Глава: 45

Лондон, Великобритания 10 марта 1944 года В утро своего дня рождения Баки, по обыкновению, проснулся рано. Стива уже след простыл, но на прикроватной тумбочке он оставил записку с поздравлениями. Баки взял листок, пробежал глазами размашистый почерк друга, а затем перевернул его. На обороте красовался набросок, сделанный в спешке — точь-в-точь как те карикатуры, что Стив когда-то рисовал на полях школьных учебников. Он изобразил мультяшного Баки, который, облизываясь, обеими руками сжимал огромный торт с уже выкушенным боком, и крохотного Стива, виновато выглядывающего из-за края бумаги с извинениями за свой зверский аппетит. Баки в голос рассмеялся, сидя на краю кровати и не сводя улыбки с рисунка. Наконец, решив, что пора приводить себя в порядок, он спрятал набросок в ящик тумбочки. Баки принял душ, почти обжигающая вода хлестала по телу, смывая грязь, кровь и остатки дурных снов. Когда он вернулся в спальню, с его мокрых волос на рубашку всё еще падали тяжелые капли. Он замер, заметив на туалетном столике подарок. Подойдя ближе, Баки изучил маленькую карточку, прикрепленную к нарядной упаковке: подарок был от Стива и Изабель, а внизу стояла приписка — открыть за завтраком в столовой. Рядом с коробкой лежал пухлый белый конверт, адресованный ему. Баки сразу узнал почерк матери. Вскрыв его, он обнаружил внутри письмо от всей семьи и свежий выпуск комиксов. Дорогой Баки! От всей души поздравляем тебя с днем рождения! Надеемся, письмо дойдет как раз к празднику, нам пришлось отправлять его заранее, гадая, сколько оно будет в пути. Мы очень надеемся, что ты сможешь хоть немного порадоваться этому особенному дню, где бы ты сейчас ни находился. Кажется, еще совсем недавно ты был нашим крошечным комочком счастья, лепечущим карапузом, который не выговаривал собственного имени. Ты даже не представляешь, какую гордость мы все испытываем, зная, сколько сил и жертв ты отдаешь на благо нашей страны. Мама с упоением рассказывает всем подругам, что ты сражаешься плечом к плечу с самим Капитаном Америкой. Верим, что служба идет тебе на пользу, что ты не слишком голодаешь, высыпаешься, а главное — что ты жив-здоров и не теряешь присутствия духа. Надеемся, ты приглядываешь за Изабель. Мы не стали присылать подарок, понимая, что там, где ты сейчас, от него будет мало проку. Он будет ждать тебя здесь, когда бы ты ни вернулся домой. А чтобы тебе было не так скучно, Робби купил тебе комикс. Это один из его самых любимых выпусков, и он просто обязан был отправить его тебе. Думаю, содержание тебя приятно удивит. С любовью и наилучшими пожеланиями, Мама, папа, Робби и Бекка. Баки улыбнулся письму и мысленно пометил себе обязательно написать ответ вечером. Он замялся, раздумывая, не почитать ли комикс уже в столовой, ведь по-хорошему он уже должен был быть там, но любопытство взяло верх. Он принялся листать страницы и вскоре почувствовал, как у него отвисает челюсть. Это были комиксы о приключениях Капитана Америки — о самом факте их существования в отряде знали все. Первые выпуски вышли еще в те времена, когда Стив колесил по стране с турне ВСО, и он сам рассказывал о них ребятам. Они были слегка слащавыми, а образ Стива в них отдавал чрезмерным патриотизмом и праведностью — чертами, которые в жизни были ему свойственны лишь отчасти. Но они развлекали людей и вдохновляли их помогать фронту, так что Баки считал, что дело того стоит. Чего он никак не ожидал, так это увидеть на картинках самого себя и всех Коммандос. Судя по тому, насколько детально были прорисованы их характеры и какую важную роль они играли в сюжете, в комиксах они появились далеко не в первый раз. Он прочитал несколько страниц, хмурясь от того, что одни факты были изложены верно, а другие — в корне неверно. Пару раз он хмыкнул, забавляясь диалогами и звуковыми эффектами, особенно его развеселило сочное «Вянк!», сопровождавшее каждый удар щитом. Но вдруг он замер, увидев своего персонажа в крайне нелепой позе. Он недоверчиво моргнул и перелистнул страницу, чтобы найти еще одно полноразмерное изображение своего комиксного альтер-эго. — Это еще что за чертовщина?

***

Баки с подарками в руках направился в столовую, где его уже вовсю ждали Коммандос. Он опоздал добрых минут на десять против условленного срока. Стоило ему переступить порог, как помещение огласило нестройное «С днем рождения!», солдаты хором затянули поздравительную песню для своего сержанта, демонстрируя недюжинную для столь раннего часа прыть. Изабель вскочила со своего места и крепко обняла его поверх коробок, чмокнув в щеку. — С днем рождения, Баки! — Спасибо, куколка, — отозвался он, но губы его были сжаты в тонкую линию. Изабель мгновенно это заметила. — Что-то не так? Баки картинно закатил глаза, усаживаясь на свое место за столом и пристраивая подарок на полу у ног. Изабель юркнула на скамью рядом с ним. — Я просто глазам своим не верю, — проворчал он, открывая комикс где-то на середине. Бойцам потребовалось мгновение, чтобы осознать, что перед ними свежий выпуск Капитан Америка прямиком из Штатов, присланный кем-то из семьи Барнс. Баки обличающе ткнул пальцем в фигуру, стоящую позади Кэпа. — На мне трико! Изабель звонко расхохоталась при виде картинки. Нарисованный Баки щеголял в облегающем темно-синем костюме с двубортным мундиром, смутно напоминавшим его походную куртку, и ярко-красных сапогах. На глазах у него была черная маска, скрывавшая часть лица, но в персонаже безошибочно угадывался сержант Барнс — благодаря густой темной шевелюре и характерной самоуверенной ухмылке. — И вовсе не смешно, — кисло буркнул Баки. — Вы, ребята, здесь тоже все есть. Он пролистал страницы, и Коммандос увидели свои графические воплощения — жутковато-реалистичные, хотя и выполненные в довольно мрачной цветовой гамме. Костюмы, как и подобает в комиксах, были до нелепости несуразными, сплошь обтягивающее супергеройское шмотье и лосины. — Сдается мне, мы тут все в колготках, — пробормотал Фолсворт, пытаясь рассмотреть рисунки получше. — А, нет. Погодите. Только Кэп и Сержант. Остальные просто в армейской форме. — Радуйся, Серж, что тебе хоть в жизни не пришлось носить трико, — хохотнул Дуган, явно намекая на сценический наряд Стива из турне, за что тут же удостоился тяжелого взгляда Капитана. — Пегги здесь тоже засветилась, но я не уверен, стоит ли ей об этом говорить, чисто в целях самосохранения, — заметил Баки, указывая на страницу, где агент Картер инструктировала отряд перед заданием. — О, и ты тут тоже есть, Изабель, — добавил он, затормозив на середине книжки. На странице Изабель стояла рядом с Баки в армейской форме, которая была чуть более приталенной, чем стандартное мужское обмундирование. В целом наряд мало чем отличался от того, что она носила на заданиях, белая футболка, брюки цвета хаки и черные ботинки, за исключением того, что футболка уж слишком подчеркивала изгибы её фигуры. Волосы, вопреки условиям прифронтовой полосы, лежали идеальными локонами, а губы алели помадой. В руках она сжимала медицинскую сумку. Изабель с обожанием улыбалась Капитану Америке, а её глаза в этой рисовке казались почти похожими на сердечки. — Ты — подружка Капитана Америки! — Поддразнил её Баки дурашливым, издевательским голосом, похоже, он мигом забыл о своем нелепом трико, стоило ему увидеть, что остальных нарядили в не менее сомнительные наряды. — Да есть ли хоть что-то, чего они не знают? — Воскликнула Изабель. Она выхватила комикс и пролистала до последней страницы, где она и Капитан в обычной одежде стояли в комнате, напоминающей гостиничный номер, нежно обнимая друг друга. — Какая сентиментальщина, — заметила Изабель, читая подписи, в которых книжные Стив и она клялись, что пока они вместе, им по плечу любые преграды, даже война. — Не хочу тебя расстраивать, сестренка, — ехидно вставил Баки, забирая журнал обратно, — но вы со Стивом и в жизни такие. Пара влюбленных щенят. — Ой, да ну тебя, — отмахнулась Изабель, закатив глаза. — Открывай давай подарок. Баки водрузил коробку на стол и сорвал упаковочную бумагу, под которой оказался прозрачный пластиковый футляр — достаточно компактный, чтобы уместиться в рюкзаке. Внутри лежал миниатюрный телескоп из белого металла с надписью Stark на боку. — Это что, телескоп? — Выдохнул Баки, просияв, точно ребенок в лавке сладостей. — Ага. Я сказала Говарду, что ты обожаешь космос и науку, и он был в восторге. Передал, что если захочешь поболтать о науке, то заходи в лабораторию в любое время. Он сконструировал его специально для тебя, чтобы ты мог смотреть на звезды даже в полевых условиях. Он такой маленький, что влезет в твой вещмешок и ничего не придется выкидывать. — Поверить не могу, — прошептал Баки. — Никогда не видел таких крошечных телескопов. — Я тоже, но вот он перед тобой. Старк — гений, сказал, что для него это проще пареной репы. Мощности не хватит, чтобы разглядывать дальние галактики, но если выбрать правильное время, ты сможешь увидеть любую планету нашей системы и ближайшие звезды, — добавил Стив, с улыбкой глядя на счастливого друга. — Жду не дождусь, когда опробую его в деле. Спасибо вам обоим, — улыбнулся Баки, бережно укладывая телескоп обратно в футляр. — Пользуйся на здоровье.

***

Коммандос вместе с Пегги единодушно решили, что Баки заслужил вечер, который останется в памяти навсегда. После долгого и изматывающего дня в штабе СНР они дружной толпой привели его в клуб Сторк с единственной миссией: праздновать. И они не скупились, покупали ему столько выпивки, сколько он мог в себя вместить. Устроившись за большим круглым столом в глубине зала, они пили, болтали и смеялись, словно обычные люди, которых на рассвете не ждала война. В какой-то момент Баки приобнял Пегги за плечи и, к своему тихому восторгу, не встретил сопротивления. Напротив, она придвинулась чуть ближе, потягивая свой напиток так же непринужденно, как и любой из мужчин за этим столом. На какое-то время она перестала быть агентом Картер. Она была просто Пегги. Часы пролетали в теплом тумане. Стол перед ними постепенно загромождали пустые стаканы и недопитые коктейли. Коммандос давно перешагнули стадию легкого хмеля, честно говоря, они были уже на полпути к полному беспамятству, но Баки лишь начинал чувствовать приятное расслабление. Он на мгновение нахмурился. Он выпил столько же, если не больше, но голова оставалась ясной. Несколько лет назад в таком состоянии он бы уже лежал лицом в пол. Но сыворотка изменила правила игры. Стив, сидевший напротив, тоже не подавал признаков опьянения, ни румянца на щеках, ни заплетающейся речи. Баки успокоился. Видимо, теперь это его новая реальность. Он наклонился к сестре, понизив голос, чтобы другие не услышали. — Знаю, я боялся того, что они со мной сделали, — прошептал он. — И сейчас иногда боюсь. Но, может, в этом есть и свои плюсы. Изабель, чьи щеки слегка порозовели от алкоголя, улыбнулась и чокнулась с ним своим бокалом. — Для твоего кошелька, правда, плюсов мало. Баки рассмеялся. — Это точно. Видимо, придется переходить на что-то покрепче. И подешевле. Через несколько минут он вернулся от барной стойки с подносом самых крепких (и дешевых) стопок водки, что нашлись в заведении. Он осушил одну, вторую, третью. Огонь обжег горло, но удар был не таким сильным, как следовало ожидать. Ровно настолько, чтобы тело стало легким, а музыка зазвучала в унисон с биением сердца. Он поднялся, повинуясь внезапному порыву. Танцевать. Ему отчаянно хотелось танцевать. С лукавой усмешкой он протянул руку Пегги, и она, не колеблясь, приняла её. На танцполе шум толпы отступил. Остались только они двое, медленно кружась в золотистой дымке приглушенного света. Это не было похоже на беззаботный свинг рождественской вечеринки. Всё было иначе — интимно, осознанно. Он притянул её ближе, и она позволила это сделать. Они покачивались в такт мелодии, почти не двигаясь, и смотрели друг другу в глаза так, словно во всем мире не было ничего важнее этого взгляда. В конце концов Пегги положила голову ему на плечо. Она тихо выдохнула, позволяя себе, впервые за долгие годы, просто быть собой. Без званий, без чинов. Просто женщина в объятиях мужчины, которого она любит. Потому что она действительно любила его. Теперь она знала это с той кристальной ясностью, которую могут принести только водка и искренность. Баки Барнс вошел в ее жизнь и каким-то образом сумел занять в ней каждый уголок. Его так легко любить, — думает она. И, возможно, в этом-то и кроется беда. Тех, кого легко любить, всегда труднее всего оставлять. А в полночь ей придется это сделать. — Мне пора, дорогой, — нежно произносит она, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Через шесть часов совещание у Филлипса. Баки состроил обиженную мину, немного нетрезвый, но полный надежды. — Позволь мне тебя проводить. — И не надейся. Оставайся с друзьями. Наслаждайся вечером, — она легко поцеловала его, оставив на его губах едва заметный алый след помады. — Надеюсь, день рождения удался? — О да, — ответил он, не переставая улыбаться. — Любой день хорош, когда ты рядом со мной. Пегги тихо рассмеялась. — Красиво говоришь, Барнс. До завтра. Она поцеловала его еще раз, мимолетно, но нежно, и развернулась к выходу. Проходя мимо Стива, она склонилась к его плечу. — Проследите, Капитан, чтобы он добрался до постели в целости и сохранности. Стив немного выпрямился и шутливо отдал честь. — Слушаюсь, мэм. И на этом Пегги Картер исчезла в ночи, оставив Баки посреди танцпола, он еще долго смотрел на дверь, дольше, чем того требовали приличия. Когда Баки вернулся к столу, он выглядел заметно менее воодушевленным, чем всего пару минут назад. Коммандос, всегда отличавшиеся наблюдательностью, тут же набросились на него с подначками насчет его дамы. Баки принимал всё это стойко, посмеивался над их комментариями и отмахивался с привычной легкостью. Он махнул бармену, заказывая еще по одной, стремясь вернуть тот хмель, что начал выветриваться с уходом Пегги. Первый же глоток вернул знакомое тепло в грудь, и он снова расслабил плечи. Вскоре он опять побрел к танцполу, и его словно потянуло магнитом к стайке одиноких девушек, чьи лица просияли при его приближении. Он не стал колебаться, выбрал рыжеволосую британку с лукавой улыбкой и приобнял её за талию. В этом не было никакой искры, лишь привычное обаяние прирожденного кокетки, который твердо стоит на ногах. Баки Барнс всегда знал, как зажечь на танцполе. За столом оставшиеся Коммандос наблюдали за происходящим, словно за театральным представлением. — Агенту Картер это вряд ли понравится, — заметил Фолсворт, многозначительно вскинув бровь. — Ну, её же здесь нет, верно? — Ухмыльнулся Дуган. — Бак просто не может иначе, — отозвался Стив с полуулыбкой на губах. — Стоит какой-нибудь даме надуть губки, как он тут же решает, что его долг, снова спасти мир. — Это всего лишь танец, — пожав плечами, добавил Дуган. — Совсем не то, что они вытворяли с Картер пять минут назад. С этими словами Дуган поднялся из-за стола, качнувшись лишь самую малость, и уверенной походкой направился к стайке разочарованных девиц, которые наблюдали за тем, как Баки кружит свою партнершу. Подмигнув одной из них, он взял её за руку и увлек на середину зала. — Должно быть, девчонки совсем отчаялись, раз уж у Дум-Дума появился шанс, — сострил Морита, расплываясь в улыбке. — Глядишь, и у остальных есть надежда, — он встал с тихим кряхтением, рана, полученная пару недель назад, всё еще давала о себе знать, но упрямо последовал за товарищами. В конце концов за столом остались лишь Стив, Изабель, Джонс и Дернье. Остальные один за другим потянулись к танцполу, поддавшись теплому очарованию оркестра Гленна Миллера и редкой возможности снова почувствовать себя молодыми и неуязвимыми. Даже Фолсворт, женатый человек и джентльмен до мозга костей, пригласил последнюю скучающую девушку, и они осторожно заскользили по паркету, соблюдая приличия, но улыбаясь друг другу как старые друзья. — А ты не танцуешь? — Тихо спросила Изабель, заметив, как Гейб провожает танцующих взглядом. Гейб улыбнулся, но в этой улыбке сквозила тень печали. — В этом мало смысла, мисс Барнс. Сегрегация никуда не делась, даже когда люди забывают, что мы на одной войне. Прежде чем Изабель успела что-то ответить, Дернье бессильно уронил голову на стол и захрапел. Гейб расхохотался и легонько толкнул его в бок. — Слабак, — пробормотал он, качая головой. — Пожалуй, отведу-ка я его домой. — Я могу помочь, — предложил Стив, уже приподнимаясь со стула. — Не нужно, сиди. У тебя здесь твоя девушка, а я и сам справлюсь, — Гейб закинул руку Дернье себе на плечо и поднялся, кивнув в сторону выхода. — Наслаждайтесь остатком ночи… точнее, утра. Стив провожает его благодарной улыбкой. Гейб тащит полубессознательного француза к выходу, а Дернье всю дорогу до дверей бормочет какую-то нелепицу. Когда толпа немного поредела, Стив и Изабель проскользнули в угловую кабинку, пересмеиваясь, точно подростки. На миг легендарный Капитан Америка превратился в простого влюбленного мужчину. Он обнимал её за плечи, а его тихий смех согревал её щеку. Оставшиеся Коммандос, поглядывая на них, невольно улыбались. Редко выпадал случай увидеть Стива таким — расслабленным и открытым. Глядя на них, хотелось верить, хотя бы этой ночью, что когда-нибудь они все найдут дорогу домой. По бару лавировал человек с фотоаппаратом, запечатлевая моменты, которым суждено было сохраниться лишь на зернистой пленке. Вспышки выхватывали Баки, кружащего свою рыжеволосую партнершу, и бойцов, танцующих с девушками, которых они больше никогда не увидят. Затем фотограф тихо подошел к Стиву и Изабель, вскидывая камеру прежде, чем они успели что-то заметить. Они вздрогнули от резкого хлопка вспышки, на долю секунды залившей комнату белым светом. Стив зажмурился, но быстро пришел в себя, и его лицо озарила привычная мягкая улыбка. Фотограф попросил их попозировать, и они согласились. Склонили головы друг к другу, а в глазах всё еще плясали искорки смеха. Вспышка полыхнула снова, и мужчина скрылся в толпе, исчезнув, словно призрак, унося с собой доказательство того, что даже в военное время есть место для радости. Спустя добрый час танцев и веселья, эхом разливавшегося в теплом гуле этого импровизированного праздника, Баки наконец остался один. Его партнерша, имя которой он так толком и не расслышал, ушла, оставив на прощание улыбку и легкий поцелуй в щеку, и растворилась в круговороте мундиров и музыки. Он пристроился у барной стойки, кожа влажная от пота, волосы на висках слегка завились от жары, и заказал себе выпивку. Потом еще одну. И еще. Он усмехался, называя это научным экспериментом и бормоча себе под нос что-то о переменных и результатах, пытаясь убедить самого себя, что старается ради Изабель. — Пускай записывает в журнал, — бубнил он в пустоту, — отслеживает скорость моего грехопадения. Бармен не задавал лишних вопросов. Он видел, как Стив поглощал куда большие дозы, едва при этом порозовев. По сравнению с ним Баки выглядел обычным парнем — просто солдат, выпускающий пар. Но Баки не останавливался. Ни когда в пальцах появилось знакомое покалывание. Ни когда комната начала крениться и раскачиваться, словно палуба корабля. Ни даже когда язык стал заплетаться. Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз ощущал этот особый, обжигающий хмель в крови, пьянящий туман, в котором всё становится медленным, мягким и странно безопасным. Впервые за годы он чувствовал себя человеком. Уязвимым. Обычным парнем, который просто хочет забыться. И вдруг его пронзила мысль — внезапная, громкая и непоколебимая. Стив. Есть кое-что, о чем он должен сказать. Кое-что, что он больше не может держать в себе. Но не при Изабель. Нет, это только для Стива. Стакан со стуком опустился на барную стойку, Баки дернулся, пытаясь встать слишком резко. Его опасно качнуло, и он, споткнувшись, ухватился за рукав проходившего мимо Дугана. — Эй, Дум-Дум, — пробормотал Баки, с неожиданной силой вцепившись тому в руку. — Моя сестра… кажется, она хочет потанцевать. Она отлично умеет. Дуган медленно захлопал глазами. — Окей, — протянул он с сонной и кривоватой ухмылкой. Не раздумывая, он поплелся к Изабель и Стиву, с преувеличенной галантностью протягивая руку. Изабель вопросительно вскинула бровь, глядя на Стива, но тот лишь тихо рассмеялся и кивнул. С искренней улыбкой Изабель вложила свою ладонь в руку Дугана и позволила увести себя на танцпол. Чувство ритма у Дугана было чудовищным, а его конечности двигались с грацией новорожденного жирафа на льду, но Изабель не сбилась с такта ни разу. Она кружилась и легко направляла его, подхватывая каждый раз, когда он спотыкался, а её смех искрился и переливался, точно шампанское. Стив наблюдал за ними, скрестив руки на груди, и в его взгляде читалась тихая нежность. Лицо его смягчилось, в нем сквозило умиротворение, а может, и настоящий покой. Баки выбрал именно этот момент. Он кое-как сполз с барного стула, ноги почти не слушались, в глазах двоилось. Пол перестал казаться ровным. Он лавировал сквозь толпу, точно шарик в пинболе, задевая то стол, то чье-то локоть, то ножку стула. Стив успел среагировать в самый последний миг, он подхватил друга под локоть, когда Баки едва не снес боковой столик. — Господи, Бак, — рассмеялся Стив, усаживая его на место рядом с собой. — Ты сколько вообще выпил? — Много-много-много, — заплетающимся языком ответил Баки и расплылся в улыбке, глядя перед собой нефокусированным взглядом. — Мне хорошо, Стив. Та-а-ак хорошо. — Рад слышать, — отозвался Стив, забавляясь, но не теряя бдительности. — Хотя завтра ты вряд ли так скажешь. — Ты видел Пегги? — Спросил вдруг Баки, и его глаза округлились, словно он только что вспомнил о чем-то бесценном. — Ну разве она не чудо? Стив хмыкнул. — Да, Бак. Она потрясающая. Ты не промахнулся. Медленная, самодовольная улыбка расползлась по лицу Баки. На мгновение показалось, что это всё, ради чего он пришел. Но затем в его глазах что-то мелькнуло, какая-то тень. Улыбка погасла. Он наклонился ближе, крепко сжимая плечо Стива, отчасти чтобы удержать равновесие, отчасти чтобы убедиться, что его слушают. — Стив, я должен тебе кое-что сказать. Стив выпрямился. — Что такое, Бак? — Обещай, что никому не расскажешь. Стив на мгновение замялся, но кивнул. — Обещаю. — Пегги ни слова, ладно? Обещаешь? Это насчет того времени… у Гидры, — заговорщицки прошептал Баки, внезапно став смертельно серьезным. Его покрасневшие глаза метнулись по сторонам, словно он боялся, что их подслушают. Стив замер. — И что там было? — Когда я был на том заводе… Зола мне что-то вколол, — выдохнул Баки. — Какую-то густую серую дрянь. Она жгла всё внутри. Как будто огонь пьешь, Стиви. Я отключился. Очнулся через несколько часов… а может, через несколько дней. Но я стал другим. Всё стало… не таким. Стив подался вперед. — В каком смысле другим? Голос Баки сорвался на шепот, прерывистый, но отчаянный, — сильнее. Быстрее. Раны заживали мигом. Они… они резали меня ножами, жгли. Просто чтобы посмотреть, как быстро всё затянется. А Зола записывал. Всё время что-то записывал. Выражение лица Стива изменилось, веселость как рукой сняло. — Бак… — Я был напуган до чертиков. Думал, что подохну в том месте. Какая-то часть меня этого даже хотела, но больше всего я хотел вернуться домой. А потом пришел ты. Ты был таким же, как я. И тогда я понял. То, что они со мной сделали… это была та же сыворотка, Стив. Может, не один в один, но она сделала меня таким, как ты, — он судорожно втянул воздух, и его глаза блеснули. — И я так злился на тебя за то, что ты на это пошел. Ведь я знал, что ты мог погибнуть. А если бы ты умер… к кому бы я возвращался? Стив тяжело сглотнул. — Я здесь, Бак. Теперь ты в безопасности. Баки слабо кивнул и бессильно ссутулился. Веки его отяжелели и начали смыкаться, но он вскинулся, когда Стив осторожно тронул его за руку. — Что значит — ставили эксперименты? — Настаивал Стив. — Проверяли, как быстро я заживаю, — пробормотал Баки. — Вскрывали меня. Жгли руки. Держали под водой. Просто… ждали, что будет. Сдохну я или нет. Но я не сдыхал. Раз за разом — нет. Стив сжал кулаки. — Ты кому-нибудь говорил об этом? — Только Изабель. Еще там, в Италии. Она хотела рассказать тебе, но я не позволил. Боялся, что меня снова распотрошат, чтобы выяснить, как я устроен. Особенно из-за того кресла… — Кресла? — В голосе Стива прорезалась тревога. — Меня усаживали в такое кресло, всё в проводах и металлических пластинах. Электрическое. Из-за него я всё забывал — свое имя, номер. Было так больно, что я кричал, но им было плевать. Им просто хотелось знать, сработает или нет. Зола… он всегда улыбался, когда срабатывало. Глаза Стива блестели от ярости и печали. — Бак… — Я не хотел, чтобы кто-то снова копался у меня в голове, — прошептал Баки. — Не хотел, чтобы они узнали о том, чего я не могу вспомнить. Я боялся, что забуду тебя. Стив приобнял его, притягивая к себе. — Никто больше не причинит тебе боли. Клянусь тебе, Бак. — Она следит за моим состоянием. Изабель. Но только она. Больше никто. Ей я доверяю, — проговорил Баки, слегка покачиваясь, огонь в его голосе начал угасать. — И правильно, — глухо отозвался Стив. — Мне ты тоже можешь доверять. — Я не должен был тебе говорить, — пробормотал Баки. — Это должен был быть секрет. — Всё в порядке, Бак. Я рад, что ты доверился мне. Я никому не скажу, обещаю, — Стив подбадривающе похлопал его по плечу. — Тебе не понравилось. У тебя расстроенный вид, — заметил Баки, и его глаза расширились от осознания того, что он не на шутку встревожил друга. Прежде чем Стив успевает ответить, глаза Баки закатываются. Его тело обмякает. Он без предупреждения заваливается набок, и Стив подхватывает его в самый последний миг, не дав удариться о стол, и крепко прижимает к себе. — Поймал, — шепчет Стив, чувствуя, как бешено колотится сердце. Вокруг них праздник идет своим чередом. Доносится приглушенная музыка, чей-то смех, шарканье сапог по полу. Но для Стива весь мир сузился до этого сломленного парня у него на руках и той страшной правды, которую он только что услышал.