекрасно знаете, что происходит с теми, кто отправляется на поиски Расколотого Замка без поддержки. — Он прав, — нехотя признала Диара. — Эррантии в тех местах плодятся, как грибы после дождя. А тениды и мантиссы вообще не дают проходу. Если рядом не будет того, кто сможет их сдерживать… Она замолчала, и все взгляды невольно обратились к Нортону. — Ты говорил о своей старшей дочери, — произнёс Астариус. — О её даре. Скажи нам прямо, Нортон: она сможет защитить ключников от эррантий? Нортон выдержал его взгляд. — Если её дар раскроется в полной мере — да. Она не просто видит их. Она может их сдерживать, не пускать к живым. — Значит, без Стража нашим детям не обойтись, — подытожил Астариус. — Вопрос в том, готова ли Александра Огнева принять эту роль. — Она пройдёт посвящение, — твёрдо сказал Нортон. — И тогда мы узнаем, насколько силён её дар. — А если окажется, что дара нет? — вкрадчиво спросила Елена. — Если эта твоя потерянная дочь — обычная фейра с Осталы, которая ничего не умеет и ничего не видит? Что тогда? — Тогда будем искать другого Стража, — ответил Нортон, не повышая голоса. — Но я уверен, что этого не потребуется. — Чем ты так уверен? — не унималась Елена. — Ты сам сказал — она пропадала семь лет. Где она была? Что с ней делали? Ее кто-то обучал? Нортон медленно повернулся к ней. В его глазах не было гнева — только холодная, ледяная пустота. — Я не знаю, где она была, — сказал он. — Нортон… — начала Белая Королева, но он поднял руку, останавливая её. — Не сейчас, Лисса. Мы здесь не для этого. Астариус откашлялся. — Вернёмся к делу. Итак, большинство согласно принять помощь Астрагора? Кто за — прошу поднять руки. Почти одновременно в воздух взметнулись пять рук. Чуть помедлив, Белая Королева тоже подняла руку. Вслед за повелительницей нехотя повиновалась Диара. Елена стояла неподвижно, скрестив руки на груди, но когда Астариус вопросительно поднял бровь, процедила сквозь зубы: — Я воздержусь. — Этого достаточно, — кивнул Астариус. — Вопрос решён: мы принимаем помощь Астрагора. Он поднялся из кресла, оправил одежду. — Что касается Стража… Нортон, ты подготовишь свою дочь к посвящению? Мы должны знать, на что она способна, до того, как ключники отправятся к Алому Цветку. — Она будет готова, — ответил Нортон. — Хорошо. — Астариус обвёл взглядом собравшихся. — До скорой встречи, господа и дамы. Все встали и, отвесив друг другу холодные учтивые поклоны, начали уходить один за другим. Черная Королева исчезла, растворившись в мерцающей обсидиановой дымке. Белая Королева, поддерживаемая под руку Лазаревым, тоже растворилась в серебристых отблесках света. Астариус последовал их примеру. В комнате остались Елена, Мандигор и сам хозяин дома. — Не здесь, — коротко произнёс Нортон. Елена метнула на него быстрый взгляд, полный злости и чего-то ещё — обиды? ревности? — но послушно вышла. Мандигор поклонился и поспешил за ней. Нортон-старший остался один. Он медленно прошёлся по комнате, останавливаясь у дивана, где совсем недавно сидела Белая Королева. На синем плюше, выделяясь особенно ярко, искрились алые рубиновые капли — её гнев, её боль, её страх за дочерей. Нортон смотрел на них долго, не двигаясь. Потом резко сжал покрывало пальцами и дёрнул его за край: все до последнего драгоценные камешки осыпались на шкуру медведя. — Предвидится знатная игра, Астрагор, — пробормотал он, глядя на россыпь рубинов, которые тускло мерцали в полумраке. Он окинул долгим взглядом гостиную и тоже вышел. И, словно от дуновения ветра, в опустевшей комнате мгновенно погасли все свечи.