Глава: 29

Лагерь союзных войск, Италия 3 ноября 1943 года Толпа солдат перед сценой хранила угрюмое молчание. Всего в пяти милях от передовой до них лишь глухо доносились отзвуки канонады и разрывов, и эта близость фронта действовала на нервы. День выдался прескверный. Небо затянуло темно-серыми тучами, и над размокшим от грязи лагерем вот-вот готов был разразиться дождь. — Кто из вас готов помочь мне разок хорошенько врезать старине Адольфу по зубам? — Бодро осведомился Стив, обращаясь к безмолвным рядам помрачневших бойцов. Никто из них не выглядел впечатленным. Изабель закрыла лицо руками, сгорая от стыда за Стива. Ей определенно предстоял жесткий разговор с Брандтом по поводу его выбора сценария. — Ладно. Э-э… мне нужен доброволец. — Я уже вызвался добровольцем! Как, по-твоему, я здесь оказался? — Выкрикнул кто-то из толпы под общий хохот. — Верни девчонок! Солдаты подхватили этот призыв дружным гулом, и Стив тут же замялся. — Кажется, они знают только одну песню. Но… позвольте мне… я сейчас… — Стив поймал взгляд Изабель, и та поспешно замахала руками, призывая его уйти со сцены. Если их первое выступление в Лондоне накануне прошло с бесспорным успехом, то первый выход на европейской передовой явно не задался. — Посмотрим, что можно сделать, — выдавил Стив, направляясь к кулисам. — Ну давай, дорогуша, действуй! — Славные сапожки, Динь-Динь! — А где твоя девушка? Зови её сюда, мы сами на неё поглядим! Стив замер, на мгновение пытаясь совладать с собой. — Бросьте, парни. Мы же все в одной команде, — попытался он воззвать к разуму. — Эй, Капитан! Распишись-ка вот здесь! — Крикнул один из солдат, вставая, поворачиваясь спиной и спуская штаны, чтобы продемонстрировать свой зад. Солдаты покатились со смеху и принялись швырять в Стива помидорами и чем попало, он лишь молча прикрывался щитом. Понурив голову, он сошел со сцены, а на подмостки выпорхнули девушки в откровенных нарядах и толпа мгновенно сменила гнев на милость, встретив их восторженным ревом. — Не бери в голову, приятель. Они еще к тебе привыкнут, помяни мое слово, — бросил помощник Брандта, стоя за кулисами и не отрывая взгляда от девушек, танцующих для солдат. — Пойдем отсюда, — Изабель потянула Стива вглубь за сценой, где музыка и рев толпы становились глуше. — Честное слово, о чем только думал Брандт? Он хоть раз в жизни видел живого солдата? — Это было просто ужасно, — выдохнул Стив, тяжело опускаясь на ступеньку. — Всё впустую. Им не нужны эти бравурные речи от парня из радиоприемника. Я жалок. Для них я просто посмешище. — Но ты не посмешище и не жалок. Ты хочешь творить добро, Стив. Ты всегда этого хотел для всего мира. Вспомни, почему Эрскин выбрал именно тебя. — Готов поспорить, он не планировал сделать из меня дрессированную обезьянку, — горько отозвался Стив, доставая записную книжку и карандаш. Он принялся рисовать обезьяну на одноколесном велосипеде с зонтиком в лапе, а Изабель терпеливо ждала, пока он выплеснет досаду на бумагу. Она смотрела на лагерь, на то, как люди перебегали под дождем от палатки к палатке, и их сапоги хлюпали в вязкой грязи. — Здравствуй, Стив. Здравствуй, Изабель, — раздался сзади знакомый британский голос, заставив их обоих вздрогнуть и очнуться от своих мыслей. Друзья обернулись и увидели Пегги Картер, она стояла перед ними, элегантная и безупречная, как и всегда. — Привет, — выдохнули они в унисон, не скрывая удивления. — Что вы здесь делаете? — Спросил Стив, пока Пегги осторожно присаживалась на ступеньку выше, оправляя юбку. — Я думала, вы направляетесь в Лондон? — Добавила Изабель. — Так и было. Я провела в Лондоне несколько недель, но решила выбраться сюда. Официально меня здесь вообще нет, — произнесла Пегги, оглянувшись на сцену за их спинами. — Весьма… специфическое было выступление. — Да уж. Э-э… пришлось немного поимпровизировать. Обычно публика, к которой я привык, состоит из тех, кому едва исполнилось двенадцать, — с горечью заметил Стив, снова глядя на свой рисунок с обезьянкой. Пегги тоже заметила его и вопросительно выгнула идеально очерченную бровь. — Насколько я понимаю, вы теперь «Новая надежда Америки»? — спросила она. — Продажи военных облигаций вырастают на десять процентов в каждом штате, который я посещаю, — заученно протараторил Стив. — Это говорит сенатор Брандт? — По крайней мере, он нашел мне хоть какое-то применение. Филлипс бы точно запер меня в лаборатории. — Жаль, что это единственные два варианта, — вставила Изабель, с грустью глядя на друга. Пегги согласно кивнула. — Лабораторная крыса или дрессированная обезьянка. Стив, вы были созданы для большего. — Все это понимают. Даже девушки из ВСО видят в тебе лидера. Они прислушиваются к каждому твоему слову, и вовсе не потому, что ты единственный мужчина в труппе, — добавила Изабель. Стив кивнул и уже собирался что-то ответить, но замялся. — Что? — Надавила она. — Знаете, я так долго грезил о том, как отправлюсь за океан, на передовую. Как буду служить своей стране… И вот я наконец получил всё, о чем мечтал, но на мне трико, — с гримасой произнес Стив, с отвращением глядя на свои ноги в темно-синих обтягивающих штанах. Вдалеке послышался вой сирены. Прибыла санитарная машина, доставившая раненых в медицинскую палатку. Солдаты были избиты и искалечены, одежда пропиталась кровью, они глухо стонали от каждого толчка носилок. — Похоже, они прошли через ад, — сочувственно заметил Стив. — Эти люди больше, чем кто-либо другой. Шмидт направил войска в Аззано. Против него вышли две сотни человек, а вернулось меньше пятидесяти. Вашими зрителями были те, кто остался от сто седьмого полка. Остальные убиты или взяты в плен. — Из сто седьмого? — Быстро переспросил Стив, и его глаза расширились. Он взглянул на Изабель, краска сбежала с её лица, оставив лишь мертвенную бледность. — Что такое? — Спросила Пегги, с тревогой переводя взгляд с одного друга на другого. — Скорее! — Выкрикнул Стив. Он схватил Изабель за руку, и они вместе бросились под дождем к главному штабу. Пегги бежала следом, ничего не понимая и накинув куртку на голову, чтобы хоть как-то укрыть волосы от ливня. Стив втащил Изабель в командную палатку полковника Филлипса. С обоих ручьями стекала вода, холодный, беспощадный дождь не утихал. За их спинами брезентовые стены яростно хлопали на ветру, а в воздухе стоял густой запах мокрой ткани и оружейного масла. Под их сапогами, прямо перед столом полковника, быстро набегали лужи. Они промокли до нитки и дрожали от холода, но Стив не колебался ни секунды. — Полковник Филлипс, — произносит он, и голос его звучит твердо, как сталь. Из-за тусклого мерцания керосиновой лампы Филлипс медленно поднимает взгляд, не выказывая ни капли почтения. Его очки запотели по краям, а перо всё еще замерло над недописанным письмом. — Ну надо же, сам Звездно-полосатый рыцарь с великим планом, — сухо бормочет он. — И каков же ваш план на сегодня? — Мне нужен список потерь под Аззано, — говорит Стив, не моргнув и глазом. — Не тебе отдавать мне приказы, сынок, — тон Филлипса становится резким. — Я и не отдаю, — Стив делает шаг вперед, вода стекает с кончиков его волос. — Тогда мне нужно только одно имя. Сержант Джеймс Барнс. Из сто седьмого полка. При звуке имени Баки Изабель, стоящая за его спиной, резко вскрикивает. Её рука находит руку Стива, и он тут же крепко сжимает её ладонь, давая опору ей и самому себе. Филлипс прищуривается. Его взгляд на мгновение задерживается на их сцепленных руках, а затем вновь сталкивается со взглядом Стива, светясь затаенной яростью. — Мы с вами еще поговорим об этом, и разговор вам не понравится, — бросает он Пегги, которая стоит поодаль, плотно скрестив руки на груди и сохраняя непроницаемое лицо. Стив не отступает. — Пожалуйста, — в этом слове слышится предельное отчаяние. — Скажите, он жив, сэр? Он брат Белль. Б-А… — Я умею писать по буквам, — обрывает его Филлипс. Его грубость на мгновение дает осечку, смягчаясь под тяжестью момента. Он выдыхает через нос, на секунду опуская глаза. — Я подписал за сегодня больше таких писем, чем хотел бы помнить. Но это имя… оно звучит знакомо, — он снова переводит взгляд, на этот раз на Изабель. — Мне жаль. Внутри Изабель что-то надламывается. Она утыкается лицом в плечо Стива, и обжигающие слезы катятся по её щекам. Её пальцы судорожно вцепились в его рубашку, костяшки побелели, она словно из последних сил пытается не рассыпаться на части. Стив тяжело сглатывает и осторожно кладет ладонь ей на затылок, прижимая к себе. Его голос звучит ровно, но в нем слышится затаенное пламя. — А как же остальные? Вы планируете спасательную операцию? Филлипс вздыхает. — Да. Она называется «победа в войне». Стив не шелохнулся. — Но если вы знаете, где они, почему бы не… ? — Они в тридцати милях за линией фронта, — отрезал Филлипс. — В самом укрепленном секторе Европы. Мы потеряем больше людей, чем спасем. Я не жду, что ты это поймешь, ведь ты всего лишь девица из кордебалета в маскарадном костюме… — Думаю, я всё прекрасно понимаю, — перебил его Стив. Голос его звучал спокойно, но в нем слышалось предостережение. Он всё еще обнимал Изабель, чье дыхание прерывалось беззвучными, судорожными всхлипами. Филлипс смерил их обоих тяжелым взглядом, а затем кивнул на распахнутый полог палатки. — Ну, в таком случае, иди и понимай это в другом месте. У тебя выступление через тридцать минут, помнишь? — Проскрежетал он, указывая на плакат с Капитаном Америкой, где жирным шрифтом было выведено время начала шоу. Стив не стал спорить. Но прежде чем повернуться, он скользнул взглядом по карте, приколотой рядом со столом полковника. Он впитывал каждую деталь: изломанные линии рельефа, спешные пометки красными чернилами вокруг фабрики в долине. Координаты врезались в его память, четко и беспощадно. — Есть, сэр, — процедил он сквозь зубы, не в силах скрыть бушующую внутри бурю. — Пойдем, Белль. Снаружи неистово хлестал дождь, барабаня по земле точно пули. Стив вел её, прижимая к себе и укрывая собой, пока они пробирались сквозь грязь. Холод пробирал до костей, дыхание вырывалось короткими толчками. Изабель дрожала, то ли от стужи, то ли от чего-то более глубокого, Стив не мог разобрать, но ему было больно видеть её такой хрупкой и надломленной. Позади них Филлипс выкрикнул очередной приказ Пегги. Послышался торопливый всплеск шагов, она бросилась вдогонку. В относительном тепле палатки Стива атмосфера изменилась. Воздух здесь казался тяжелее, тишина — гуще. Он осторожно подвел Изабель к койке и усадил её. Она промокла до нитки, капли воды дрожали на ресницах и оставляли дорожки на щеках. Стив опустился перед ней на колени и взял её ладони в свои, касание было нежным, но уверенным. — Ты вся дрожишь, — прошептал он почти неслышно, словно боясь, что звук его голоса разрушит этот хрупкий миг. Она не ответила, лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами, и её влажные ресницы подрагивали. Он протянул руку, мягким, почти благоговейным движением и смахнул большим пальцем слезу, катившуюся по её щеке. Тепло её кожи отозвалось в нем мимолетной болью, щемящим чувством где-то глубоко внутри. Её слезы казались обжигающими на фоне холода, и Стиву почудилось, будто он пытается удержать последний осколок чего-то, что неумолимо ускользает прочь. Его большой палец задержался на её щеке, еще раз ласково смахивая дорожку скорби. На мгновение она прикрыла глаза, и от этого зрелища у Стива перехватило дыхание. Он промедлил еще секунду, не убирая руки, словно всем сердцем желал запечатлеть этот момент навечно — оберегать её, прижимать к себе, закрыть от всего мира, но понимал, что не может. — Я вытащу его, — произнес Стив глухо и тихо, и с каждой секундой в этих словах крепла непоколебимая тяжесть. Изабель распахнула глаза, в которых застыло недоверие. — Что? Он не стал встречаться с ней взглядом. Стив резко поднялся, каждое его движение теперь было пронизано сухой, яростной решимостью. Никаких сомнений, никаких вопросов. Он схватил ранец и бросил его на койку. Твердой рукой он начал закидывать внутрь пайки, компас, спички. Одолженный шлем звякнул, ударившись о каркас кровати, а следом с глухим, гулким стуком лег щит. — Нет, — снова повторила Изабель, на этот раз совсем тихо, но теперь в её голосе зазвучал настоящий, неприкрытый страх. Она поднялась с койки, глядя на него с мольбой. — Ты слышал полковника. Стив, нельзя. Тебя же убьют! Он мельком взглянул на неё, и в этот мучительный миг ему отчаянно захотелось сказать что-то, хоть что-нибудь, чтобы успокоить её, заставить поверить, что всё будет хорошо. Но он не мог. Не тогда, когда сам этого не знал. — Можно, — ответил он негромко и твердо. — И я это сделаю. Голос Пегги полоснул по тишине, точно хлыст, — и каков же план, Капитан? Просто зайти в Австрию и надеяться на удачу? — Если потребуется. Пегги пересекла палатку тихими, но уверенными шагами. Она мягко положила руку на плечо Изабель, давая ей молчаливую поддержку. — Стив… ваш друг, скорее всего, мертв. Изабель вздрогнула, эти слова ударили её наотмашь. Она отвернулась, её губы дрожали, а слезы продолжали катиться, беззвучные и тяжелые. — Вы этого не знаете, — отрезал Стив, и в его ожесточенном голосе проступило глубокое отчаяние. — Если есть хоть тень надежды, что он жив, я обязан попытаться. Я не стану… не смогу, сидеть сложа руки. Пегги попыталась возразить снова, но голос её смягчился, — это чистое безрассудство. Стив подхватил ранец и закинул его за плечо. Не проронив больше ни слова, он зашагал к выходу, протиснувшись мимо них навстречу буре. Дождь ударил в него как стена, но он не замедлил шаг, устремив взгляд на джип, застывший в вязкой грязи. Изабель, спотыкаясь, бросилась за ним, ее руки дрожали, она звала его по имени. Она настигла его в тот момент, когда он уже собирался запрыгнуть в машину, и ударила ладонью по дверце. Стив замер и обернулся. — Вы говорили, что я рожден для большего, чем всё это, — бросил он Пегги, которая спешила следом. — Вы ведь не лгали? — Нет, — ответила Пегги. — Я говорила искренне. — Тогда дайте мне уйти, — отрезал Стив. — Стив, пожалуйста, — прошептала Изабель. Дождевые капли смешивались со слезами на ее лице. Она вцепилась в его руку, ее костяшки побелели от напряжения. Он повернулся к ней, и сердце его сжалось от боли, которую он прочел в ее глазах. Рука Стива застыла на дверной ручке. — Белль… если ты тоже в это веришь, то отпусти меня. Оставайся здесь. Будь с Пегги. Я вернусь, обещаю тебе. Изабель шагнула к нему вплотную, не замечая струй воды, стекавших по щекам, и прижала ладонь к его груди. Ее шепот был едва различим за шумом шторма, — не давай таких обещаний. Он замер. — Баки тоже обещал, — сказала она. — И посмотри, к чему это привело. Его челюсть плотно сжалась, словно от удара. Пальцы Стива судорожно обхватили ручку двери, он не двигался. На мгновение его рука задрожала над ключом зажигания, а взгляд скрестился с ее взглядом. Он молчал, борясь с собой. И тут… — Стойте, — резко окликнула их Пегги. — Я могу предложить кое-что получше. Стив медленно обернулся. Изабель тоже. Пегги сделала шаг вперед, ее взгляд был ясным и полным решимости. — Вам понадобится маршрут. Оружие. Разведданные. И поддержка, если я смогу ее организовать. Изабель прерывисто выдохнула. Она опустила глаза, глядя на размокшую под ногами грязь. Взгляд Стива стал острым. — Вы поможете мне? Пегги кивнула. — Вы не пойдете один.

***

Изабель была сама не своя. Стив оставил её на взлетной полосе более трех часов назад, улетев на крошечном самолете вместе с Пегги под управлением не кого иного, как Говарда Старка. Она проводила взглядом исчезающую точку в небе, после чего побрела обратно в лагерь, промокшая до нитки, дрожащая от холода, прямиком к палатке Стива. Переодевшись и накинув еще одну куртку, она замерла на краю койки. Сквозь разрезы полога Изабель наблюдала, как солнце тонет за линией леса, а сгущающаяся над лагерем тьма приносит с собой жуткую, давящую атмосферу одиночества. Она нервно барабанила пальцами по колену и отбивала чечетку по полу — и ожидание, и попытка отвлечься одновременно. Это был сущий ад. Когда Пегги Картер наконец вошла в палатку, она выглядела так, будто события последних часов её ничуть не задели. На ней была приталенная коричневая кожаная куртка, на изящной шее аккуратно повязан шарф, а волосы собраны в хвост. Она больше походила на кинозвезду, чем на секретного агента на поле боя. — Мы пытались забросить его в самый центр, но самолет попал под обстрел. Он десантировался в заданном районе, всего в паре миль от фабрики. Остальное теперь зависит только от него, — произнесла Пегги, присаживаясь рядом с Изабель. Она внимательно оглядела девушку, и в её карих глазах промелькнула тень оценки. — Хорошо, что я отказалась от фондю со Старком в Люцерне, а то ты совсем извелась. — Что? — Выдохнула Изабель, окончательно сбитая с толку. — Ты слишком волнуешься, — пояснила Пегги. — Постарайся взять себя в руки. Я дала Стиву передатчик. Он активирует его, когда будет готов, и сигнал приведет нас прямо к нему. Мы с Говардом отправим группу для их эвакуации. — А если он не сработает? Что, если вы не сможете его найти? — Как сказал ему Старк, этот передатчик тестировали чаще, чем его самого. А если и нет, я уверена, что Стив и те бойцы сто седьмого, которых он отыщет, вполне способны сами добраться до ближайшего лагеря союзников, — Пегги поднялась и, подхватив Изабель под руку, осторожно потянула её за собой. — Идем. Нам нужно отвлечься, а тебе — поесть. Давай рискнем заглянуть в столовую. Если повезет, мужчины найдут нас очаровательными и уступят свои места.