Глава: 30

Неизвестное место 3 ноября 1943 года Стив бежал сквозь темный лес, пригибаясь к самой земле. Он замер у обочины дороги, прямо перед въездом на завод Гидры. Лучи прожекторов лениво скользили по территории и линии забора, по обе стороны от ворот застыли караульные будки. Услышав рокот приближающегося мотора, Стив нырнул в кусты и затаился, наблюдая, как колонна грузовиков въезжает на охраняемую зону. Дождавшись последней машины, он рванулся вперед, нагнал её и одним махом перемахнул через борт в кузов. Ввалившись внутрь сквозь брезентовый полог, он нос к носу столкнулся с двумя солдатами Гидры в черных масках. Те замерли, уставившись на него. — Привет, парни, — бросил Стив прежде, чем они успели броситься в атаку. Двумя точными ударами он уложил обоих и вышвырнул из кузова прямо на дорогу. Грузовик беспрепятственно миновал охраняемые ворота и притерся к погрузочной платформе сбоку от завода. Стив замер, выставив перед собой щит и поджидая рабочего. Как только тот откинул брезент, Стив сбил его с ног мощным ударом стальной пластины. Он быстро выпрыгнул наружу и, пригибаясь, проскользнул через двор мимо рядов автомобилей, грузовиков и танков. На каждой машине красовалась огромная эмблема Гидры — казалось, нарисованный осьминог сверлит его злобным взглядом. Взобравшись на танк, Стив перелез на крышу небольшой пристройки и побежал по ней, высматривая вход в главное здание, которое высилось перед ним черной громадой в пятнадцать этажей и сливалось с ночным небом, выдавая себя лишь тусклым светом окон. Стиву удалось пробраться внутрь незамеченным, он нашел открытое окно и втиснулся в него, лишь на мгновение зацепившись щитом за раму. Он поспешил по коридорам, низко пригибаясь, щит был закреплен за спиной, а в руке он сжимал пистолет. Стив углублялся всё дальше вглубь завода, надеясь выйти к производственным цехам. Он не знал по-немецки ни слова, поэтому многочисленные указатели были для него лишь бессмысленным набором букв. Дойдя до запертой двери с небольшим смотровым окошком, он заглянул внутрь и увидел перед собой цех. Прямо перед дверью мерил шаги охранник, поглядывая на высокие стропила под потолком. Стив негромко постучал, привлекая внимание агента. Тот высунул голову за дверь и тут же его затылок встретился с дверной рамой, а следом прилетел сокрушительный удар Стива прямо в переносицу. Оттащив обмякшее тело подальше от прохода, Стив спрятал его в ближайшем шкафу. Затем он осторожно скользнул внутрь, лавируя между ящиками и станками, чтобы не попасться на глаза патрульным Гидры. Сквозь ряды устремленных ввысь ракет до Стива донеслись приглушенные мужские голоса с узнаваемым американским акцентом. Он двинулся на звук, держа пистолет наготове, но его внимание отвлекла странная установка, в которой крепились капсулы с мерцающей ярко-синей жидкостью. Стив вытащил один такой светящийся патрон, он не имел представления о его назначении, но, рассудив, что находка может пригодиться, спрятал её в карман. Вскоре он вышел на участок, где пол был целиком выполнен из решетчатого настила. Взглянув сквозь узкие щели в металле, Стив разглядел внизу круглые камеры, в которых томились десятки людей, большинство из которых были одеты в форму американской армии. Ударом в спину он свалил патрульного, прижав того лицом к решетке прямо над головами пленных. Солдаты внизу в замешательстве задрали головы, поспешно вскакивая и наблюдая, как Стив срывает с пояса охранника связку ключей. — Ты еще кто такой? — Спросил один из темнокожих бойцов. — Я… — Стив замялся. — Капитан Америка. — Прошу прощения, кто? — Подал голос мужчина с пышными усами и в темно-бордовом берете, говоривший с британским акцентом. Стив не удостоил его ответом, спешно спускаясь вниз, чтобы отпереть замки. Военнопленные гурьбой начали выходить из своих тесных узилищ. Человек в котелке с внушительными рыжими усами подозрительно покосился на стоявшего рядом мужчину с азиатской внешностью. — Мы что, забираем вообще всех? Японец вытащил свой армейский жетон, и металл негромко звякнул. — Я из Фресно, приятель, — ответил он с безупречным калифорнийским выговором. Стив, не вступая в споры, повел группу прочь от камер. — Есть кто-нибудь еще? — Обеспокоенно спросил он. — Я ищу сержанта Джеймса Барнса. — И зачем ему сдался Баки? — Шепнул парень в котелке своим товарищам. — В глубине завода есть изолятор, но оттуда еще никто не возвращался, — сообщил британский солдат, хотя в его голосе сквозило сомнение. — Хорошо, — распорядился Стив. — Опушка леса в восьмидесяти ярдах к северо-западу за воротами. Уходите быстро и задайте им жару. Я встречу вас на просеке со всеми, кого еще удастся найти. Стив развернулся, чтобы уйти. — Постой! — Окликнул его темнокожий боец, заставив обернуться. — Ты хоть сам понимаешь, что делаешь? — Да, — кивнул Стив. — Я нокаутировал Адольфа Гитлера больше двухсот раз. Он бросился прочь, оставив позади ошеломленных солдат, которые проводили его потрясенными взглядами. В изоляторе царила мертвая, пугающая тишина. Снаружи до Стива донеслись глухие удары артиллерии — далекий гром поднимающегося восстания. Мощные взрывы сотрясали фундамент базы Гидры. Похоже, бойцы, как и обещали, перешли в наступление. Но внезапно взвыл другой сигнал тревоги, более резкий и зловещий. Совсем иная сирена. Стив замер на полуслове, чувствуя, как инстинкты кричат об опасности. Что-то было не так.

***

Стив и не подозревал, что из рубки управления за ним пристально наблюдает Иоганн Шмидт, чей взгляд был прикован к одинокому лазутчику, пробиравшемуся сквозь его владения. Губы Шмидта скривились в презрительной усмешке. — Запустить протокол самоуничтожения. Семь минут. Стоявший рядом Зола замер, едва не выронив из рук чертежи. — Что вы делаете? — Нашим силам не совладать с этим… созданием, — тон Шмидта был окончательным и обжалованию не подлежал. — Спасайте Тессеракт. Не оставляйте врагу ничего ценного, — с этими словами он стремительно вышел из комнаты, и полы его кожаного пальто гневно взметнулись. Зола с трудом подавил панику и в последний раз взглянул на экраны наблюдения. Американец был быстр, невозможно быстр, и двигался с пугающей целеустремленностью. Прижав к себе чертежи, доктор поспешил прочь. Лаборатория была ему дорога, а работа над сывороткой и того дороже. И всё же он покинул изолятор, ни разу не оглянувшись на фигуру, привязанную к столу. Времени попросту не осталось. Цена за спасение подопытного была куда выше ценности уже собранных данных.

***

Стив завернул за угол, и его сапоги гулко отозвались эхом в коридоре, покрытом липким конденсатом. Вдруг — резкое движение. Человек в очках выскочил из боковой двери и бросился наутек. Стив напрягся, на секунду колеблясь, не пуститься ли в погоню, но тут… — Сержант… Три-два-пять-пять-семь… Тихое, надломленное бормотание донеслось из комнаты, из которой только что сбежал незнакомец. Стив шагнул туда, словно его тянуло мощной невидимой силой. Воздух внутри был по-особенному холодным. Влажным, пропитанным запахом металла. В центре помещения, на холодной железной плите, лежала фигура, наполовину скрытая тенями. Запястья были скованы грубыми кожаными ремнями. Взгляд устремлен в пустоту потолка, губы беззвучно повторяли цифры, за которые он держался, как за спасительную соломинку. — Баки? — Голос Стива дрогнул на имени друга. Баки не отозвался. Стив бросился к нему, сердце колотилось в горле. — Баки, боже мой… Он лихорадочно дергал застежки, пока с сухим щелчком не лопнул последний ремень. Резкий звук вырвал Баки из оцепенения. Он медленно повернул голову, моргая, словно пробуждаясь от тяжелого кошмара. Его взгляд остановился на Стиве, и в нем промелькнуло недоумение, сменившееся чем-то более глубоким — узнаванием. — Это… это ты? — Это я, — голос Стива был тихим, почти благоговейным. — Это Стив. Баки выдохнул, словно задержанный на целую вечность воздух наконец покинул его легкие. — Стив… — прошептал он, и на его губах расплылась полная недоверия, болезненная улыбка. — Стив. Стив рывком поднял его на ноги, обхватив за пояс, когда Баки обмяк. Тело друга, истощенное и острое в суставах, казалось почти невесомым, Стив чувствовал, как дрожит каждая его мышца. Баки инстинктивно вцепился в него, веки судорожно подрагивали, пытаясь сфокусироваться. Он выглядел сломленным, преследуемым тенями прошлого. Кожа на сгибе локтя была испещрена синяками, а следы от игл едва подернулись корочками. — Я думал, ты погиб, — произнес Стив, почти про себя, словно в молитве. Баки наконец смог как следует разглядеть его. Его взгляд медленно полз вверх, регистрируя мощь Стива, его развернутые плечи, новый рост. — Я думал, ты был… меньше, — пробормотал Баки, в его голосе смешались изумление и смятение. Он не был уверен, что это происходит наяву. Всё могло оказаться сном. Галлюцинацией. Кошмаром, который обычно заканчивался криком и кожаными ремнями. Где-то в глубине комплекса прогремел очередной взрыв. Стив вздрогнул и обернулся, мельком взглянув на стену. Там висела карта Европы, испещренная мелкими красными метками — опорными пунктами Гидры. Он мгновенно запечатлел её в памяти, а затем снова перехватил вес Баки, перекладывая его на свои плечи. — Нам пора. Баки попытался идти в ногу, но ноги предательски подогнулись. — Что с тобой случилось? — Прохрипел он, едва переводя дыхание сквозь накатывающую боль. — Я вступил в армию, — ответил Стив, увлекая его за собой со спокойной решимостью. Баки ковылял рядом, с каждым шагом обретая всё больше уверенности. — А… это было больно? Стив слабо усмехнулся. — Немного. — И это… навсегда? — Вопрос прозвучал полусерьезно, с примесью затаенной обиды. Тот Баки, которого он помнил, всегда болезненно воспринимал, если его оставляли позади. — Пока да, — ответил Стив, заводя его в очередной темный коридор. Завод содрогнулся. Где-то впереди расцвело пламя, и воздух начал стремительно раскаляться. Дым, просачиваясь из главного цеха, густыми клубами вился вокруг переходных мостиков и поднимался вдоль металлических балок. Они вышли к лестнице, с которой открывался вид на производственный зал. Внизу полыхал настоящий ад, похожий на инфернальный рассвет. Металл стонал. Опорные балки трещали. Стив придерживал Баки, пока они спускались, но тут же отпрянул назад, навстречу им с оглушительным ревом рванулась стена огня. Лестничный пролет позади них рухнул, поглощенный пламенем и дымом. Стив обернулся, кашляя и увлекая Баки за собой. Он обвел взглядом верхний ярус, ища другой путь. Узкий, подвесной мостик перекинулся через огненную пропасть. Он сделал первый шаг вперед... И тут... — Стив! Этот голос прорезал гул пламени. Отчаянный. Настоящий. Стив замер. И обернулся. — Капитан Америка! — Выкрикнул голос с немецким акцентом с противоположной стороны зала. — Какое событие! Я большой поклонник ваших фильмов! — Вещал мужчина средних лет с темными волосами, передавая длинный прямоугольный кейс тому самому низкорослому доктору, которого Стив заметил ранее. Баки при виде этой парочки оцепенел, он сверлил Золу яростным взглядом, хотя по виду казалось, что его вот-вот вывернет наизнанку. Оставив Баки на надежном балконе, Стив ступил на мостик, чтобы встретить противника на середине пути. — Значит, доктору Эрскину всё-таки это удалось. Не сказал бы, что результат стал лучше, но всё равно впечатляет, — насмешливо бросил незнакомец, за что тут же получил от Стива сокрушительный удар в челюсть. — Ты и понятия не имеешь. Шмидт в шоке схватился за лицо, баюкая ушибленную челюсть. Стив нахмурился, заметив, что его глаза выглядят как-то странно, а из-под кожи проглядывает что-то багровое, будто сама плоть на лице сдвинулась. — Неужели? — Переспросил Шмидт. Он бросился на Стива, но тот заблокировал выпад щитом и кулак Шмидта оставил глубокую вмятину в металле. Стив потянулся за пистолетом, но Шмидт нанес еще один удар, от которого Стив отлетел назад, а его оружие кануло в бушующее внизу пламя. Шмидт уже приготовился обрушиться на него снова, но Стив, изловчившись, ударил его обеими ногами в грудь, отбросив противника назад. В этот момент Зола на другой стороне лихорадочно дернул рычаг, мостик разъединился, и обе его половины начали расходиться в разные стороны, разделяя врагов. Стив поднялся на ноги и попятился к Баки, который тяжело навалился на перила, задыхаясь от густого дыма, заполнявшего всё пространство вокруг. — Неважно, какую ложь вливал тебе в уши Эрскин, — проревел Шмидт, и его голос многократным эхом отразился от раскаленной стали и бетона, — запомни, именно я был его величайшим успехом! Одним резким, неистовым движением Шмидт рванул себя за лицо. Кожа разошлась с тошнотворным звуком, и резиновая маска сползла вниз, словно намокший пергамент. Под ней скрывался гротескный красный череп. Обнаженный, безгубый, безносый, блестящий от пота и самой сути злобы. Глаза, точно крошечные угольки, утопали в костяных глазницах. Это зрелище навсегда выжгло себя в памяти Стива. Стив невольно отшатнулся, а Баки, стоявший рядом, побелел, и всё его тело окаменело. — Черт возьми, — хрипло выдохнул Баки. Его лицо выражало готовность вот-вот потерять сознание. — У тебя ведь нет такой штуки под кожей, правда? — Насколько мне известно — нет, — ответил Стив, голос его звучал сухо, но в нем слышалась дрожь. Желудок скрутило, наполовину от страха, наполовину от омерзения. Шмидт усмехнулся и швырнул сорванную маску в огненную бездну под ними. Та вспыхнула мгновенно, и пламя в считанные секунды поглотило человеческое обличье. — Вы пребываете в иллюзиях, Капитан. Притворяетесь простым солдатом, но на самом деле… — он отступил назад, позволяя отсветам огня плясать на своих скелетообразных чертах. — Вы боитесь. Боитесь признать, что мы — следующая ступень эволюции. Я принял будущее, а вы цепляетесь за остатки своей человечности. Жалкое зрелище. Зола нервно нажал кнопку лифта, испуганно поглядывая на Стива и Баки, словно ожидая, что те в любую секунду бросятся на него. — Тогда почему же ты бежишь? — Прорычал Стив. Двери лифта с шипением закрылись, оставив после себя лишь облако пара. Стив резко развернулся. — Пошли. Мы еще не закончили. Он схватил Баки за руку и потянул вперед. Дым вокруг становился всё гуще — черный, удушливый, лишающий воздуха. Они добрались до рваного пролома в стене лестничной клетки. Стальная балка, искривленная от чудовищного жара, соединяла два выступа над бездной. Внизу ревело пламя, лизавшее края перекрытий. — По одному, — скомандовал Стив, чей голос оставался твердым, несмотря на хаос вокруг. Баки посмотрел на узкую перекладину, сглотнул и кивнул. Он осторожно ступил на металл, раскинув руки для равновесия, неуверенно переступая ногами. Балка жалобно заскрипела. И в этот миг... Здание содрогнулось от нового взрыва. Балка резко дернулась, и её дальний конец с оглушительным треском вырвался из крепления. — Баки! — Крикнул Стив. Балка накренилась, сапоги Баки заскользили по металлу. Он рванулся вперед, с глухим стоном вцепился в ближайшие перила и перемахнул через них в самый последний момент, когда балка рухнула вниз, издав напоследок жалобный металлический визг и утонув в огненной пасти. — Черт, — тяжело дыша, прохрипел Баки, перекатываясь на пол и заходясь в сильном кашле. — Где-то должен быть трос или что-то в этом роде! Я поищу… — Просто уходи! Проваливай отсюда! — Крикнул Стив с той стороны провала, уже лихорадочно осматриваясь в поисках пути. — Нет! Без тебя — никуда! — Проревел Баки в ответ, и в его голосе звенело отчаяние. Он снова закашлялся, резко, до боли в груди, прикрывая рот воротником джемпера, чтобы хоть немного отфильтровать дым. Руки его дрожали. Жар стал невыносимым. С виска, где его чем-то задело, текла струйка крови. Пульс гулко отдавался в ушах. Стив прищурился сквозь пелену дыма и заметил погнутые перила. Оценив расстояние, он прикинул свои шансы. — Ты, должно быть, шутишь, — пробормотал он. Не раздумывая, он отступил назад, разогнался и швырнул себя в пустоту как раз в тот момент, когда под ним взорвался очередной огненный шар. На мгновение он исчез в дыму и пламени, зависнув на высоте пятидесяти метров над заводским цехом, объятый огненными языками. — Стив! — Взревел Баки, пытаясь разглядеть в дыму друга, который, казалось, канул в пропасть. И тут — грохот. Стив врезался в перила, пальцы судорожно пытались нащупать опору. Он опасно повис над бездной, где голодное пламя тянуло к нему свои жадные языки. Баки рванулся вперед, вцепился в руки Стива со всей силой, какая у него осталась, мышцы горели от напряжения, пока он рывком не перетащил его через перила. Они повалились на настил, тяжело дыша, сердца колотились в унисон. Некоторое время они просто лежали, хватая ртом воздух, а огненный шторм над ними ревел, точно разъяренный зверь. — Какого черта… — рыкнул Баки, садясь и с силой толкая Стива в плечо. — Ты идиот! Ты ведь мог погибнуть! — Но ведь не погиб же, — выдохнул Стив, и в уголках его губ промелькнула мимолетная усмешка. — Да уж, но идиотом ты от этого быть не перестал. — Идем. Мы еще не выбрались. Стив помог Баки подняться, и они бросились бежать. Плечом выбив проржавевшую дверь, они оказались на узком карнизе, опоясывающем здание. Прохладный ночной воздух ударил в их потные лица, даря мгновенное облегчение после того пекла, что осталось позади. Они быстро двигались вдоль выступа. Отыскав пожарную лестницу, Стив спустился первым и подал знак Баки следовать за ним. За их спинами здание натужно стонало, Конструкция не выдерживала, по камню, точно паутина, расползались гигантские трещины. Где-то вдалеке эхом отзывались крики и вопли. Когда их подошвы коснулись земли, двор завода предстал перед ними настоящим полем битвы. Горело всё: грузовики, танки, джипы. Повсюду вповалку лежали тела. Совсем рядом взорвался танк, выбросив в небо сноп обломков, похожий на зловещий фейерверк. Стив инстинктивно прикрыл Баки собой, а затем прищурился, вглядываясь в кромку леса. Там, за линией забора, едва различимые в дыму, проступали силуэты — танки, солдаты, свет фар, прорезающий мглу. Группа эвакуации. Сто седьмой полк. Воющие Коммандос. — Мы сделали это, — пробормотал Баки, всё еще пребывая в оцепенении. — Да, — ответил Стив. — Но это еще не конец. Они побежали — два силуэта, растворяющиеся в дыму, пока оплот Гидры окончательно рушился за их спинами. Стив и Баки подхватили оружие павших солдат противника. У Стива в руках оказалась изящная модифицированная винтовка с незнакомой маркировкой, у Баки — штуковина потяжелее, издавшая при включении зловещее шипение. Подняв щит, Стив на ходу сканировал территорию, сапоги хрустели по битому стеклу и гравию, но сражаться было уже не с кем. Тишина звенела в ушах громче выстрелов. Они упрямо шли через выжженный двор, мимо пылающих обломков и тел, оставленных там, где их настигла смерть. Дым начал рассеиваться, открывая взору пеструю толпу солдат, наблюдавших за их приближением. Бойцы смотрели на них не с содроганием, а с немым изумлением, словно перед ними явились призраки. — Барнс! Голос прорезал мглу, точно луч маяка. Человек в перепачканном сажей котелке бросился вперед, широко раскинув руки. Он без тени сомнения сгреб Баки в охапку, и тот на мгновение замер, а затем позволил себя обнять. — Ты чертовски глупый мальчишка, ты это знаешь? — Прохрипел мужчина, и голос его сорвался от нахлынувших чувств. — Да, знаю, — ответил Баки с кривой усмешкой, крепко прижав друга к себе, прежде чем отстраниться. Один за другим к нему подходили знакомые лица, те самые люди, с которыми Стив говорил ранее. Утомленные, изможденные, они расплывались в улыбках, хлопали Баки по спине и сжимали его ладонь так, словно перед ними было само спасение во плоти. — Твоя нога… Она зажила, — выдохнул Морита, не веря собственным глазам. Баки сделал несколько шагов, почти красуясь. — Ну да, помогли те дни, что я провалялся на столе. Гидра была так любезна, что подлатала меня, — бросил он непринужденно, но взгляд его оставался непроницаемым. Стив, всё еще переводя дух, достал из кармана наполовину оплавленный передатчик. Корпус обуглился, провода почернели и спеклись. Он резко выдохнул. — Ему крышка, — пробормотал он. — Нам предстоит долгий путь, так что пора выдвигаться, — он обвел взглядом море усталых лиц. — Раненые — в танки и машины. Остальные — на своих двоих. Провизии нет, так что надеюсь, никто из вас еще не умирает с голоду. — Да нет, мы просто зверски голодны, — съязвил Дуган из задних рядов, поправляя котелок. — Думаю, продержимся еще пару дней, прежде чем начнем пожирать друг друга. Ну, знаете, в духе экспедиции Доннера. Солдаты рассмеялись, хотя юмор был натянутым и сухим, сказывались дни, проведенные в застенках. Тем не менее, отряд пришел в движение, придерживаясь разбитых дорог. Танки медленно рокотали, держа окрестности на прицеле, а трофейные винтовки Гидры тускло поблескивали в лунном свете. Больше не было ни стражи, ни ловушек. Только долгий путь домой и тяжесть всего того, что им удалось пережить.

***

В голове колонны Баки шагал плечом к плечу со Стивом, винтовка была закинута за спину, но он держал её наготове, уверенно печатая шаг по гравию. — Чем они заставляли вас там заниматься, Бак? — Спросил Стив, пока не решаясь взглянуть на друга. — В основном каторжный труд, — ответил Баки тихим, но твердым голосом. — Мы строили самолет, Стив. Он был огромным. Больше чем то, что я видел в жизни. Казалось… казалось, он способен затмить собой само небо. Мы не знали, для чего он, просто гнули спины и работали. Кормили нас ровно столько, чтобы мы не падали замертво. Не работаешь — не ешь. А если не можешь работать… ты просто исчезал. Стив сглотнул, воздух внезапно показался ему слишком сухим. — А тот изолятор? — Осторожно спросил он. — И твоя нога? — Помнишь того парня сзади? Это Джим Морита. Он сам вытащил осколок, когда нас взяли в плен под Аззано. Но началось заражение. Сильное. Я был в отключке три дня. К тому времени, как меня вытащили оттуда, я ковылял через невыносимую боль, пока не рухнул. Должно быть, сепсис, — голос Баки на мгновение дрогнул. — Они забрали меня. Ничего не объяснили. Положили на стол, вкачали какую-то дрянь. Не знаю, что это было. Наверное, какой-то антибиотик или вроде того. Инфекция прошла. Помню мало, только боль. Я думал, мне конец, Стиви. Думал, это всё. Он замолчал, а затем сухо усмехнулся. — И следующее, что я помню — как ты выносишь дверь, какой-то гигант, подозрительно похожий на тебя, и тащишь меня наружу. Стив слабо улыбнулся. — Кто «они»? — Доктор Зола. Работает на Гидру. Это всё, что мне известно. — И ты совсем не помнишь, что они делали? Просто… нога зажила? — Говорю тебе, это было как чертова магия. В один день казалось, что её разрывают пополам, а на следующий я иду так, будто ничего и не было. Может, прошли дни, а может — часы. Морфий, пенициллин или какое-то извращенное чудо-лекарство Гидры... кто знает? У тебя есть идеи? Стив замялся. — Возможно. Возможно, со мной случилось то же самое. Сыворотка для улучшения человеческих возможностей. Баки моргнул. — Так вот почему ты стал выше. Стив кивнул. — В тот день, когда ты отправился на фронт, меня приняли в учебный лагерь. Выбрали для эксперимента. Мне ввели сыворотку. Когда всё закончилось, я стал таким. Сильнее. Быстрее. Впервые в жизни я был абсолютно здоров. Гнался за шпионом через весь Бруклин и использовал дверцу такси вместо щита. — В твоем духе, — пробормотал Баки, невольно расплываясь в улыбке. — Поймал его? Улыбка Стива померкла. — Нет. Он принял цианид. — Проклятье. Капсула в зубе, да? Хитрые ублюдки. Стив продолжил, — после этого Филлипс хотел запереть меня в лаборатории, как подопытную крысу. Но у сенатора Брандта были свои планы. Он превратил меня в Капитана Америку. Отправил в чертов рекламный тур. — Знаешь, — рассмеялся Баки, — я видел эти плакаты в лагерях. Думал, какой-то идиот в трико. И в мыслях не было, что это ты. Стив притворно нахмурился. — Не узнал? У парня под маской была моя улыбка. — Когда я видел тебя в последний раз, в тебе было полтора метра роста и сорок кило веса в прыжке. Я как-то не ожидал таких перемен. Да и не хотелось быть тем парнем, который пялится на «Новую надежду Америки», — парировал Баки. — Ладно, а что еще сделала сыворотка? — Усилила всё. Мощь, выносливость, рефлексы. Возможно, даже регенерацию. Доктор Эрскин говорил, что она приумножает то, что скрыто внутри. Красный Череп получил прототип. И… всё прошло не очень гладко. — А как насчет мозгов? Тоже стал умнее? Стив усмехнулся. — Вообще-то да. Теперь у меня фотографическая память. Соображаю куда быстрее. — Неплохо, — задумчиво произнес Баки. — Может, и то, что вкололи мне, даст такой же эффект. Или это были просто чертовски хорошие обезболивающие и удачная операция. Стив не ответил, но было ясно, что эта мысль его тревожит. Он еще долго раздумывал над этим, обходя строй и проверяя состояние остальных. Обход занял немало времени, у каждого бойца была своя история, свои раны и свои кошмары, но когда он вернулся в голову колонны, небо уже начало светлеть. — Люди хотят идти всю ночь, — доложил Стив. — Будут вести танки посменно, спать по очереди. — Звучит заманчиво, Кэп, — отозвался Дуган, расплывшись в широкой улыбке. — Чем дольше идем, тем скорее окажемся в лагере. Я готов душу отдать за горячую еду и возможность облегчиться не в кустах и не в собственные штаны. На этот раз смех был искренним, пусть и усталым. Стив, покачав головой, снова пристроился рядом с Баки. Взглянув на друга, по-настоящему, он вновь поразился невозможной истине. Баки жив. Его лучший друг. Вопреки всему. — Изабель будет вне себя от счастья, когда увидит тебя, — сорвалось у Стива прежде, чем он успел прикусить язык. Баки поднял голову и улыбнулся. — Еще бы. Но ей придется подождать. Сначала надо вернуться домой. — А, ну да… насчет этого… — Стив неловко поскреб затылок, внезапно замявшись. — Что такое? — Голос Баки стал медленным, низким и предостерегающим. — Она приехала со мной. Она сейчас в лагере. Баки замер как вкопанный, и шеренга позади них сбилась в кучу, словно поезд, резко ударивший по тормозам. — Ты что сделал? — Прошипел он, не веря своим ушам. — Э-э… — Стив запнулся, продолжая неловко тереть шею. — Ты притащил мою сестру на линию фронта? — Спросил Баки сквозь стиснутые зубы. — Стив, что, черт возьми, с тобой не так? За их спинами послышались смешки. Пару солдат хлопнули Стива по плечу, словно предвкушая грандиозный скандал. — Как будто она осталась бы дома! — Выпалил Стив, теряя терпение. — Ты обещал приглядывать за ней, — предупредил Баки, делая шаг к другу. Стив попятился, вскинув руки в примирительном жесте. — Она медсестра. Она сама хотела поехать. Она была частью того самого проекта, который сделал меня таким. — Это не успокаивает! — Прошипел Баки, его буквально трясло от желания придушить Стива, но он сдержался и на мгновение отвел взгляд, по привычке сканируя кромку леса. — Стив, клянусь богом… — С ней всё в порядке, Бак. Никаких экспериментов, ничего подозрительного. Она там, чтобы присматривать за мной. Следить, чтобы эффект был постоянным. Стив внимательно посмотрел на друга. Баки ответил ему тяжелым взглядом, но его ярость уже начала угасать. — Я обещал, что позабочусь о ней. Она в безопасности. Клянусь. Стив легонько потянул Баки за руку. Тот нехотя возобновил шаг, и шедшие позади солдаты тут же подстроились под их ритм. — Ты же знаешь, я бы никогда не допустил, чтобы с ней что-то случилось, — искренне произнес Стив, положив руку на плечо Баки. — Я всё объясню. Обещаю. — Да уж, лучше бы тебе так и сделать. И к твоим объяснениям должна прилагаться порция чего-нибудь покрепче. А еще лучше… — прорычал Баки, — целая, мать её, бутылка.

***

В лагере было сыро и затхло, воздух пропитался запахом мокрой земли и солдатского пота. Изабель хвостиком следовала за Пегги, стараясь занять себя хоть чем-то и не путаться под ногами. Она постоянно находится рядом с Пегги, вечно помогает ей с припасами, подсаживается рядом во время еды или просто молча ждет в палатке, наблюдая, как одна гроза сменяет другую. Снаружи выл ветер, сотрясая брезент. Мимо то и дело проходили солдаты, слишком измотанные, чтобы обращать внимание на ливень, терзавший лагерь уже несколько дней. Изабель сосредоточилась на мелочах — ловила обрывки разговоров или отрешенно смотрела, как дождь превращается в туман, в надежде заметить хоть какой-то знак возвращения Стива. На третий день Пегги направилась к штабной палатке полковника Филлипса, и Изабель последовала за ней по пятам. Она держалась на безопасном расстоянии, застыв у входа и пропустив Пегги вперед. В палатке кипела работа, хотя здесь было не так суетно, как в остальном лагере. На столе ворохом лежали бумаги, а воздух наполнял стрекот пишущей машинки. Капрал бойко печатал приказы под диктовку полковника Филлипса, который выглядел утомленным, но решительным. — Сенатор Брандт, с прискорбием сообщаю, что третьего числа капитан Стивен Г. Роджерс пропал без вести в тылу врага, — произнес Филлипс бесстрастным голосом, надиктовывая официальный рапорт. — Воздушная разведка результатов не дала. В связи с вышеизложенным я вынужден объявить капитана Роджерса погибшим при исполнении. Точка, — его слова звучали сухо и официально. Каждое слово камнем ложилось на сердце. Сенатору придется попотеть, объясняя, почему турне по поддержке войск так внезапно оборвалось. Пегги сделала шаг вперед, её глаза сузились. — Последний разведывательный борт вернулся. Признаков активности не обнаружено, — добавила она, и разочарование в её голосе заставило сердце Изабель окончательно упасть. Филлипс перевел дух и резким кивком отпустил капрала, — идите выпейте кофе, капрал. Солдат безмолвно выскочил из палатки, оставив их одних. Переведя взгляд на Изабель, Филлипс вздохнул, и лицо его помрачнело. — Знаете, мисс Барнс, — начал он медленно, нечитаемым взглядом глядя на девушку. — Поскольку Роджерс не был официально зачислен в ряды армии Соединенных Штатов, у нас нет о нем никаких данных, кроме тех, что он предоставил для участия в проекте Возрождение. Последние несколько дней мои люди наводили справки и выяснили, что у него не осталось живых родственников. Так как ваш брат тоже числится пропавшим без вести, а вы — единственный близкий Роджерсу человек, о котором нам известно, это делает вас его основным законным наследником. Обычно мы не обсуждаем подобные вещи лично, но раз уж вы здесь… Со всем моим сочувствием я вынужден объявить Роджерса… Изабель яростно затрясла головой, обрывая его на полуслове. — Простите, сэр, но прошло всего три дня, — вмешалась она, и в её голосе смешались отчаяние и вызов. — Стив не из тех, кто сдается, когда становится трудно. Поверьте мне, он там, и он доведет свою миссию до конца. Он не вернется, пока дело не будет сделано. Филлипс пристально наблюдал за ней, и напряжение в палатке стало почти осязаемым, пока он взвешивал её слова. Он не стал спорить, лишь кивнул, словно принимая негласное решение. — В таком случае, будем считать его пропавшим без вести, — неохотно согласился он, прежде чем перевести тяжелый взгляд на Пегги. — Я не могу тронуть Старка. Он богат, и он — главный поставщик оружия для армии. Вы же не обладаете ни тем, ни другим, — пробормотал он с нескрываемым пренебрежением. — При всем уважении, сэр, — гордо ответила Пегги, выпрямив спину, — я не раскаиваюсь в своих поступках. И не думаю, что капитан Роджерс раскаивается в своих. Взгляд Филлипса потемнел. — С чего вы взяли, что мне не плевать на ваше мнение? Я рискнул, доверившись вам, агент Картер. А теперь золотой мальчик Америки и еще куча бравых парней мертвы только потому, что вам приспичило что-то доказать. Лицо Пегги не дрогнуло. — Дело не в этом. У меня была вера, — произнесла она, и голос её оставался твердым, несмотря на его уничижительный тон. Филлипс горько усмехнулся. — Что ж, надеюсь, ваша вера станет вам утешением, когда это подразделение прикроют, — бросил он, отворачиваясь. Внезапно снаружи поднялся переполох. Послышался топот бегущих солдат, возбужденные выкрики ворвались в наэлектризованную атмосферу палатки. Филлипс глянул в сторону шума, его раздражение росло. — Что там, черт возьми, происходит? Он зашагал к выходу, Пегги и Изабель не отставали. Стоило им выйти, как они увидели толпу солдат, сгрудившихся у края лагеря, люди расступались, давая дорогу кому-то приближающемуся. Сквозь туман и морось по разбитой колее маршировала огромная колонна изможденных, перепачканных бойцов. Впереди шел Стив Роджерс, рядом с ним — Баки Барнс, а за ними следовали солдаты на трофейных танках и вражеских бронемашинах. Лагерь взорвался криками и ликованием, когда Стив уверенно вошел на территорию, само его присутствие магнетически притягивало взгляды. Изабель заметила его мгновенно, сердце её подпрыгнуло в груди, и, поддавшись порыву чувств, она бросилась сквозь толпу, широко раскинув руки. — Баки! — Вскрикнула она, и в её голосе звенело облегчение. Лицо брата просияло при виде неё, он выронил винтовку на землю и крепко, почти отчаянно прижал сестру к себе. — Я думала, ты погиб, думала, что больше никогда тебя не увижу, — шептала она сквозь слезы, судорожно осматривая его лицо в поисках ран. — Всё в порядке, я цел, — успокаивал её Баки, и в его голосе дрожало облегчение от того, что он снова в её объятиях. Он притянул её к себе, крепко обнимая и не желая отпускать. Их воссоединение стало моментом общего исцеления. Тяжесть последних дней таяла, пока они держались друг за друга. — Ну и воняешь же ты, — пробормотала Изабель с озорной ухмылкой, уткнувшись лицом в его плечо. Её слова вызвали смех у стоявших рядом солдат, окончательно разрядив напряженную атмосферу. Тем временем Стив подошел к полковнику Филлипсу и сдержанно отдал честь. — Многим из этих людей требуется медицинская помощь, — объявил он, и в его голосе звучала вся серьезность момента. Санитары тут же засуетились, уводя раненых в сторону госпиталя. Стив снова взглянул на Филлипса, его голос был тверд, — я готов понести дисциплинарное взыскание. Филлипс посмотрел на него с усталой улыбкой и покачал головой. — В этом нет нужды, капитан, — ответил он с тихим смешком. — Вы и так сделали достаточно. Стив улыбнулся в ответ, и в его глазах промелькнуло облегчение. — Слушаюсь, сэр. Пока Филлипс уходил, что-то ворча на ходу Пегги, она издали понаблюдала за встречей Изабель и Баки, а затем подошла к Стиву. — Вы опоздали. Ваша подруга очень за вас переживала, — произнесла она, сделав особое ударение на слове подруга, а в её глазах блеснуло что-то невысказанное. Стив усмехнулся, демонстрируя разбитый передатчик. — Не смог вызвать такси, — ответил он с виноватой улыбкой. Пегги забрала у него прибор, на мгновение коснувшись его пальцев своими. — Отличная работа, солдат, — мягко проговорила она, прежде чем отойти и оставить Стива с Изабель наедине. Изабель шагнула к Стиву, в её взгляде смешались гнев, облегчение и гордость. — Стив, ты идиот, но я так тобой горжусь, — сказала она, крепко обхватив его за талию. Стив поморщился от боли в ранах, но уткнулся лицом в её волосы и прошептал, — прости, что напугал тебя. Изабель отстранилась и слабо улыбнулась. Когда она посмотрела на него снизу вверх, в её глазах было что-то такое, чему он не мог подобрать названия. — Но я же обещал, что верну его, — добавил Стив с тихой уверенностью в голосе. — Да, ты это сделал. И я всегда буду тебе благодарна, — ответила Изабель с широкой улыбкой. Она перехватила его ладонь и крепко сжала, желая, чтобы он каждой клеточкой почувствовал, как она им гордится. Позади них раздался голос Баки, прорезавший воцарившуюся тишину, — эй! Трижды «ура» в честь Капитана Америка! Его слова утонули в оглушительном ликовании и аплодисментах, в каждом выкрике солдат сквозило искреннее восхищение лидерством Стива. Баки хлопал громче всех, и на его лице сияла улыбка, пока он наблюдал, как лучший друг купается в заслуженных лучах славы. Стив обернулся, чтобы улыбнуться Баки, но стоило ему отвернуться, как выражение лица Барнса мгновенно изменилось. Вся тяжесть пережитого обрушилась на него с новой силой. Каждая ссадина, каждое воспоминание о пытках и экспериментах. Он отчаянно хотел верить, что с ним всё в порядке, хотел оставаться той незыблемой опорой, которой всегда был для Стива, но внутри что-то надломилось. Он стал другим, и это осознание приводило его в ужас. В памяти всплыли старые драки, когда Стив был еще совсем мал и вынужден был кулаками доказывать свое право на жизнь на улицах Бруклина. Тогда, победив очередных задир, Баки во весь голос кричал: Трижды «ура» в честь Стива Роджерса! Но сейчас, в этот самый миг, Баки не мог избавиться от горького укола ревности из-за того, что героем дня был не он. Теперь Стив был кумиром, Капитаном Америка, тем, кому рукоплескала толпа. А сам Баки чувствовал себя лишь бледной тенью прежнего «я», тщетно пытаясь примириться с частью своей души, ставшей ему чужой. Стив больше не нуждался в нем, по крайней мере, так, как раньше… Он отогнал эту мысль, заставив себя улыбнуться вслед Стиву, но в глубине сердца поселилась тихая, неумолимая печаль, которую невозможно было стряхнуть.

***

Изабель провела остаток дня в медицинском шатре, помогая медсестрам справляться с потоком раненых и истощенных солдат. Баки тоже был там, врачи осматривали его раны, а сам он пытался урвать драгоценные часы сна. Стива же тем временем вызвали к полковнику Филлипсу вместе с агентом Картер, где он вновь пересказывал историю спасения военнопленных и в деталях описывал устройство заводов Гидры. Ночью Изабель застала Баки в палатке Стива, самого же хозяина еще не было. В углу появилась вторая койка, которой раньше здесь не видели, и на ней уже лежали нехитрые пожитки Баки. — Стив настоял, чтобы сегодня я спал здесь, с ним. Сказал, что ты обосновалась у Картер, — проговорил Баки с какой-то грустной улыбкой. — И хорошо, — отозвалась Изабель. — Стив слишком сильно по тебе тосковал, чтобы позволить тебе быть где-то еще. — А ты, значит, не тосковала? — Конечно, тосковала! — Рассмеялась Изабель, шутливо хлопнув брата по плечу за такие глупости. Баки улыбнулся, но маска беззаботности быстро сползла с его лица. Он сел на край койки, подался вперед и крепко сцепил пальцы в замок. — Из, я должен тебе кое-что сказать. — Слушаю, — настороженно произнесла Изабель. — Кажется, Стив в чем-то прав, — тихо начал Баки, и его голос был едва различим за завыванием ветра, бившегося о брезентовые стены. — По дороге назад он рассказывал про свою сыворотку. О том, что она с ним сделала. И теперь эта чертова мысль о сыворотке не идет у меня из головы, — он замолчал, потирая шею, и взгляд его стал отстраненным. — Только не говори ему ничего. Он только зря изведется. — Не скажу, — мягко пообещала Изабель. — Просто… Баки, поговори со мной. Ты меня пугаешь. Он замялся. Сглотнул. Когда он снова заговорил, его голос стал хриплым и надтреснутым. — Гидра, — произнес он коротко. — Они ставили на мне опыты. Не знаю, что это было, не до конца, но они вкачали в меня какую-то… густую серую жидкость. Она текла по венам, точно жидкое пламя. Не жар, просто боль. Чистая, обжигающая боль. Кажется, я отключился. А когда пришел в себя… Он умолк. Изабель ждала. — Я чувствовал себя иначе, — произнес он. — Не лучше. Просто… другим. Словно перестал умещаться в собственной коже. Будто это был я и в то же время не я. А потом начались тесты. Заставляли задерживать дыхание на целые минуты, резали плоть только для того, чтобы увидеть, как быстро она затянется. Пулевые ранения. Глубокие порезы. Они стреляли в меня, зашивали раны, а потом снова срывали швы, чтобы засечь время. Он опустил взгляд на свою ногу и медленно закатал штанину. — Мне прострелили бедро. Морита говорил, что будет чудом, если я вообще не лишусь ноги. Но посмотри. Ничего. Даже шрама не осталось. Изабель уставилась на чистую, неповрежденную кожу, по её спине пробежал ледяной холод. — Думаешь, они ввели тебе что-то вроде сыворотки Стива? — Прошептала она. — Возможно, — ответил Баки, и его голос дрогнул, когда он встретился с ней взглядом. — Но сыворотка Стива была синей, — заметила Изабель. — А эта дрянь… она была мутной, с металлическим блеском. Словно её вычерпали из сточной трубы. — Это могло быть что-то другое, — пробормотала Изабель. — Иная версия. Или незавершенная. Он откинулся назад, упершись локтями в койку. — Это объяснило бы, откуда у меня такие способности. То, как исчезают раны. Сила. Эта… выносливость. Я почти не сплю. Кажется, мне это больше не нужно. Изабель задумчиво прищурилась. Она придвинулась ближе и потянулась к своей медицинской сумке. — Давай я осмотрю тебя, прежде чем мы начнем делать выводы. Она щелкнула замками саквояжа. Тихий звон металлических инструментов наполнил палатку, и серебристый корпус стетоскопа поймал теплый отблеск масляной лампы. Баки резко, всем телом, вздрогнул от этого звука. Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он забился в дальний угол койки, точно загнанный зверь. Его глаза расширились, взгляд стал невидящим, а грудь вздымалась от рваных, тяжелых вдохов. — Тише, Баки, — быстро проговорила Изабель, выронив стетоскоп и вскинув обе ладони. — Всё хорошо. Я никогда не причиню тебе боли. Это я. Это Бель. Дыхание со свистом вырывалось из его горла. Дикий блеск в глазах начал угасать, уступая место узнаванию. — Прости, — пробормотал он. — Тебе не за что извиняться, — мягко отозвалась она, снова осторожно пододвигаясь к нему. Она ободряюще положила руку ему на плечо. — Я буду проговаривать каждый свой шаг. Никаких сюрпризов, обещаю. Он натянуто кивнул. — Хорошо. Она с подчеркнутой осторожностью проверила его основные показатели, поясняя каждое действие спокойным, ровным голосом. Он следил за её руками настороженным взглядом, но больше не вздрагивал. — Температура повышена, — пробормотала она, изучая показания. — Но в остальном состояние стабильное. Пульс сильный. Давление в норме. Честно говоря, по всем признакам ты — самый здоровый человек, которого я видела в жизни. Если не считать Стива. — Я чувствую себя другим, — сказал Баки. — Сильнее. Будто могу бежать часами без остановки. Будто могу поднять танк. Она приподняла его подбородок и коснулась пальцами, легко, как пушинкой, бледнеющих синяков на виске. — А это… откуда они? Его челюсть напряглась. — Кресло. — Какое кресло? — Они привязывали меня к нему. Каждый день. Иногда по нескольку раз. Прикрепляли эти пластины сюда, — он коснулся головы по бокам, — а потом… били током. Пропускали разряды прямо через мозг. У Изабель перехватило дыхание. — Пытали током? Мозг? — Они называли это прототипом. Говорили, что это выжигает воспоминания. Иногда срабатывало. Иногда… я забывал собственное имя. Свое звание. Сидел, уставившись в стену, и пытался вспомнить, кто я такой. А потом всё возвращалось, вот так просто. Будто кто-то щелкнул выключателем. У неё всё перевернулось внутри, и она резко вскочила. — Мы должны сказать Стиву. Это… это серьезно, Баки. Они не просто ставили на тебе опыты. Они пытались превратить тебя в кого-то другого. В ассасина, может быть… — Нет! — Голос Баки сорвался, он перехватил её за руку, удерживая на месте. Его хватка была слишком крепкой, слишком отчаянной. — Не говори ему. Пожалуйста. Если они узнают, если кто угодно узнает, меня захотят изучить. Разобрать на части. Я не вынесу этого снова. Его пальцы дрожали, вцепившись в её рукав, и Изабель видела на его лице неподдельный, дикий ужас. — Хорошо, — быстро проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя сердце её разрывалось. — Хорошо, я не скажу. Обещаю. В тот же миг Баки обмяк, словно марионетка, которой перерезали нити, и прильнул к ней. Всё его тело содрогалось от беззвучных рыданий, он крепко обхватил её за талию, уткнувшись лицом в плечо. — Они меня сломали, Белль, — прошептал он, и голос его был хриплым от горя. — Я даже не знаю, насколько сильно. Изабель прижала его к себе изо всех сил, одной рукой баюкая его затылок, а другой успокаивающе поглаживая по спине. — Мы во всем разберемся, — прошептала она ему в макушку. — Клянусь. Что бы они с тобой ни сделали, мы справимся с этим вместе. Прошло несколько минут. Его дыхание наконец выровнялось. Он слегка отстранился, глаза покраснели, во взгляде читался стыд. — Баки, — мягко позвала она, убирая волосы с его лба. — Ты мне веришь? Он кивнул без малейшего колебания. — Я хочу наблюдать за тобой. Так же, как за Стивом. Только основные показатели, иногда анализ крови. Никакого грубого вмешательства. И я буду заранее всё объяснять. Ты сможешь остановить меня в любой момент. Я просто хочу убедиться, что всё содеянное ими… не причинит тебе еще большего вреда. Он на мгновение замолк, обдумывая её слова. — Хорошо, — произнес он наконец. — Я тебе верю. — Но если что-то пойдет не так, если мы заметим хоть малейший признак ухудшения, провалы в памяти или побочные эффекты, мы кому-нибудь скажем. Стиву или Старку. Договорились? Баки посмотрел на нее со всей серьезностью. — Договорились. Она снова притянула его к себе, прижавшись щекой к его виску. — Ты в безопасности, Бак. Я с тобой. И впервые за многие дни, а может, и недели, он ей поверил. Почти.